Проститься...

      Сейчас даже «Википедия», наверное, не вспомнит. А я помню. Хотя, кто я такая, чтобы быть круче «Википедии»? Может быть, помнит и она, что когда-то давно Саша Гришин комментировал футбол. Там мы с ним и «познакомились». На футболе. И, хотя этот самый футбол мы с ним любили совершенно разный, я отлично помню его голос. Помню, как он говорил. Как болел. Как вопил. Как топил за Манчестер. И как временами, когда совпадало, мы были с ним в этом едины. Но чаще — нет. Чаще Саша был «на другой стороне».       Всё это было к тому, что я «знала» Сашу до того, как он пришёл в фигурное катание. Знала его имя, его голос, его характер… и он мне нравился. Конечно, он не был ни «голосом футбола», ни его «разумом», ни «сердцем»… конечно, он не был ни Уткиным, ни Гусевым, ни Маслаченко… но в нём было что-то, что заставляло его запомнить. Тогда, на футболе, я не могла сформулировать, в чём конкретно это выражалось. Да и не пыталась особо.       Просто… не знаю… от его неизменного: «Лови момент», сказанного в конце каждой трансляции, становилось теплей…       А потом Саша пришёл в фигурное катание.       Однажды я включила Россию-2 и не поверила своим ушам:       — С вами Александр Гришин, — сказал мне Сашин голос на фоне шестиминутной разминки. И мне захотелось измерить температуру, давление, протереть глаза и помыть уши. Сказать, что я удивилась — не сказать ничего.       И моё удивление стало ещё «шире и глубже» когда я поняла, что Саша не просто пришёл комментировать фигурное катание. Он пришёл в комментаторскую кабину с практически полным «нулём» в голове. Он ни то что не различал прыжки, или не мог посчитать обороты… он путался в именах спортсменов, даже больших. Он понятия не имел, кто, когда, как и чего выиграл. Кто кого тренирует. И что это вообще за «мужик за бортом». Он читал имена выступающих спортсменов «с листа» и, если в листе написано было неправильно, он так и произносил, как написано. Он не узнавал спортсменов в лицо. Он не знал ни одного юниора. Он был почти абсолютным, чистым, белым листом…       Но говорить в микрофон что-то было надо. И он говорил. Говорил так, как видел. Так, как говорил про футбол. Иногда это бесило, иногда развлекало, иногда я была с ним полностью согласна. Даже если это было высказывание про «кофту из бабушкиного сундука» в отношении чьего-то костюма. Или про то, что Киира Корпи очень красивая, поэтому само катание ему сложно оценить, он слегка «выпадает» и готов омедалить её просто за то, что она блондинка.       Мне кажется, он первый, кому стали отвечать в комментариях на «YouTube», на «FSO», и на «Sports». И точно первый, кто захотел нас услышать. Кто сам стал поддерживать диалог.       Он ничего толком не знал, он ошибался, он путался, он выдавал в эфир овердофига личного мнения… и его поправляли, отправляли его в Википедию, обвиняли в мужском шовинизме и сексизме…       А он всегда исправлялся, говорил: «Спасибо», говорил: «Мне тут подсказали…», читал «Википедию» прямо в эфире, отвечал, что не может ничего с собой сделать: ну нравится ему Киира, нравится и всё тут. И если кому-то не нравится, он понимает, но что поделать.       Он пришёл прямо с футбола, он вёл себя как на футболе. Наверное, ему, закалённому «тамошними боями», казалось тогда, что он знает о «фанатах» всё. И он просто понятия не имел, что здесь «так нельзя».       Он был живым. Он был не из этого мира. У него не было «армии поклонников». Не было имени. Не было бэкграунда из «череды побед» или «великих учеников». Он не стремился никому понравиться. Понятия не имел кто там с кем не дружит, кто у кого спортсмена увёл, а кто у кого — медаль. Он говорил, что думал. Что чувствовал. И пока говорил — учился. Учился отличать тулуп от сальхова, флип от лутца, Яня от Бояна, а фигурное катание от футбола.       И едва ли в тот момент он думал, что станет настоящей частью этого мира. Что его начнут по ошибке называть Чемпионом каких-то турниров. Что этот спорт впитает его и растворит в себе. Что он будет официальным его голосом. Что он так влюбится… что бросит футбол.       И это — именно то, что было в Саше. Любовь к фигурному катанию.       Он пришёл в комментаторскую просто потому, что никто больше не захотел. Потому что Россия-2 выкупила права на трансляцию, но забыла «купить» профессионального комментатора. Он зашёл в эту дверь случайно, а остался потому, что… влюбился. И не в Кииру Корпи, вовсе нет.       И не так важно, насколько мне нравилось или нет, то, что он говорит. Не имеет значения, насколько мы расходились или сходились с ним во мнении. Не важно, насколько Первый канал «ужал» его и «подровнял». Важно только то, что ему никогда не было всё равно «кто». Ровно так же, как никогда не всё равно нам.       Саша был почти мой ровесник. Я искренне верила, что до тех пор, пока я включаю «телик», чтобы посмотреть фигурное катание… я буду делать это вместе с НИМ. С Сашей. Спорить или соглашаться, или вскакивать со стула, или орать хором, или плакать…       В том месте, где живёт моя — личная — любовь к фигурному катанию, образовалась дыра. Как будто кто-то вынул деталь. Один маленький паззл из целой, собранной уже картинки.       Я точно знаю, что придёт осень. И начнётся сезон. И кто-то откроет эту дверь, сядет на стул, наденет наушники, включит микрофон… и, может быть, будет даже лучше Саши. Но никто никогда его не заменит. В картинке так и останется чёрная дыра.       Навсегда. Насовсем.       Упокой, Господи, душу раба Твоего новопреставленного Александра, и прости ему вся согрешения его вольная и невольная и даруй ему Царствие Небесное.