Один день из жизни постоялого двора “Woop Woop”

Никто не говорил, что будет легко. Наоборот, все прекрасно понимали, что им предстоит одна из самых сложных недель в году: хуже, чем ежемесячные ведьминские шабаши, хуже, чем годовщина чествования графа Дракулы, хуже, чем гномьи посиделки и русалочьи плескания. Ежегодный съезд оборотней из всего персонала постоялого двора «‎Woop Woop» любил разве что Чонин, которому на одну вторую часть рода ‎было приятно находиться среди своих. Жаль, что те напрочь его не признавали, даже когда он бодро таскал на своих девяти лисьих хвостах их тяжеленные чемоданы. Чан обвёл сочувствующим взглядом всех собравшихся, в который раз похвалив себя за подбор персонала: красивые, сильные, волевые существа, сидящие все как один в красных комбинезонах и с маячащим у каждого за плечом собственным синим огоньком. Чан лично подарил каждому присутствующему по маленькому бестелесному духу-помощнику, чтобы всегда знать, где находятся его сотрудники — затеряться на огромной территории их двора было раз плюнуть. Духи сигнализировали прямо ему о любых чрезвычайных ситуациях и были хорошим подспорьем в работе, выполняя большую часть механических операций. Чану здорово повезло: сотрудники не посчитали его подарок вмешательством в личную жизнь и прекрасно подружились со своими духами, так что теперь не мыслили без них жизни. Откинув непрошенные мысли, он преувеличенно бодро зачитал списки гостей, которые совсем скоро «обрадуют» их своим присутствием. — Серьёзно? Опять эти вервульфы?! — моментально вспылил Чанбин, как только услышал неприятное для себя слово. Синий огонёк, бывший чуть больше остальных своих собратьев, взволнованно вспыхнул и закачался за его спиной. — Чан, ты же в курсе, что с прошлого раза не до конца восстановили бункера для временного содержания обращённых? Эти звери прогрызли бетон и вырвали с мясом все балки и цепи, чуть не обрушив нам северную часть построек! — Полнолуние как раз через пару суток, — меланхолично заметил Минхо. — Может, собрание без них проведут? — взмолился Чанбин. Будучи чувствительным человеком и одновременно крепким хозяйственником, Чанбин совершенно не любил, когда кто-то из гостей покушался на целостность их постоялого двора: сорванные крыши, забитые шерстью унитазы, сломанные бункера для ликантропов выводили его из себя, а про перебитые столы, стулья, шкафы и прочее он вообще молчит! Строительные материалы так-то недешёвые, а лишних рабочих рук нет! — Чанбин, вервульфы — председатели. Без них собрание в принципе не случится, — поморщившись, ответил Чан и тут же пожалел о сказанном, заметив волнение в рядах сотрудников. — О, нас такой расклад очень даже устроит, — встрепенулся Хёнджин. Сидящий на его предплечье огонёк возмущённо вспыхнул. — Эти энкантадо, которые парни-дельфины, конечно, прекрасные молодые люди во всех отношениях, но они загадили мне весь берег озера! Устраивают там свои угашенные вечеринки с травкой, шлюхами и пивом. Вон целое поле выкосили для своих шляп. А что, банданы из моды вышли? Кепки, в конце концов? Сидящий рядом Феликс ласково погладил Хёнджина по колену, выражая сочувствие и поддержку, а затем обратился к Чану. — Я за любой кипиш, кроме голодовки, но эти оборотни действительно достали. Ходят тут как короли какие-то, за любой чих в свою сторону сразу обращаются и разевают на тебя свою пасть. Гляди, мол, какие они чувствительные. А эти наги из Индии? Я к ним и так и этак, а они вечно всем недовольны. Скользкие типы! Даром что змеи. — Кстати, про змей, — вскинулся Чанбин вновь. — Они свою кожу не могут сбрасывать где-нибудь за пределами нашего двора? Я уже молчу про то, что наблюдать этот процесс такое себе удовольствие, как и убирать потом её из комнат и тропинок. Они там привыкли у себя дома, где шёл, там и линяешь, а нам теперь что? — В том, что они оставляют свою кожу у нас, есть небольшой, но плюс, — вкрадчиво втянулся в беседу Сынмин и стойко выдержал недовольный взгляд Чанбина. — Она ценная, и мы её продаём. А всякие ремесленники делают из неё защитные амулеты и отдают нам на продажу. Хоть какая-то прибыль! — Да, а ещё их кожа полезна при лечении ран, — вставил веское замечание Джисон. Чан кивнул, соглашаясь, но сдержал на языке дополнение, что наги своей кожей не разбрасываются, и скорее это комплимент их двору, чем желание насолить. Что-то подсказывало, что Чанбину эта информация не понравится. — В следующий раз позову вас убирать эту полезную шкуру с дорожек двора, — пророкотал Чанбин, поджав губы. — Фиг с ними со змеями, — махнул рукой Минхо. — Они в целом нормальные пацаны, если не пытаются навонять благовониями или испортить мою еду своими специями. А с крысами-то что делать будем? Если я ещё раз увижу их на своём складе с продуктами, то я их снова травану! — Гадство, Минхо! — не сдержавшись, воскликнул Чан, прихлопнув ладонью по столу. Сомневаться в том, что их дражайший повар приведёт свою угрозу в действие, не приходилось. В прошлом он уже пробовал насыпать нэдзумия отравы в еду, но те вовремя это пронюхали и закатили скандал, который получилось замять лишь предложением люксового домика на берегу тихого пруда. Хёнджин, правда, был не в восторге от такого соседства, особенно после того, как ему пришлось вручную вычищать крысиные какашки из зарослей. — Вот людьми они были мерзкими и крысами стали наимерзейшими, — плюнул Минхо и отвернулся к окну. Синий огонёк за его спиной метнулся следом, выражая солидарность со своим хозяином. — Крысы ещё полбеды, а что будем делать с кумо? — постукивая тупым концом карандаша по ежедневнику, протянул Сынмин. — В прошлый раз эти паучихи были недовольны, что их всех заселили в одну комнату. Может, сделаем им какой-то отдельный крошечный домик? — Бля, ещё и кумо, — застонал Чанбин, прикрывая лицо ладонями. — Пиздец. Мы потом от этой паутины будем век избавляться. Там в комнату было не зайти! Она ещё и ножницами не резалась, нам с Джисоном пришлось топорами её рубить! — Стоит ли упомянуть, что они чуть Чонина не сожрали? — промолвил Хёнджин, и все разом повернулись ко вмиг стыдливо покрасневшему Чонину. Чонин работал у них не так давно и был единственным нечеловеком. Чан нашёл его в рабочей поездке в одну из местных деревень, сжалился над пареньком — его не принимали ни люди, ни кумихо, — и оставил у себя, разгрузив тем самым Сынмина, которому осточертело таскать чемоданы гостей. — Да Чонина кто только не пытался сожрать! — закатил глаза Минхо и плотоядно ухмыльнулся, создавая впечатление, что он бы тоже не прочь полакомиться лисятинкой. — И кумо, и эти женщины-лягушки… — Каэру-нёбо, — вставил Чан, но на него никто не обратил внимания. Минхо продолжил: — Да что говорить, его даже свои чуть не расчленили и печёнкой не полакомились. Благо с Феликсом успели отбить! Кстати! — вдруг воскликнул он, аж подпрыгнув на месте. Чану это «кстати» сильно не понравилось — тем более от Минхо. — Поговорим о печени. Кумихо поодиночке не приезжают, их сразу ртов двенадцать. А у меня запасов человеческой печени не то чтобы много, да и пополнения не предвидится. Сердец в принципе нет. Точнее, есть, но я их сберёг для стикини. Может, мы кумихо как-то на фуа-гра переведем? Деликатес, между прочим! Да и уток Хёнджин на своих озерах развел, мама не горюй! — Они скорее сами тебя откормят до состояния этой фуа-гры, — покачал головой Сынмин. — А потом сожрут и не подавятся. Может, будем отпускать лакомиться в деревни? Заодно подчистят население, а то в последнее время всё чаще к нам на территорию заглядывают заблудшие души. — Как бы ни было противно соглашаться с Сынмином, но меня такой вариант тоже устраивает, — встрял Минхо, обменявшись с тем снисходительными взглядами. — Пусть сами себе пропитание находят. А то им вечно то печень старовата, то жестковата, то привкус у неё землянистый. А если эта кумихо-веганка приедет? Мне ей печень из хвоща делать? Как она вообще в этом семействе выживает? — А в прошлый раз чем ты её кормил? — удивлённо моргнул Джисон и смешно округлил рот. — Да у меня там оставались кишочки уже такие гниловатые. Порезал, чуть потушил, специями от наги сдобрил. Съела за милу душеньку, ещё и добавки попросила. — Что?! — зарычал Чан, впервые услышавший эту историю. — Минхо, если кумихо про это прознают, они с тебя шкуру сдерут быстрее, чем я смогу заступиться! — Да господи, — фыркнул Хёнджин и закатил глаза. — С кем только у Минхо нет проблем из постояльцев? Но ничего, живой ещё ходит. — С бакэнэко нет, — тихо пискнул Джисон, почёсывая свой синий огонёчек, ластящийся к его округлой щеке. — Они кошки, а Минхо любит кошек. — А я люблю, когда гости нашего постоялого двора довольны сервисом и обслуживанием, которое у нас заявлено как обслуживание самого высокого уровня! — рявкнул Чан и хлопнул ладонью по столу так оглушительно, что подпрыгнули все, включая мелькающие голубоватым пламенем огонёчки. Вообще, конечно, Чану больше импонировал демократический стиль управления, но порой в его душе прорезались гнилые росточки тотальной диктатуры, превращая в авторитарную мразь. Ругать единственный и незаменимый персонал совершенно не хотелось, как и повышать на них голос. Конечно, даже если он превысит свои должностные полномочия и станет зверским тираном, то они всё равно не смогут покинуть границ постоялого двора. Не только потому, что держались за работу, но и из-за того, что за дверьми двора их ждала смерть — мгновенная и самая настоящая. Они все были обычными людьми, которые так или иначе сами нашли это место и попросились на работу. У всех за плечами была своя темная история, все подписали магический договор, даровавший им вечную жизнь на территории постоялого двора, но сунься они хоть на секунду за ворота — и их жизнь прекратилась бы мгновенно и бесповоротно. Ну кроме Чонина. Тем не менее держать в страхе сотрудников, которым некуда деться и которые будут терпеть все его тиранские замашки, Чану не улыбалось. Как и не улыбалось расселять триста разномастных оборотней на территории двора, учитывая особенности каждого и исключая вероятность пожирание одного вида другим. Это они у себя там на собраниях, проводящихся внутри горы Амисан, пусть хоть все друг с другом перегрызутся, а во дворе таких случаев быть не должно. — Так, — снова подал голос Джисон, выставляя вперёд руки в успокаивающем жесте. — Кумихо, паучихи, наги, крысы, это всё ясно. А что делать с тануки? Мало того, что сами припрутся, так и выводок ещё свой притащат. А у нас столько детских зон нет, да и в последний их приезд мы ещё одной лишились, потому что они её разбомбили в пух и прах. — Ещё и выжрут весь саке, — по-дедовски заворчал Минхо и пнул ногой воздух. — Мало того, что притащат выводок, так ещё и обдерут как липку и розыгрыши свои тупые будут устраивать, — одновременно с ним тяжко протянул Чанбин и прикрыл глаза. Огонёчек у его плеча с осуждением закачался. — А ты с ними в карты не играй, — хмыкнул Феликс, выгнув бровь. — А то в следующий раз они тебя не только без штанов оставят, но и без трусов. Мне вот тануки нравятся. Они прикольные и всегда готовы участвовать во всяких конкурсах и концертных программах. — Я правильно понимаю, что раз будут тануки, то и Ямато придёт? — вдруг очень оживился Сынмин, а остальные следом застонали в голос. — Да вы чего! Он классный! — Он не классный! — отбрил Джисон, поджав губы. — Он чёртов краб и любит загадывать тупые загадки, на которые просто не существует правильного ответа. А если и существует, то он всё равно неправильный. Мы же не монахи! Зачем он нас проверяет?! — Это сущность всех кани-бодзу, — нравоучительно протянул Сынмин, смерив Джисона взглядом «с вами, невежда, я разговоров вести не имею желания». — С ним хотя бы поболтать можно нормально, да и загадки чёткие. Извилинами пошевелить можно, хоть какая-то мозговая активность! — А тебе мало мозговой активности в сведении бухгалтерского учёта? — встрял Чан тоном «мало работы? так мы добавим», и Сынмин, вспыхнув, отвернулся и что-то тихо забубнил своему синему огонёчку. — А что насчёт вергиен? — опомнился Хёнджин. — Может, отправим их куда-нибудь в самый дальний угол? Они же своим смехом в прошлый раз перепугали половину двора, а потом спать всем не давали до утра. Только не в западную часть, я там собираюсь аклутов выгуливать, чтобы они снова не разнесли своей неуёмной энергией постройки. — И не к вервульфам, — вскинулся Джисон. — Забыли, как они однажды друг друга чуть не загрызли? Всё моё медицинское крыло заняли! Так ещё и там перегавкались! — Вервульфов в бункер — всё равно им полнолуние там пережидать, а эфиопов на отшиб к подножию, — принял ответственное решение Чан, запечатав его хлопком ладони по столу. Сынмин, отвечающий за расселение и предоставление номеров гостям, горестно вздохнул, очевидно, представив, как ему придётся доказывать гиенам, что их не «отселяют подальше», а предоставляют «лучшие номера во дворе, чтобы никто не мешал им жить лучшую жизнь». — А лебединые девы будут? — тихо спросил сидевший до этого молча и не отсвечивая Чонин. — Куда без них, — ворчливо вздохнул Минхо, стряхнув с колен невидимые пылинки. — Вот уж кто ест за троих. И мяса просят побольше, а потом ходят костями разбрасываются. — У них всегда много чемоданов, — отстранённо пробормотал Чонин, вздрогнул и чуть изменился в лице, пригорюнившись. — И всегда такие тяжелые, словно они там камни возят. — Это, получается, и валькирии прилетят? — вновь оживился Чанбин. — Опять стойла готовить? — Вроде бы на прошлом собрании их освободили от статуса оборотней, — нахмурив брови, произнёс Феликс. — По крайней мере, такие слухи ходили. — В заявке на этот год их нет, — дополнил Чан, ещё раз пробежавшись взглядом по списку. По кабинету пробежался облегчённый шёпоток. Валькирии в целом были нормальными женщинами, но уж слишком гордыми и буйными: чуть что, сразу хватались за копья и прыгали на своих крылатых коней, за которым ухаживать было сильно непросто. Таких огромных территорий для выгула божественных созданий у них не водилось. К тому же в прошлом году их поле с травой выкосили энкантадо для своих шляп, и кони жили чуть ли не впроголодь. — Вернёмся к каэру-нёбо, — вновь встрял Хёнджин. — И где мне их размещать? Мы ещё после русалочьих гуляний не все озёра почистили. Тем более, на дальнее мы нарастили лёд, чтобы шелки было комфортно, а на пруды эти лягушки не сунутся, потому что им простор подавай. — Отдай ты их дельфинам, — с ленцой посоветовал Феликс. — Взаимовыгодное сотрудничество. Лягушки найдут себе мужей, дельфины найдут себе тех, с кем можно потрахаться. — Только не это! — тут же засуетился Чан, в красках представив последующий за этим мероприятием выводок дельфинолягушек, и протестующе замахал руками. — Никакого смешения видов! — Значит, вервульфам с кумихо трахаться можно, — недовольно протянул Джисон, насупившись и поправив свои очки, — так что мне потом роды принимать у каждой второй. А лягушкам с дельфинами нельзя?! — Да и те же самые тануки, — закатил глаза Чанбин. — Только и умеют, что пить, разыгрывать невинных людей и ебаться на всех чистых и не очень поверхностях. — Но они не из разных видов! — отчаянно завопил Чан. Нервы постепенно сдавали. — Я всё сказал. Дельфинов и лягушек в разные озёра! Хёнджин, как-нибудь поторопись с очисткой. Хёнджин недовольно поджал губы и отвернулся к окну. Синий огонёчек с сочувствием погладил его по щеке и сел на плечо. Чан понимал, что просит почти невозможного. Он сам лично присутствовал при приёме озёр после русалочьих гуляний. Усыпанная цветочными венками водная гладь — это было ещё полбеды, плюс чешуя, огромное количество волос, запутавшихся в водорослях, клубки сбившейся тины, какие-то маслянистые пятна. Хорошо, что вместе с ними был Джисон, мгновенно доставший из своей поясной котомки пузырёк с успокоительным. Пригодилось после того, как они вытащили на берег решившего утопиться в озере Хёнджина. Чан, конечно, с русалок затем содрал тройную оплату за проживание и долго ругался из-за порчи казённого имущества, но озёра были уже загрязнены. Следующим слово взял Феликс. — А в этом году мы какого принципа расселения придерживаемся? По видам или по странам? — Я вас умоляю, не надо вервульфов и волколаков лбами сталкивать! — вскинулся вмиг побледневший Чанбин настолько громко, что все присутствующие синхронно поморщились и зажали уши ладонями. — Там потом начнётся делёжка территории и выяснение, кто сильнее и круче. Они от нас и камня не оставят! — И бакэнэко с кошкалаченями тоже лучше раздельно, — нравоучительно рассудил Минхо. — Они то любятся, то срутся так, что вой на весь двор стоит. А если к ним потом гиены подключатся, то мы тут вообще с ума сойдём. — Кицуне, хули-цзин и кумихо тоже рядом лучше не селить, — тихо вмешался Чонин. — Они как дальние родственники. Любят друг друга первую секунду встречи, а потом лаются целыми днями. — Вот и решили, — довольно пропел Чан. — Селим по странам. Возникающие проблемы будем решать по мере их поступления. Мы всё равно не сможем предусмотреть всё. Все скорбно помолчали минуту, поминая свою нервную систему, которой предстояло ближайшую неделю свистеть громче чайного свистка, добрым словом. Сынмин горько вздохнул. — Вот вампиры — хорошие же твари. Весь день спят, гуляют только ночью. — И готовить сто блюд им не надо — только кровь свежую, — подхватил Минхо. — И не болеют они, — мечтательно выдохнул Джисон. — И в озёрах не купаются, — поддакнул Хёнджин. — И программы развлекательные им не нужны. Они сами себя развлекают, — кивнул Феликс. — И вещей как таковых у них немного, — скромно вступил Чонин. — И не ломают ничего, не срут, не вяжут паутины, не ломают бункера, не сбрасывают кожу, неприхотливые в быту — только гроб нужен, — загибая пальцы, перечислил Чанбин. — И к чему вы это ведёте? — выгнув бровь, спросил Чан. — К тому, что нахуй этот съезд оборотней! — всплеснул руками Хёнджин. — Я согласен дважды проводить вампирский съезд — они и платят, кстати, больше, — но не снова этот геморрой. — Это всего на неделю, — терпеливо парировал Чан. — А потом нам год восстанавливать нервы, — буркнул Джисон и пнул ногой воздух. Синий огонёчек за его плечом солидарно вспыхнул голубым. Остальной персонал согласно загудел, выражая коллективную солидарность. Чан остановил их взмахом руки, почесал переносицу, обдумывая решение. Ему, конечно, эти оборотни тоже совершенно никуда не упёрлись, потому как неадекватных было больше, а они всё ещё не отошли от русалочьих гуляний. Но была и другая сторона вопроса. Союз оборотней был одним из тех, кто в очень давние времена дал согласие на возведение постоялого двора около горы Амисан, и Чан им многим обязан. Да, они в большинстве своём некультурные, дикие, злые, невыносимые, но в том числе благодаря ним у него есть его детище, и отказывать им в ночлеге как минимум некрасиво. Чан устало оглядел собравшийся персонал. Их претензии и боли были более чем понятны, и как бы он их ни любил и ни дорожил, но и идти на поводу не собирался. — Итак, — вкрадчиво начал он после того, как по очереди посмотрел каждому в глаза. — Съезд оборотней состоится в любом случае. Им всем нужен ночлег. Мы единственный постоялый двор у горы Амисан. Если не у нас, то они пойдут выкашивать все ближайшие деревни. Чонин, — Чонин встрепенулся, когда Чан направил на него прямой взгляд, — ты ещё хочешь увидеть своих братьев и сестру? Или позволишь каким-нибудь стикини выкрасть их сердца и съесть? Краска схлынула с лица Чонина, он стал бледнее крыльев лебединых дев, чьи чемоданы так не любил таскать. — Нет, — выдохнул он и потупил взгляд. — Чанбин, Минхо, Хёнджин, — все перечисленные резко скривились и отвернулись, не желая сталкиваться с Чаном взглядом. — Ваши внуки со своими семьями живут в деревнях за чащей, куда вергиены, вервульфы и весь лисий род сунется в первую же ночь, — Чан замолк на пару секунд, но угрюмое молчание было лучше любого ответа, и тогда он повернулся к Сынмину. — Сынмин. Ты вылечил мать для того, чтобы ей воспользовался какой-нибудь энкантадо или ещё кто похуже? Закусив губу, Сынмин яростно замотал головой. Синий огонёк рядом с ним искрился голубым и крутился вокруг его головы. С тяжелым сердцем Чан продолжил: — Джисон и Феликс, вы не из этих мест, поэтому и родных у вас здесь нет. Но… стоит ли мне напомнить, кто загрыз вашу семью? Желаете детям из местных деревень того же? Быстро переглянувшись друг с другом, Джисон и Феликс одновременно покачали головами. Лица обоих вмиг стали серыми, на лбу заломилась морщинка, появляющаяся всякий раз, когда они вспоминали своё прошлое. — Так вот, — спокойно продолжил Чан. Левая нога, скрытая от чужих глаз столом, нервно дёргалась. — Съезд оборотней всё равно случится. Мы — единственный постоялый двор. И мы примем их в любом случае. Это наша работа — давать ночлег гостям, в нём нуждающимся. Если вас эта работа по тем или иным причинам не устраивает, то вы всегда можете уйти. Чан знал, что они не могли, и ему было противно от этой манипуляции и давления, которое он оказывал на семерых работников. Не будь он таким уставшим после долгих переговоров с оборотнями, когда выбивал списки будущих гостей, и взвинченным после разборок с русалками, то, возможно, он применил бы более мягкий подход: понял бы все боли, утешил, смотивировал, отправил работать на благо. Но силы остались лишь на низкую манипуляцию. Атмосфера в комнате стала липкой, вязкой, неприятной. — Чонин. — Первым нарушил тишину Сынмин и повернулся к вздрогнувшему Чонину. Смерил его строгим, почти убийственным взглядом и сдержанно произнёс: — Только попробуй уйти! Пока присутствующие осознавали смысл угрозы, в кабинете повисла звенящая тишина. Все семь синих огонёчков резко замерли, перестав шевелиться, будто бы остекленев вместе со своими хозяевами. А затем громкий, практически оглушительный хохот сотряс стены после отчаянно брошенного покрасневшим Чонином: — Да куда я от вас теперь денусь! — Не хочется снова таскать чемоданы, да, Сынмин-и? — отсмеявшись, уточнил Минхо, лукаво блестя глазами. Вместо ответа Сынмин надулся рыбой фугу и отвернулся, давая товарищам новый повод покатиться со смеху. Поглядывая на хохочущий персонал с затаённой улыбкой, Чан облегченно выдохнул. Возможно, когда-нибудь эти люди от него и уйдут, но точно не сейчас. Сейчас у них чёртов съезд оборотней.

***