dirty little secret

叛國罪。

«Говорят: глаза – это зеркало души. Но у многих они как запотевшее стекло: внутри, в душе, еще тлеют угли чувств и надежд, а снаружи, в реальности, вовсю бушуют холодные ветра измен и предательств.»

Яркое, красное свечение сливается с такой же красной оббивкой диванов. С точки зрения теории цвета, это глупо. Нужно было делать на оттенок темнее. Но они же здесь на один раз. Один раз, когда они смогут напиться здесь, пьяно ища кого-нибудь из знакомых. Впрочем, это можно делать в любом другом месте. Клуб “無名” чем-то отличается. Он находится в тёмном переулке китайского района города Яньбянь, окружённый ничем неприметными тёмными зданиями, изредка в которых загораются окна. Иногда в окнах вместо света видно только запотевшее стекло или придавленым к нему две пары ладоней. Говорят, это здание сначала было отелем, но после потеряло хорошую репутацию в 2004-ом году, после чего дело передалось в наследствие, по видимому, сыну хозяйки. Вся их семья — чистокровные китайцы, но старшая дочь вышла замуж за корейца, который был намного старше её, разорвав их чистокровность. Из-за этого популярность отеля резко упала, как и статистика количества клиентов, ведь как так, — чистокровная, молодая китаянка вышла замуж за корейца, которому было тридцать пять лет. Эту историю уже много раз пересказали, добавляя новые детали и собственные догадки, поэтому не очень-то интересная история ходит в разных вариациях по всему району. Феликс тянется за ещё одним шотом, пальцы скользят по поверхности стойки. Небольшая дезориентация из-за алкоголя не даёт сразу взять предмет, пока музыка бьёт по барабанным перепонкам.

***

Всего несколько стаканов хорошего алкоголя, и тепло разливается по телу. Кончики пальцев приятно покалывает, как будто слабое электричество проходит через всё тело. Организм взбудоражен, ему хочется куда-то высвободить эту энергию. Неплохо бы сейчас найти какую-нибудь девушку, и потом под предлогом «Я был пьян», уйти, не сказав ни слова и не оставив номера. Ему просто хочется разрядки. Не обязательно в сексуальном плане, просто уйти в тихое место. В голову закрадывается пьяно глупая мысль: «Эти люди вообще знают, о чём песня?». Хотя даже если бы кто-то и знал, всем, вероятно, было бы плевать. Не все тут, как он, сидят, погруженные в свои мысли. Он ещё не трезв, но уже разочаровано вздыхает: машину из-за своего пьяного состояния вести он не сможет. Он сейчас, наверное, самый осведомлёный из компании. Но даже если бы он вообще не пил, всё равно не повёл бы машину. Он не собирается делать одолжение едва знакомым ему людям. Там нет никого, кто был хотя бы немного ему приятен. Ну, за исключением... Минхо, вроде? Он красивый. И, кажется, самый рационально мыслящий среди этой толпы идиотов. Феликс достаёт телефон чтобы проверить время, щурясь от слишком сильной из-за пьяного состояния яркости экрана. Такси, по словам друзей, сюда не ездят. Блять. Отсюда до дома километров сто двадцать, если не больше. Над барной стойкой был криво приклеен лист бумаги, где ровным почерком были предложения о местном «такси». Это не такси в привычном понимании, на самом деле люди просто могут довести других до дома за определенную сумму на собственной машине. Звучит не очень обнадеживающие. Подобная благотворительность от местных, как ему кажется, не очень безопасна. Район никогда не славился низкой преступностью или законопослушными гражданами. Там может быть кто угодно. Но выбора у него нет, это будет лучше, чем садиться в машину к этой компании, с которой он, вроде как, сюда и приехал. Сделав раздражённый вздох, он приподнялся со своего места, чтобы получше рассмотреть предложение. Там был большой выбор водителей, их имена и фото машин. В глаза сразу бросилось красивое имя — Хван Хёнджин. Не долго думая, он набрал его номер. Через несколько секунд вызова трубку взял владелец красивого имени. — Да? — Голос незнакомца неосознанно вызвал мурашки по спине, и ему очень захотелось себя ударить за эту бурную реакцию. — Д-добрый вечер. Клуб “無名”. Сможете подъехать? — Феликс нервно ковырял ногтем кожу около ногтя, желая вырвать себе язык за то, что без заикания не может поговорить с абсолютно незнакомым ему человеком. — Пять минут, — ответил тот. Пять минут? Неужели он живёт настолько близко? Здесь даже негде жить. Без учёта того отеля, где как раз живёт та семья. Старшая дочь со своим мужем почти были выселены оттуда, но, вроде, их поселили на самом верхнем этаже, чтобы не видеть их. Впрочем, ему думать об этом не нужно. Это не его дело во всех отношениях, и лишний раз забивать свою голову ненужным тоже не выбор. Пять минут тянулись мучительно долго, поэтому он начал медленно обводить взглядом парней в этом клубе. Он нечасто был пассивом с партнёрами. Не то что бы ему приходилось быть сверху, но он не против вспомнить — каково это, быть в позиции принимающего. Его часто принимали как низ, словом. Винить он их не может — его внешность нечасто может показаться доминирующей. Веснушки рассыпанные по лицу, кукольные губы и глаза — всё это часто интерпретировали как внешность пассива. Ему не хотелось просто быть снизу. Ему хотелось найти именно домината. Того, который ни разу не был снизу, того, кто берёт всё в свои руки. Ведь зачастую те же доминанты или, иначе, активы слушают каждую просьбу своего «низа». И это правильно и нормально, но всё равно сложно назвать доминированием. Независимо от позиции, ты либо доминант, либо сабмиссив. Просто к этому может быть место снизу или сверху, и тут речь не о позиции. На телефон с соответствующим звуком пришёл звонок: «Я на месте», — послышалась короткая фраза. Феликс положил телефон в карман, проверив, ничего ли он не забыл, и, не попрощавшись с компанией за соседним столиком, вышел из клуба.

***

Прохладный ночной воздух снял остатки приятной дымки алкоголя, возвращая ту пустоту, которую он попытался заполнить выпивкой. Перед дверьми клуба стояла чёрная машина, двери которой открылись, как только водитель заметил его. Сразу после того, как Феликс увидел его лицо, ему перехватило дыхание. Мужчине было на вид лет двадцать пять может, двадцать девять. Это было видно по его движениям — размеренным, элегантным. Лица он почти не видел из-за черных очков, но только губ и носа этого незнакомца ему было достаточно, чтобы понять, — он красивый. Пухлые, розовые губы, красивые скулы и профиль. И это он даже его глаз не видел. Хотя он сомневался, что с такими чертами лица глаза этого Хёнджина могут быть некрасивыми. — Ли Феликс? — вопросительно сказал его имя он. Голос, искаженный динамиком телефона, не звучал так красиво, как в жизни. Мягкий, с придыханием. Бархатный. — Да, — слегка хрипло ответил Феликс. Ему хватило трезвости или просто ума, чтобы подойти к машине как раз тогда, когда водитель начал открывать дверь на пассажирское сиденье. Салон, словом, был так же хорош как и сама машина: мягкая, светлая обивка, похожая на ту, что была в клубе, кожаный руль, и панель управления, светящаяся разноцветным, приглушённым светом. Сев рядом, ему резко захотелось отодвинуться. Не из-за каких-то видимых на то причин. Было что-то такое в Хёнджине, что заставляло его хотеть встать на колени и послушно вилять хвостиком сразу же, как только он его увидел, и это определённо не то, чем бы он хотел закончить этот вечер. — Куда? — Он немногословный, подмечает Феликс, а после запоздало понимает, что около минуты не говорил адрес. — Провинция Хэйлунцзян, Юйчэн, — всё так же хрипло отвечает он. В горле внезапно пересохло, когда он увидел длинные пальцы, и руки, увитые венами, на руле. Едва отведя взгляд, Феликс мельком бросает взгляд на лицо водителя, потом на его губы, шею... Взглядом прослеживает движения его кадыка, когда тот сглотнул. Хватит пялиться. Это же просто красивый парень. Что в нём такого? — Ты просто пьян, или всегда такой смелый? — не отводя взгляда от дороги, спрашивает Хёнджин. — Ч-что? — Встрепенулся Феликс, отчаянно пытаясь сделать вид, будто сейчас не бесстыдно рассматривал его. — Ты пялишься так, будто думаешь, что я не вижу. Или просто слишком смелый. Вот и я сделал вывод, что либо ты по жизни такой, либо я учитывая то место, откуда я тебя забрал, ты пьян. Феликс открывает рот в попытке ответа, но слов не находится. Что он может сказать в ответ? Неважно, что. Это в любом случае будет звучать глупо. Слух улавливает лёгкую усмешку, тронувшую губы Хёнджина. Ему очень захотелось попробовать их на вкус. Взгляд снова скользит к его рукам и... он видит кольцо. Кольцо, блять. Сердце будто упало вниз, проломив рёбра. Хёнджин — женат. Ему пришлось призвать всю свою существующую рациональность, чтобы хоть как-то понять ощущение, будто это всё имеет смысл и какого вообще чёрта его это беспокоит. — Извините, Вы живёте в Яньбяне, верно? — всё же спрашивает Феликс. Если его догадки верны... — Верно, — от взгляда Феликса не ускользает как хватка Хёнджина на руле слегка усилилась. Феликс глубоко вдыхает воздух, в котором ярко чувствовался аромат цитрусовых и корицы. — Отель “红灯”? — почти шёпотом снова спрашивает он, будто боясь сказать лишнее. — Да, — неожиданно ровно отвечает Хёнджин. — Не посчитайте меня невежливым но... неужели Вы — тот самый кореец, за которого вышла замуж дочь хозяйки этого отеля? — Он мог бы и не спрашивать, наверное. Слишком много совпадений, хотя возможность того, что в этом отеле поселится ещё одна женатая пара, вполне есть. — Именно. Вот оно что. Участник великого скандала отеля “红灯” в Яньбяне сидит с ним в одной машине. Тот самый, которому тридцать пять лет. Было бы невежливо как-либо затрагивать эту тему в дальнейшем, поэтому Феликс перевёл взгляд в окно, едва вылавливая что-то из сплошного пятна света и деревьев в окне. Он будет честен сам с собой — он предполагал возможность, что может быть, получится переспать с таким прекрасным парнем, как Хёнджин. Но он женат. И раз уж пошёл против семьи своей жены, у него с ней всё серьёзно. Будет неправильно участвовать или инициировать измену там, где и так всё несладко. Феликс вспоминает себя три года назад, когда ему было всего семнадцать. Тогда он позволял себе быть любовником, и самому изменять, пока не выяснилось, что он стал любовником девушке его тогда очень близкого друга. Тогда-то он и завязал с этим. Три года, а жизнь его не улучшилась. Он сам её разрушил своими же играми, из-за которых она на коротких три года до стала лучше. — Приехали, — раздался голос Хёнджина. Ему не хотелось вставать и выходить из машины, но выбора у него не было. Феликс взял свои вещи, расстёгивая ремень безопасности и открывая дверь. — Сколько с меня? — Двести тридцать восемь юань. — Извините, только наличными, — произносит Хёнджин, когда Феликс достаёт карту. И тот замечает, что Хёнджин впервые обратился к нему официально. А ещё он вспоминает, что наличных у него с собой нет. — К сожалению, у меня нет с собой наличных. Может, я сейчас поднимусь в квартиру и отдам? — с надеждой в голосе спросил он. Последнее, чего ему сейчас хочется, так это лишний раз разбираться с оплатой. Хёнджин на секунду помедлил с ответом, и Феликс не может винить его. — Только при условии, что я подожду около двери. Не хочу, чтобы ты убежал от меня, и закрылся в своей квартире, так и не оплатив. Ему остаётся только кивнуть, ведь словами «Нет конечно, я не сделаю так», никого не убедишь. Это элементарная осторожность. Он подождал несколько секунд, пока Хёнджин выйдет из машины, чтобы последовать вслед за ним в его квартиру. Это была неловкая тишина, сопровождаемая только их дыханием и шелестом одежды.

***

2007-й, Юйчэн, провинция Хэйлунцзян,

апартаменты "Цзинь Шанчжан".

В лифте тишина стала ещё хуже, хоть пространство было небольшое, но не критично. Феликс старался избегать взгляда Хёнджина и любой вероятности пересечения взглядом, пока люминесцентный свет лампы помигивал над головой, делая тишину ещё более напряжённой. Ему не нравилось, куда уходит их короткая встреча. Как бы ему не хотелось оказаться под Хёнджином, не он строил его семью, и не ему её разрушать. В голове красным, как та вывеска в клубе, горело «Плохая идея». Лифт с характерным звуком останавливается, и Феликс выходит из небольшого пространства, попутно доставая ключи от квартиры. Он спиной ощущал внимательный взгляд на себе. Между ними расстояние было меньше, чем разница в возрасте, и это давило хуже, чем затянувшееся чувство вины за ту измену. Когда перед глазами показалась светящаяся табличка с номером «204», он провернул ключ в замке, открывая металлическую дверь. — Вы зайдёте или?.. — он прервал фразу, резко осознавая, что сам роет себе могилу. К его облегчению Хёнджин сдержанно покачал головой. Феликс даже не стал включать свет. Он знал квартиру наизусть, а в частности где оставил пару купюр наличных вчера. Пальцы достаточно быстро почувствовали плотную бумагу денег, и он, не глядя, взял несколько. Посчитает их потом, когда выйдет к Хёнджину. — Я уж думал, что ты всё же решил закрыться в квартире, — легко усмехнулся Хёнджин, когда Феликс вышел из-за двери. — У меня нет такой наглости, — в тон ему ответил он. Его небольшие пальцы отсчитывали купюры, на ходу вспоминая, сколько с него. Будто даже не чувствовал и не замечал чужой взгляд на себе. — Вот,— наконец сказал Феликс, протягивая мужчине нужную сумму. Длинные пальцы лёгким движением взяли деньги, для достоверности пересчитывая их ещё раз. Глаза Феликса смотрели на это гипнотическое движение, невольно отмечая ещё одну деталь: «Он быстрый». — Да, всё верно. Что ж, спасибо, что воспользовлись моими услугами... — начал Хёнджин, но его оборвал резкий треск ламп над их головами, после чего коридор погрузился во мрак. — Кажется, электричество отключили, — спокойно подметил Феликс, смотря за иногда сверкающими искорками, исходящими от проводов лампы. — Такое часто бывает, — Хёнджин в ответ лишь хмыкнул. — Значит, лифт не работает. Придётся идти по ступенькам. Всего доброго, — сказал он, и не успел сделать и шаг в сторону ступеней, как его запястье окольцевали чужие пальцы. — Подожди. Ступени заблокировали на время ремонта, доступен только лифт. Как только тепло чужой кожи под пальцами начало просачиваться в его собственную, Феликс отдёрнул руку будто от ожога. Он буквально чувствует на себе взгляд почти чёрных глаз, но ещё что-то сказать не осмеливается — вдруг он и так позволил себе слишком много. Ему хотелось предложить то, что и так крутится в голове у обоих. Идти Хёнджину здесь некуда. Электричества нет. Тогда почему предложить остаться у него звучит не как помощь? — Можешь остаться у меня, если не думаешь, что это имеет какой-то намёк, — всё же выдавливает Феликс из себя. Хёнджин медленно наклоняет голову набок, будто взвешивая решение. — Ладно. Раз уж ты предлагаешь, — протянул он, положив руки в карманы. Феликс молча кивнул, не в силах ответить что-то. Ответ тут будто не был нужен. Пальцы коснулись холодной ручки двери, с лёгким скрипом открывая её и оставляя приоткрытой, давая возможность зайти следом. Феликс снял с себя куртку, вещая её на крючок в коридоре. Он слышал, как Хёнджин позади снял обувь, видимо, не желая снимать с себя одежду. — Обычно электричество отключают на пару часов. Думаю, к примерно трём часам ночи его включат, — стараясь вести себя непринуждённо, сказал Феликс, практически вслепую ища зажигалку в шкафчике. — Надеюсь. Что ты ищешь? — бархатный голос раздался прямо над ухом, и он будто ощущал вибрацию этого тембра где-то в районе рёбер. — Зажигалку. На случай если что-то понадобится, — стараясь говорить ровно и не прижаться к твёрдой груди сзади, ответил тот. Кончиками пальцев он нащупал пластик зажигалки, но, как назло, не доставая её и наоборот слегка отталкивая подальше к стенке шкафчика. — Давай помогу, — Тёплое, почти горячее тело прижалось сзади, а пальцы через несколько секунд уже достали нужный предмет, отстраняясь и протягивая зажигалку Феликсу. — Спасибо, — тихо отвечает он, беря пластиковый предмет, и кладя на кухонную столешницу на видное место. Хёнджин садится на стул напротив, бесстыдно рассматривая его. Снова повисла тишина, которую всё ещё нельзя было назвать уютной. Алкоголь давал о себе знать, и каждое моргание ощущалось, будто в глаза насыпали песка. Но встать и пойти спать выглядело бы странно, как и сообщить об этом. — А если электричество не включат до завтра? — Вопрос был произнесён тихо, будто не желая резко издавать звуки в этой тишине. — Я не знаю, — честно ответил Феликс. Он и вправду не знал, что будет делать, если электричество не включат через три часа. Приглашать Хёнджина ещё и остаться на ночь будет звучать двусмысленно. Они же друг другу буквально никто. — Позволишь остаться? Вопрос застал врасплох. Феликс даже замер. Позволить ему остаться в его квартире на время, пока не включат свет? Звучало как настоящее испытание для его нервной системы. Он не может просто согласиться, нужно чётко обозначить, что у него нет ничего на уме. Наверное. — Для меня это не проблема. Но я просто хочу, чтобы ты знал — у меня нет ничего на уме. Я не приглашаю тебя остаться с каким-либо подтекстом, — На одном духу выпалил он. Лучше сказать всё быстро, чем думать над каждым словом. — Я и не думал иначе, — Тон голоса Хёнджина был совершенно спокойным, но Феликс будто буквально ощущал лёгкую ухмылку на его губах. Как жаль, что света нет. — О... тогда хорошо, — Не зная, что ещё добавить, Феликс начал крутить зажигалку в пальцах, не осмеливаясь поднять взгляд наверх, хотя на него явно смотрели. — Ты ведь не из Китая, да? — неожиданно спросил Хёнджин, вынуждая всё же установить зрительный контакт. — Да. Я родился в Австралии, потом переехал в Корею. Сейчас работаю здесь,— Казалось, немногословный ответ вполне устроил Хёнджина. — Я тоже из Кореи. Хотя ты и так это знаешь. И о моей жене, вероятно, тоже, — Глаза Хёнджина блестели от слабого освещения снаружи, пока он обводил взглядом каждую черту лица Феликса, подперев подбородок рукой. — Ещё бы. В том районе эта история давно популярна. Мне повезло услышать наиболее адекватную версию. У тебя с женой, видимо, всё серьёзно, раз вы так боролись за свой брак. — Неправда, — спокойно возразил Хёнджин. — Жители Яньбяня не знают и половины того, что случилось. Хотя да, у нас с ней всё серьёзно. — Вот как, — тихо сказал Феликс. Что именно у них случилось, что жители не сумели выяснить? — Выглядишь так, будто не рад, что у меня с ней хорошие отношения, — усмехнулся Хёнджин. — Нет-нет. С чего бы вдруг? Мы ведь друг друга даже не знаем, — поспешно ответил он. Благо, в комнате всё ещё была темнота, из-за чего его розовые щёки было не видно. По крайней мере, он на это надеялся. — И то верно. Наступила тишина. На этот раз Феликсу было чем заняться — попытки успокоиться занимали время. Он приложил всё ещё слегка прохладные руки к щекам, ощущая, как кожа под ними буквально горит. Давно он не ощущал подобное. От Хёнджина исходило что-то, что ощущалось физически. Если бы он сейчас сказал ему встать на колени, он бы без задней мысли это сделал, и плевать ему на то, что у Хёнджина есть жена, и, вполне возможно, дети. На электронных часах, всё ещё каким-то образом не сломавшихся, ярко светились цифры «01:23». — Уже достаточно поздно. Не думаю, что свет включат в ближайшее время, — сказал Феликс, переведя взгляд на Хёнджина. — Предлагаешь мне поспать здесь, у тебя? Вопрос был совершенно нормальным, подходящим к ситуации, но он звучал так неправильно, что в голове невольно проносились разные вариации развития событий. — Ничего я не предлагаю, — буркнул Феликс, в душе соглашаясь с Хёнджином. — Просто констатирую факт того, что поехать домой ты сейчас не сможешь. И да, в качестве предложения, я могу сказать тебе что ты можешь остаться у меня. — Раз так, то я с радостью его принимаю. Только реши, где я буду спать. Пол, увы, не выглядит соблазнительно. А вот ты — да. — Кхм... Да, конечно. Могу дать диван, он раскладывается, — Вот бы ты меня так же разложил, как и диван. — Подойдёт? — Вполне. — Тогда я пойду за одеялом. Феликс слез со стула, заходя в свою комнату. Дополнительное одеяло он обычно хранил в шкафу, вместе с остальным постельным бельём. Можно было бы дать Хёнджину какой-нибудь тёплый плед, но на улице всё же было достаточно прохладно, а о своём «госте» он не знал ровным счётом ничего, как и о том, насколько он устойчив к холоду. Взяв одеяло, Феликс вернулся в гостиную, совмещённую с кухней. Хёнджин всё так же сидел за столешницей, рассматривая интерьер. — Вот, — подал голос Феликс, кладя одеяло на диван. — Я давно его не раскладывал, так как гости ко мне заходят редко. Может, он уже не раскладывается. — Дай попробую, — Хёнджин подошёл к дивану, приподняв раскладную часть сиденья дивана. Та со скрипом открылась, и он откатил диван на себя, чтобы опустить спинку в качестве второй половины. — Как видишь, всё нормально. — Я уж думал он вообще не откроется, — усмехнулся Феликс, кладя диванные подушки на левую часть самого дивана. — Что ж... Я, наверное, пойду спать. Спокойной ночи. — Спокойной ночи, — ответил Хёнджин, снимая с себя куртку, которую не снимал с момента, когда зашёл в квартиру. Дальше на этот своего рода стриптиз Феликс смотрел не стал, ведь уже само присутствие Хвана не влияло на него хорошо.

***

Прохладный воздух из открытого окна охлаждало разгоряченное тело, но, к сожалению, не помогая заснуть. Мысли, снующие в голове, заставили всё же встать с кровати и пойти на кухню. На часах было уже «03:38», что заставило раздосадовано выдохнуть. Только сейчас Феликс обратил внимание на Хёнджина, спящего на диване. Лунный свет красиво освещал его черты, к которым теперь хотелось прикоснуться ещё сильнее. «Подойди ближе», — пронеслось в голове. Сдержав внезапный порыв, он вместо этого подошёл к раковине, и наполнил стакан водой. Несколько глотков холодной жидкости слегка отрезвили, заставляя подавить в себе желание и вправду подойти и прикоснуться к Хёнджину. Между ними было много факторов, которые не позволяли им как-либо сближаться. Во-первых, разница в возрасте длиной в целых пятнадцать лет. Во-вторых, Хёнджин всё ещё женат. Тем более Феликс пообещал себе больше никогда не принимать участие в изменах, как бы он не хотел человека. А Хёнджина ему хотелось до подкашивающихся коленок и дрожи в руках. И, наконец, они даже не знали друг друга. Хёнджин вообще не знал, как его зовут. — Не спится? — уже ставший знакомым, бархатный голос послышался в комнате. Феликс молча кивнул, не имея желания лишний раз нагружать саднящее горло. — Мне тоже. Обычно сложно заснуть на новом месте, поэтому я стараюсь не оставаться у незнакомых мне людей дома на ночь. Всё равно ведь не засну. — У меня тоже такое бывает, — ответил Феликс. Внезапно лёгкий разговор ощущался, будто затишье перед бурей. — Видишь, как мы похожи? — усмехнулся Хёнджин, садясь напротив, как в прошлый раз. Феликс буквально тонул в чёрных омутах напротив, даже не видя толком зрачки. Хотелось полностью забыть про все принципы и отдаться тому, что буквально съедает изнутри. Но он не позволяет себе. Пока нет. Сколько бы флирта сегодня он не услышал, брак Хёнджина висит над головой, разделяя его и его желания стеной, через которую он не готов переступить. — Как и вы с женой, наверное, — Феликс надеялся, хотел, чтобы Хёнджин воспринял эту фразу как колкость и намёк на то, что у того всё ещё есть жена, несмотря на то, как сильно самому Феликсу на неё плевать. Он слишком давно не испытывал настолько сильных эмоций, отзывающихся желанием по всему телу, чтобы всерьёз о ней думать. Его останавливает только то, что он сам не знает, может ли Хёнджин изменить, и надо ли это вообще. — Почему ты вдруг вспомнил мою жену? Неужели она тебя настолько интересует? — голос Хёнджина был поддразнивающим, но, казалось, он понял этот тонкий намёк в его словах. — Раз уж ты спросил: нет, мы не похожи. На самом деле мы — полные противоположности. Говорят, противоположности притягиваются. В моём случае это не так, ведь меня тянет к тебе. У Феликса дыхание перехватывает, заставляя сердце биться о рёбра, будто пытаясь стереть кости в порошок. Пульс резко начал отдавать где-то в ушах, пока мозг осознавал только что озвученные слова. Он снова собирается участвовать в измене. Но, Боже, как ему плевать.

***

Боль в паху стала почти невыносимой, но Феликс послушно терпит, не прикасается к себе. Хёнджин запретил. Недавно оставленные засосы пульсировали на коже, иногда отдавая к члену, текущему в штанах. Он откидывает голову назад, издавая томный стон. Губы Хёнджина снова накрыли кожу на его шее, оставляя ещё один алый засос на ключице. Его рубашка давно расстёгнута, в то время как Феликс оказался без неё как только Хёнджин коснулся его. Рука сама по себе скользнула к своему члену, пытаясь облегчить тяжесть возбуждения. — Нельзя. От такого голоса уже хотелось кончить, и Феликс боялся представить, что с ним будет, когда Хёнджин всерьёз займётся им. От него явно ничего не останется. Руки Хёнджина скользнули к краю его штанов, расстёгивая ширинку и снимая мешающий элемент одежды. Прохладный воздух коснулся разгорячённой кожи, заставляя её покрыться мурашками. Хёнджин будто неспеша исследовал его тело, ища эрогенные точки и чувствительные места, что, несомненно, у него хорошо получалось. Когда он прикусил нежную кожу внутренней стороны бедра, Феликс не сдержал протяжного стона. — Пожалуйста, Хёнджин... я больше не могу... — плаксиво сказал он, сжимая в пальцах простыни. — Можешь. Я ещё с тобой не закончил, — бархатным голосом ответил Хёнджин, освобождая член Феликса из боксеров. Как только горячее дыхание коснулось головки, предвкушение разлилось по телу. Тёплые, мягкие губы Хёнджина обхватили головку, медленно посасывая. Излишняя чувствительность, которой так старательно добивался прелюдиями Хёнджин, заставила его слегка прогнуться в спине. Он медленно взял глубже, с удовольствием слушая каждый стон Феликса, который хрипло отражался от стен. Пальцы сами по себе зарылись в тёмные, шелковистые волосы Хёнджина, не направляя, а будто пытаясь удержаться. Возбуждение болезненно пульсировало, из-за чего голова шла кругом, а дыхание давно было нестабильным. — Есть смазка, сладкий? — спросил Хёнджин, оторвавшись от члена Феликса. — В тумбочке... слева... — выдохнул Феликс, едва произнося связные предложения. Раздался тихий звук открытия ящика, а после щелчок крышки бутылька со смазкой. Горячее тело Хёнджина снова нависло над ним, резко контрастируя с прохладной жидкостью, которой тот обводил колечко мышщ. Первый палец медленно скользнул внутрь, заставляя издать ещё один хриплый стон. Он давно уже не девственник, поэтому сильного дискомфорта Феликс не чувствовал, инстинктивно насаживаясь самостоятельно. — Добавлять ещё один? — спросил Хёнджин, поднимая взгляд на него. — Да, пожалуйста... Просьба была выполнена, и теперь уже два пальца двигались в нём, иногда задевая комочек нервов. Удовольствие от этого прошибало током, заставляя пальцы ног поджаться от всепоглощающего удовольствия, а губы открыться в немом стоне. Хотелось одновременно и прекратить эти сладкие пытки, и чтобы они никогда не заканчивались. Хёнджин медленно добавил третий палец, нарочно снова сгибая их под нужным углом. Будто ему нравилось, каким беспомощным, нуждающимся становился Феликс. — Такое ощущение, что ты можешь кончить только от моих пальцев. Может, тебе мой член вообще не нужен, м? — издевательски сказал Хёнджин, с ухмылкой следя выражением лица Феликса. — Только попробуй, и я клянусь, я тебя привяжу и сам трахну себя твоим членом, — прошипел Феликс, снова дёргаясь от мстительного движения по простате. — Звучит заманчиво, — промурлыкал в ответ Хёнджин, вытаскивая пальцы из Феликса. Внезапная пустота заставила его сжаться, желая вновь ощутить это чувство если не с членом, то хотя бы уже с пальцами. Хёнджин начал медленно раздеваться, будто наслаждаясь тем, как Феликс жадно рассматривает его тело, следя за каждым новым оголённым участком кожи. — Нравится? — усмехается он, позволяя Феликсу провести рукой по своим рельефным мышцам рук и живота. — Ещё бы не нравилось, — буркнул в ответ Феликс, в отместку тыкая Хёнджина под рёбра. — Ты лучше не наглей. Твоя задница буквально в моих руках. Феликсу хотелось наглеть, но это желание быстро испарилось, когда длинные пальцы Хёнджина смазали член, проставляя головку в входу. Он навис над Феликсом, оставляя мягкий поцелуй на шее. — Расслабься. — Я же говорил тебе, я не... — слова прервались его собственным сдавленным стоном, когда Хёнджин вошёл в него наполовину. Дискомфорт ощущался, но быстро забылся от осознания того, что и чьё сейчас в нём находится. Любые ощущения, кроме удовольствия, отошли на задний план. — Двигайся... пожалуйста, Хёнджин, двигайся... — рвано выдохнул он, впиваясь пальцами в предплечье Хёнджина. Хёнджин вошёл до упора, выбивая из него хриплый стон. Он замер, давая время привыкнуть к ощущению наполненности. Последующие медленные движения были осторожными, но хотелось сильнее, грубее. Чтобы если это на один раз, то чтобы ощущать последствия ещё несколько дней. Толчки стали набирать темп, чаще попадая по простате, заставляя Феликса выгибать спину до хруста позвонков. — Блять... какой же ты узкий... — прошипел Хёнджин сквозь зубы, резко переворачивая Феликса лицом в подушку, вбиваясь в него грубыми, резкими толчками. От ощущений хотелось развалится на части. Слёзы медленно начали скапливаться в уголках глаз, а из губ вырвались уже не стоны, а скулёж. Член тёрся об одеяло с каждым толчком, принося с ума сводящее трение, которого не было достаточно, чтобы кончить. Головка налилась кровью, по ощущениям уже приобретая бордовый оттенок. Рука Феликса скользнула к члену уже во второй попытке прикоснуться к себе, но резкий шлепок по ягодице заставил всхлипнуть и отдёрнуть руку. — Руки, — резко сказал Хёнджин. Запястья окольцевали длинные пальцы, заводя их за спину, не давая никакой возможности уменьшить трение, которое сводило с ума. Его собственные бёдра уже дрожали, не вынося подобной сладкой пытки. Тёплое дыхание Хёнджина коснулось его затылка, когда тот вдохнул запах его шампуня. — Сладкий. Движения стали более беспорядочными, но теперь ещё грубее, выбивая хриплые крики. Кровать протестующие скрипела, ударяясь об стену изголовьем. В глазах уже темнело, тело трясло, и удовольствие прошибло резко, неожиданно. Казалось, что его голос уже не способен ни на один звук, но едва успев закусить край подушки, Феликс заглушил крик, изливаясь на кровать под собой. По обе стороны от талии упёрлись руки Хёнджина, на которых вены тянулись аж до предплечья от напряжения. Он толкался в сбитом темпе, преследуя собственное удовольствие. Феликс скулил от сверхстимуляции, ощущая, как возбуждение снова скапливается внизу живота. Слёзы уже текли по лицу, кукольные губы были искусаны и алые. С низким стоном Хёнджин кончил, равно выдыхая. Он рухнул на кровать рядом с Феликсом, притянув его к себе за талию. Феликс прижался к тёплой, твёрдой груди сзади, ощущая усталость во всём теле. — Давно меня так не трахали, — надломленым голосом сказал он. Как голосовые связки чудом ещё не порвались — ему было неизвестно. — Насколько давно? — спросил Хёнджин, и даже в его голосе было слышно, что он улыбается. — Года два примерно. — И вправду долго. Впервые молчание было комфортным. Его не хотелось заполнить какими-то разговорами. Хотя Феликс сомневался, что даже если бы хотел, то смог бы говорить.

***

Прохладный воздух из окна, открытого ещё ночью, заставил его поёжиться от холода. С явным нежеланием Феликс открыл глаза, идя на негнущийся ногах к окну. Всё тело гудело, будто в кости были вставлены железные проволоки, по которым пустили ток. Хёнджин всё ещё спал, укрывшись одеялом почти с головой. — Понятно, почему мне было так холодно, — фыркнул Феликс. Хотелось лечь обратно под тёплое одеяло и прижаться к горячему телу, но липкое ощущения неправильности слепило рёбра в одну кость, наотрез отказываясь позволить сделать вдох. Феликс надел первую попавшуюся футболку и штаны, прикрывая наготу. Почему-то сейчас не хотелось выставлять себя напоказ и напоминать себе о том, что произошло. Алкоголь они не пили. В случившемся только его и Хёнджина вина. Их вина. Этот грязный маленький секрет создали оба. Казалось, будто это ощущение было ещё вчера, но было заглушено удовольствием, пылким желанием. Сейчас же оно вернулось вдвойне сильнее. Хёнджин пошевелился во сне, сонно открывая глаза. Теперь придётся столкнуться с последствиями того, что они натворили. Феликс думал, что Хёнджин либо сейчас ухмылнётся и скажет что-то о ночи, либо не покажет никакой реакции. Оба варианта были неверны. — Электричество уже включили? Треск. — Мне кажется, что да. К девяти нужно на работу, жена явно не знает, где я. Не хочешь сказать своей любимой жене, с кем ты был ночью? Кого трахал, будто в последний раз? В кого засовывал пальцы, которыми скоро проведешь по волосам своей же жены? Не расскажешь? — Электричество включили ещё вчера, примерно в то время, когда мы трахались, — тон был резким, надломленым то ли от эмоций, то ли от ночных криков и стонов. Давай. Сделай то лицо, которое показал бы жене, если бы она узнала. Сделай вид, будто этого не было. — Феликс. Голос Хёнджина был уставшим, будто он говорит с маленьким ребёнком. Будто это Феликс сделал то, что они сделали вчера. Будто это что-то глупое, незначительное. То, что нужно было забыть сразу же, как только закончили. — Забудь. Я, видимо, не первый, которого ты отымел на стороне, — Усмешка. Резкая, с осознанием. — Феликс. — Или ты в настолько хороших отношениях с женой, что рассказываешь ей и это тоже? — Феликс. Ты знаешь, что эти отношения были на одну ночь, — Хёнджин медленно встал с кровати, поднимая с пола разбросанную одежду. — Не реагируй так, будто верил, что это может повториться. — Я сказал: забудь. Что из этого тебе было непонятно? Я уже всё понял. Это не продолжится и бла-бла-бла. Не глупый. Бери одежду и уходи. Феликс вышел из спальни, внезапно не имея никакого желания смотреть на тело, которое вчера так жадно трогал, и давал трогать своё. В словах Хёнджина была правда — это не могло продолжаться больше одного раза. Но что-то в нём, возможно, тот Феликс, который надеялся на счастливую жизнь, плакал в истерике. Только вот его крики никто не услышит. Он слишком глубоко погребён. Глаза предательски начало щипать. Надо бы выдрать их из глазниц, чтобы никто не увидел в них боль и слёзы. Он прекрасно знал, чем это закончится. Знал, что завтра будет больно. Но тогда он думал, что вынесет. Только вот забыл одну вещь. Больно не тогда, когда решаешься её чувствовать, а тогда, когда уже болит. — Не знаешь, где мои вещи? — голос Хёнджина раздался за спиной, выдирая из мыслей насильно. — В коридоре на тумбочке. Феликс нарочно не проворачивался, пока мог сдерживать эмоции. Руки машинально мыли посуду, которую он не помыл вчера из-за внезапного визита Хёнджина и отключения электроэнергии. Послышался металлический лязг ключей, а потом тяжёлые шаги. Зачем он вернулся, если это было на одну ночь? Феликс видел, как рука Хёнджина потянулась к его плечу, чтобы тот обернулся, но он сделал это раньше. — Что такое? Не можешь найти что-то ещё? — слова прозвучали слишком резко, саркастично. Эмоции всё же нашли выход. — Просто хотел попрощаться. Я ведь не просто использовал тебя, чтобы уйти, ничего не сказав. — А на что это было ещё похоже? — самоуничижительно усмехнулся Феликс. — На страстную брачную ночь? Ах да, это не по моей части. Внезапное садистское удовольствие растеклось по венам, когда он заметил, как Хёнджин сжал челюсти. Раз уж у него не получилось вывести его на эмоции тогда, значит, он их получит сейчас. К сожалению, тогда он не понял, что это было желание получить хоть какое-то внимание, яркие эмоции от того, к кому он стал неравнодушен слишком быстро. Что это было желание ощутить хоть на секунду, что Хёнджин чувствует сейчас такие же сильные эмоции, как и ночью. — Прекрати. — Иначе что? Расскажешь жене, как плохо у тебе относятся любовники? Давай, сделай хоть что-то. Это же тебя бесит, — Феликс едва держался на ногах, с мазохистским вызовом сделать хоть что-то, сломать, уничтожить в ответ, смотря на Хёнджина. — Нет. Не бесит. Это ужасно выводит на эмоции. Удачи в следующий раз, Феликс. Может, когда-нибудь ты поймёшь. Феликс успел увидеть только широкую спину, отделяющуюся от него и услышать резкий хлопок двери, перед тем как глаза застелила пелена слёз. Колени подкосились, и холодный пол больно ударил по костям. Со стола упала тарелка, разбиваясь об пол. Осколки впились в кожу, рвя кожу и заливая небольшой лужицей крови кафельный пол. Так вот оно что — отношения на один раз.

Они заканчиваются тогда, когда заканчивается ночь.