Запретные фантазии

      Не задерживаясь у Микаэля слишком долго, я побрела в комнату. Мне хватило информации про то, что я должна на следующий день отправиться вместе с ним в монастырь, поэтому поспешила скрыться в спальне.       Приняв душ и переодевшись в сорочку, я погасила свет и легла в холодную постель. В голове было слишком много мыслей, которые занимал непосредственно виновник всего торжества — чертов Малек Синнер. Я корила себя за то, что думала о нем слишком много и часто, хотя должна была перестать вспоминать его имя и прикосновения, которыми он одаривал меня в своем кабинете…       Но тело мое помнило. Обо всем.       Тьма комнаты сгущалась вокруг, но за закрытыми веками я видела лишь его — пронзительный взгляд, обжигающий, как уголек в пепле, губы, искривленные в усмешке, и пальцы, впивающиеся в мои бедра с такой силой, что даже сейчас, спустя время, кожа горела.       — Малек… — прошептала я в темноту, представляя, как он оказался рядом со мной и прикоснулся так, как не прикасался никогда.       Вместе с этим меня захлестнула вина. Обжигающая, крепкая. Я не должна сейчас думать о нем и звать с мольбой в голосе. Всеми силами пыталась отогнать его образ, представленный в голове, но не могла. Он не поддавался мне.       Я невольно почувствовала его запах. Может, мне показалось? Может, я просто сошла с ума?       Мотнув головой, образ не исчез. Наоборот он обрел более четкие контуры, заставив меня почти что задохнуться. Мне почудилось, что его руки оказались на моей шее. Они не душили, нет. Они гладили меня, вызывая толпище мурашек по всему телу. Я прикусила губу, понимая, что это мои запретные фантазии. Ничто другое.       Но почему тогда все ощущалось слишком… по-настоящему?       Игра воображения приняла более изощренную форму. Я представила связанного Малека на стуле, что неотрывно смотрел на меня и ухмылялся. От этого вида мне не хотелось бежать или прятаться.       — Ты звала. Я пришел.       Голос. Настоящий. Не в голове, а здесь, в комнате, где воздух вдруг стал густым, как дым после пожара.       Я резко вдохнула, но не смогла пошевелиться. Это сон. Галлюцинация. Он мертв, Микаэль сам всадил в него копье Лонгина. Малек просто моя больная фантазия, которую нельзя было проецировать в реальность.       — Малек…       Он не переставал ухмыляться в моем воображении. Я подошла к нему, глядя в бесстыдные глаза, что сверкнули от моего внешнего вида. Еще бы, ведь я предстала перед ним в одной полупрозрачной сорочке.       Малек слегка наклонил голову, не переставая смотреть на меня так… желанно, так страстно, посылая приятные импульсы в самый низ живота.       — Ты моя фантазия… И если это так, то я могу делать что угодно. Верно? — зачем-то спросила я, дотронувшись до его плеч.       — Конечно, Одри, — ответил Синнер. — Но и ты не смей забывать, что я знаю все твои порочные мысли. Иначе ты бы не представила меня связанным.       Я зарделась, прикусив губу. Возбуждение захлестнуло меня с головой. От одного только его вида мне становилось непозволительно жарко. Опустив глаза на широко расставленные ноги, я шумно сглотнула.       Малек тихо рассмеялся, наслаждаясь моей реакцией. Даже в этой фантазии он был невыносимым.       — Я с удовольствием отдамся твоим нежным рукам, Одри. Но сперва хочу услышать, чего ты хочешь больше всего.       Облизнув губы, я хрипло ответила:       — Ты и сам знаешь, чего я хочу…       Синнер слегка дернул веревки, словно проверял их на прочность.       — Я знаю, но желаю услышать это от тебя. Мечтаю, чтобы ты сказала это вслух.       Он заставлял меня смущаться и краснеть. В моем же воображении!       — Я хочу тебя. Но мне нравится видеть тебя таким… уязвимым сейчас. Эти веревки… они тебе очень идут, — сказала я.       — Продолжай, Одри. Это ведь не все, что ты на самом деле хочешь.       — Мне нравится осознавать, что я могу взять под контроль всю сложившуюся ситуацию. Хотя бы так, в собственных мечтах, ведь… ты бы вряд ли разрешил это сделать наяву.       — Не будь в этом так уверена, моя драгоценная, — покачал головой Малек, не перестав ухмыляться. — Я испытываю дикий интерес от твоих действий. Мне хочется понять и ощутить это на себе. Так что продолжай. Быть может, когда мы вновь увидимся, ты сможешь это сделать со мной вживую.       — Ты мертв, — поджала я губы.       — И ты в это веришь? — он широко улыбнулся. — Зря. Очень зря.       — Тебя проткнули копьем Лонгина…       — Было неприятно, признаюсь. Грудь до сих пор болит.       «Ты просто на подсознательном уровне хочешь, чтобы он был живым, Одри. Но он мертв. Малек остался в твоей голове…» — уверяла себя, глядя на веревки вокруг его груди.       Он выглядел расслабленным. Покорным. Но в голове все еще звучала дерзость:       — Я — твой пленник, моя драгоценная. Можешь делать со мной что угодно, милая Одри. Я полностью в твоей власти.       От его слов возбуждение нарастало с каждой секундой. По телу пробежался электрический разряд.       Я медленно провела пальцем по его груди, ощущая под кожей ровный, мощный стук сердца. Сердца, которого не должно быть. Но сейчас я позволяла себе не думать об этом.       — Замечательно. У меня очень много мыслей, что с тобой можно сделать…       Наклонившись к нему, я прикоснулась губами к его шее. Поцеловала набухшую венку, провела по ней языком, пока пальцы пробрались под расстегнутую рубашку. Ногти впились в кожу, но он даже не дрогнул — только губы снова скривились в усмешке.       Веревки удерживали его на месте, и я чувствовала, что он хотел сжать меня и перехватить контроль в свои руки.        Но это была моя фантазия, что означало, что здесь правила выстраивала я.       Вдохнула его запах, не переставая целовать, царапать ногтями, гладить и сжимать его плечи. Стоило руке скользнуть к натянутой ткани в области бедер, Малек тут же шумно сглотнул.       Синнер пытался подавить ответную реакцию.       — Нравится? Может, мне сделать вот так?       Я нырнула в брюки, сжав горячий член. Малек прикрыл глаза, поджав губы. Он сдерживался от рвущихся наружу стонов, пытался сопротивляться, но тело не слушалось. Дернул запястья, которые были крепко привязаны к спинке стула. По крайней мере, я представляла, что они крепко-накрепко пристегнуты.       — Не сдерживай себя, Малек, — проговорила я, прикусив мочку уха губами.       Тело напряглось под моими пальцами.       — Ты играешь с огнем, Одри…       Его голос был низким, хриплым.       — И что же ты сделаешь? — прошептала я, сжав посильнее. — Ты же связан. Беспомощен. В моей власти.       Он резко вдохнул, и его живот дрогнул.       — Ты хочешь, чтобы я был беспомощным? — Малек приоткрыл глаза. В них горел тот самый огонь, от которого у меня перехватило дыхание. — Или ты просто боишься признать, что на самом деле хочешь, чтобы я сорвался?       Я заткнула его поцелуем. Страстно. Он охотно ответил мне, поцеловав жадно, почти отчаянно.       — А теперь перейдем к самому интересному, Малек Синнер, — улыбнувшись, я опустилась перед ним на колени.       Малек не моргая следил за моими движениями. Я не спеша провела языком по длине, от основания к кончику, наслаждаясь тем, как его тело вздрогнуло в ответ.       — Одри… — вырвалось у него сквозь стиснутые зубы.       Ухмыльнувшись, я обхватила член губами и медленно погрузилась ниже. Его низкий стон прокатился по комнате, и я почувствовала, как его бедра непроизвольно дернулись навстречу.       Но я не смела давать ему контроль.       Пальцы впились в бедра, удерживая их на месте, а взгляд поднялся к лицу. Глаза Малека, обычно равнодушные, пустые, теперь были затемнены желанием, губы приоткрыты, дыхание сбивчиво.       — Вот так… — прошептала я, отстраняясь, чтобы провести языком по чувствительной головке. — Теперь ты действительно беспомощен.       Его стон, грубый и неконтролируемый, был лучшей наградой.       — Ты долго представляла это, да? — прохрипел Малек.       — Да-а-а, — протянула я. Принципиально не дав ему закончить, поднялась с колен и довольно посмотрела на него.       — Ты жестока… — он покачал головой.       Я демонстративно облизала губы, благодаря чему представила, как его веревки лопнули. Малек не медлил ни секунды: вскочил со стула и рывком схватил меня за запястья, резко притянув к себе. Он схватил мой подбородок и поцеловал — неистово, беспощадно.       — Это была ошибка, Одри, — сказав, Синнер заглянул мне в глаза. — Ты развязала не только веревки.       Малек посадил меня на стул, опустившись на колени теперь уже передо мной. Я затаила дыхание, когда он задрал сорочку и стянул по ногам нижнее белье. Его рука скользнула по щиколотке, поднявшись выше, к колену. А после он оставил там поцелуй.       — Ты дрожишь…       Губы направились к внутренней части бедра, оставляя за собой следы поцелуев. Я вцепилась в стул, чувствуя, как сердце бешено колотилось. Его дыхание обожгло нежную кожу, и я непроизвольно выгнулась. Но он не торопился. Длинные пальцы раздвинули меня шире, изучающе, почти научно.       Когда его губы сомкнулись на клиторе, я не сдержала стона. Он нежными и круговыми движениями ласкал языком чувствительное место, заставляя меня поддаваться и рвано дышать от переполняющихся эмоций.       Запрокинув голову, я прикрыла глаза. Вспышка наслаждения, что разгоралась во мне с каждой секундой, поразила остротой и яркостью. От движения языка я широко распахнула глаза и посмотрела на Малека сверху вниз. Он втянул в рот клитор, и я ахнула, инстинктивно подаваясь ему навстречу.       — Ты так отчаянно тянешься ко мне… — прозвучал его голос, низкий и густой.       Малек повторил движение — медленно втянул нежную плоть между губ, одновременно проводя кончиком языка резкими кругами. Пальцами вцепилась в его волосы, не в силах решить — оттолкнуть или прижать ближе.       Удовольствие охватило меня так стремительно, что я перестала сдерживать себя, отдавшись этому чувству. Оно нарастало с бешеной скоростью, лишая меня самоконтроля.       — Я ненавижу тебя, — выдохнула я.       — Врешь, — ухмыльнулся Малек. — Ты ненавидишь, что не можешь ненавидеть меня.       — Я…       Слова потерялись в громком стоне, когда он внезапно ввел два пальца глубоко внутрь, изогнув их там, где пульсировало все мое существо. Его язык ускорился, стал жестче, почти беспощадным.       И мир взорвался белым светом. Кровь бешеным огнем кипела в моих жилах.       Когда я пришла в себя, он стоял надо мной, нарочито медленно вытирая подбородок. Затем Малек без усилий приподнял меня, опустился на стул и усадил к себе на колени. Его взгляд, подчеркнутый дымкой желания, выдавал нетерпение — он готов был взять меня здесь и сейчас.       Я ощутила под собой его возбуждение — твердое, неумолимое — и машинально приподнялась на мгновение, чтобы тут же опуститься обратно, уже осознанно, чувствуя, как он заполнил меня.       Начала двигаться — сначала неуверенно, потом все смелее, находя тот самый угол, от которого в животе все скрутилось.       Малек не сводил с меня горящего взгляда, его руки крепко обхватили бедра, помогая задавать ритм. Каждое движение отдавалось волнами наслаждения.       Я слышала его прерывистое дыхание, почувствовала, как пальцы впились в кожу. Губы Малека приоткрылись, будто он хотел что-то сказать, но вместо слов вырвался низкий стон.       Второй оргазм накрыл меня неожиданной ослепительной вспышкой. Я протяжно застонала, уткнувшись лицом в плечо Синнера.       Неожиданно раздался стук в дверь. Дымка рассеялась так же быстро, как и появилась, образ Малека пропал, оставив после себя опустошение. Я лежала на кровати, ощущая яростное сердцебиение.       — Одри? Ты не спишь? — послышался голос Микаэля за дверью. Я облизала губы и потерла мокрый лоб.       — Нет.       Начальник появился в моей комнате. Он с беспокойством оглядел меня.       — Ты в порядке?       — Да… — хрипло ответила я.       — Из твоей комнаты доносились странные звуки. Ты точно в порядке?       Я зарделась, представляя, какие именно звуки слышались астрейцам.       — Мне снился дурной сон. Все нормально.       Микаэль смотрел на меня слишком долго, но после кивнул и напоследок промолвил:       — Завтра важный день. Попробуй отдохнуть.       Дверь закрылась. Я осталась одна.       Зарывшись в одеяло с головой, еле сдерживала смех от нелепости всей ситуации.       «Микаэль слышал. Слышал, как я стонала от имени того, кого сам же и убил. Черт возьми».