Любовная защита

      Дни перетекали в недели, недели образовали из себя месяц. Они не виделись и не общались уже месяц. Это не самый долгий срок их разлуки, но колдовке казалось, что жизнь не то что остановилась, она трагически оборвалась.       Так обычно пишут на эпитафиях и памятниках тех, кто погиб в катастрофах или «сгорел» от внезапной болезни. И Ангелина причисляла себя ко вторым, ведь любовь к Вере давно перешла из статуса «катастрофы» в статус «болезни» с пометкой о неизлечимости.       «Гореть» Сотниковой начала с самой первой встречи. Слишком Вера… Вера. Её невозможно описать обычными словами, даже самыми возвышенными. Она невообразима: умна, обаятельна, красива и обходительна, но все эти слова меркнут и тускнеют, если их использовать в сторону Верочки. Ни одно описание не подойдёт к ней.       Но «сгорать» начала после победного «Реванша». Радость победы прошла уже через пару недель, а вот горечь разлуки с ведущей проходить и вовсе не собиралась. Каждый день начинался с мыслей о рыжей бестии. Но Сотникова постепенно начала завоёвывать все отделы мозга и памяти ведьмы. Словно опухоль распускала метастазы по всему телу. Руки начинали «чесаться» от желания прикоснуться к ней, ноги сами несли к телефону в надежде на её звонок, а каждый сон был наполнен любовью к ней.       Влюблённость набирала обороты и уже через пару месяцев, к началу второй «Битвы Сильнейших», желание позвонить Верочке достигло своего апогея. Номер у Изосимовой, собственно, как и у Сотниковой, был давно, мало ли какой форс-мажор на съёмке али случится что. И в один из вечеров незадолго до начала съёмок Ангелина решилась. Предлог был банален как день: узнать, будет ли Вера участвовать в новом сезоне.       Единственный ответ, что предполагался колдовкой, так и не прозвучал.       Прошли съёмки первого, второго, пятого выпусков, а Верочки как не было, так и нет. Одной из главных причин нахождения в сезоне была именно она. Возможность её видеть, чувствовать, ощущать. И выиграть руку для неё.       Да, конечно, соревновательный дух, соперничество, желание быть лучшей и доказать это остальным — тоже присутствовали в мотивации участия в сезоне, но всё же Вера главенствовала в списке.       Как предполагала сама колдовка, именно тогда она и начала сыпаться. Для всех: друзей, близких, родных и коллег никаких изменений в Ангелине почти и не было. Единственное, что говорили: «похорошела, расцвела» и связывали это с Левиным. Он совершенно не был причиной преображения. Ею были новые гримёры и костюмеры программы, что делали из колдовки каждый раз роковую женщину. Саму Изосимову такое преображение радовало. Ведь никто не обращал внимания на периодическую красноту глаз, тёмные круги под ними и небольшую впалость щёк.       Для всех — всё хорошо.       Наедине с собой — хуже адского костра.       Одиночество сводило с ума. Переехав из Петербурга — маленького северного рая, в ужасно шумную и бездушную Москву, сразу же об этом пожалела. Возможности перевести Додошку или Яшу сюда не было. Да, по мере возможностей, колдовка на пару дней приезжала в культурную столицу, но этого было мало.       В Москве каждый день был пыткой. Если в Питере Ангелина жила с пониманием того, что Верочка за сотни километров, то сейчас в каждой прохожей с рыжими волосами, в мимолётном аромате персиковых духов, в лёгком смехе — во всём надеялась увидеть её.

***

      Съёмки «Битвы Сильнейших» поставили на «стоп», объявив о каникулах, и колдовка немедля уехала в Петербург, а после и в область, в старенькую избушку недалеко от финского. Каждый вечер на берегу того, в независимости от погоды, от настроения. Ритуалы, чтение, время с близкими и наедине с собой — всё рядом с заливом. Москва вымотала бетоном и стеклом, сил находится даже в Питере пока не было.       Так и прошло время до июля.       Изоляция от людей, работа онлайн, редкие эфиры — всё было сделано для того, чтобы лишний раз не давать себе надежд.       Но в середине знойного лета пришлось вернуться в столицу. Съёмки продолжились и в новом составе. Раньше Марьяну Романову увидеть на шоу очень хотелось — она интересный и сильный соперник, но сейчас, в новых обстоятельствах, её копна рыжих волос лишь изводила и выводила из себя. Каждый раз заходя в гримёрку и видя Марьяну, сердце на секунду вспыхивало поспешным «она», а после долго тлело в злобе. На кого — было не разобрать. Сердце, как и чутьё, начинали подводить. Череватый как-то подшутил даже: «Бабонька, тебе серпом твои никто по сердцу не резал случайно?!». И попал ведь. Ощущения таковыми и были.       Но счастье будто повернулось к Ангелине лицом, и в один из дней по квартире мелодичной трелью раздался звонок продюсера. Участие в двадцать пятой битве как гостя было интересным и заманчивым. Мысль о согласии пришла в середине диалога, а после вскользь кинутой фразы: «Там испытание будет по Вашей части, Сотникова вести будет, в сезоне…» дальше слушать уже и не стала. Согласие дала моментально, но ожидание стало мучительным.       

***

      Прохладное сентябрьское утро, проходило в спешке. Чёртов будильник. Такси мчалось по Москве, волшебным образом успевая до самых пробок, но приехать удалось лишь впритык. Быстрое преображение в руках профессионалов и выход в кадр. А дальше — неподдельный ужас и страх. Не от увиденной Веры, а от услышанного запаха смерти и холода от той. На осознание ушла одна секунда, на полноценное участие в испытании не ушло ни секунды.       Всё, что было дальше походило на сон. Кошмар наяву.       Защитный амулет, снятие порчи — её профили. Но с Верой всё иначе.       И вот уже месяц — ни встреч, ни звонков, ни СМС, ни-че-го. Но смутное ощущение «чего-то» преследовало колдовку уже несколько дней. И вечер четверга расставил многое по своим местам.       

***

      Съёмки двадцать пятого сезона «Битвы экстрасенсов» были напряжёнными. Восьмой выпуск становился решающим — уйдёт сразу двое, поэтому для такого судьбоносного выпуска было подобрано соответствующее задание — нахождение в небольшой деревушке человека с порчей и помощь по её снятию.       Проводить испытание поехала Вера Сотникова. Выбор пал на неё из прагматичных побуждений — её мало что напугает, ведь уже многое видела на этом шоу за все годы. Никто и не догадывался, как это испытание с её жизнью перекликается.       Экстрасенсы проходили задание один за другим, кто-то справлялся лучше, кто-то хуже. Наступает черёд молодого и амбициозного, нового любимчика проекта, покорившего всю аудиторию ещё на отборочном испытании.       Парень сразу же определил на ком порча и верно. Момент со снятием той у него был первый за весь съёмочный день. До снятия либо не доходили вовсе, стопорясь на нахождении правильного человека, либо отказывались из-за сложности и других проблем. Медиум также решил поставить защиту на деревню и, в частности, на семью женщины, на кой порча была.       — Арсений, а почему Вы не с кровью ритуал проводите? — стоя неподалёку от экстрасенса, Сотникова искренне удивилась, вспоминая то, как проходило наделение защитными свойствами амулета её.       — Вера, ну что Вы! — медиум, настолько не ожидавший подобного вопроса от ведущей, обернулся на неё с совершенно обескураженным взглядом — Любые кровные ритуалы только с близкими людьми проводятся и самыми близкими! Родителями, детьми, любимыми. Абы кому такой ритуал не проводится, Вы уж извините — последнее было сказано женщине, которой помогал колдун.       И в этот момент у Сотниковой что-то щёлкнуло. До конца испытания ведущая молчала, лишь приветствуя и объясняя прибывшим экстрасенсам суть задания на автомате. За ходом событий наблюдать получалось скверно. В мыслях только питерская ведьма присутствовала да воспоминания ритуала в гримёрке. Смешение их крови в святой воде, заговор длинный, беспокойство Ангелины. Всё это до настоящего момента не вызывало у Веры никаких подозрений и опасений, но после слов Арсения Жарковского — нового краша проекта и потенциальный победитель двадцать пятого сезона — воспоминания вьюжили в голове, и не только их ритуал, но и долгие годы наблюдения за магическими ритуалами на испытаниях. И вправду, Вера сейчас не могла вспомнить ни одного защитного ритуала или снятия порчи с использованием крови колдунов. Никогда экстрасенсы не использовали свою кровь напрямую для защиты кого-либо из участников программ.       Испытание подошло к концу. Съёмочная группа в составе со всеми экстрасенсами и ведущей, возвращались в Москву на большом автобусе. Сотникова специально села недалеко от медиума Жарковского дабы расспросить у него поподробнее про кровную ритуалистику.       — Арсений, извините, Вы не могли бы мне рассказать про ритуалы кровные и почему же их только близким проводить можно?       — Вера, Вы в ритуалистику податься решили? Или из простого интереса спрашиваете? — посмеиваясь, произнёс парень, вытаскивая наушники из ушей, понимая, что разговор будет не быстрым.       — Да нет, конечно. Я так, для общего развития.       — Ну, если говорить простым языком, то кровь в ритуале связывает его участников между собой на тонком уровне. И если уж мы говорим про защитные ритуалы, то тот медиум, что кровь собственную в ритуале подобном использует, свою защиту на человека ставит. Ну, сам его защищает. Силами, энергией и бывает здоровьем.       — А бывает такое, что, например, защиту ставят и используется кровь не только медиума, но и того, на кого защиту ставят?       — Да, но это крайне редкие случае. Для такой защиты нужно много опыта, практики. И делается такой ритуал только в сто процентной уверенности в человеке на кого защита ставится. Такой ритуал называют «Ритуалистическим венчанием» или «Кровным венчанием». Самое главное в таком ритуале, что надо на него разрешение спрашивать и, чтобы держалась зашита, чтобы работала — взаимность нужна. Поэтому кровные ритуалы чужим для себя людям и не делаются. Просто-напросто держаться не будут.       — То есть, делают их любимым людям? Жёнам, мужьям, так?       — Абсолютно. Такая связь прерывается только смертью, изменой или, если кто-то разлюбил. Но, Вер, понимаете, ритуалистика — это ведь не та наука, что поддаётся полному объяснению и пониманию. Её чувствуют. Те, кто в ней долго варится многие тонкости знает и может почувствовать, получится ли тот или иной ритуал с определённым человеком или же нет. Тут всё относительно.       — Ясно… Спасибо Вам, Арсений.       — Да не за что, Верочка.       Обращение резануло по ушам, а ухмылка паренька и вовсе заставила отсесть на пару рядов вперёд.       Все мысли были в очередной раз обращены к персоне питерской ведьмы.       В последнее время, в аккурат, после снятия порчи, в голове всё чаще всплывал образ высокой темноволосой колдовки с серо-зелёными глазами подведёнными лисьими стрелочками. Слишком яркий и отчётливый образ, чересчур живой и необходимый. День начинался и заканчивался одним — желанием увидеть ведьму. И если до всей истории с порчей Сотникова думала о Ангелине менее часто, то сейчас дошла до ручки.       Образ, что являлся Вере во снах, преобразился. На протяжении последних двух недель он постепенно приобретал очертания Ангелины, а пару дней назад и вовсе перестал быть чёрным и безликим полностью превращаясь в ведьму. И сам сон, его течение и «сюжет», изменились. Если до всех метаморфоз силуэт сидел на противоположном краю кровати, держа женщину за руку, то теперь, проекция Изосимовой вначале также сидит, как и раньше, но после, располагается на простыни, обнимая Веру, и в тот самый момент, как она «засыпает» во сне — просыпается наяву.       Всё это немного настораживало, но оправдывалось Верой тем, что уж слишком много в течение дня она мыслила о колдовке, поэтому и сон претерпел изменения, подстраиваясь.       Пребывая в полнейшем эмоциональном раздрае, Вера и не знала, как поступить в данной ситуации. С одной стороны, поблагодарить за столь большую честь и сильную защиту, но с другой — кровное венчание с Изосимовой в планы Сотниковой не входило.       Вдруг возникла мысль о незнании колдовкой всего смысла проведённого ею ритуала. Но одномоментно была отброшена в даль сознания. Ангелиночка слишком опытная и сильная ведьма, чтобы не знать такого, в ритуалистике ей равных нет.       Желание написать колдовке слишком долго было с ведущей, чтобы та не поддалась ему. Тем более повод для данного действия присутствовал.       Верочка:       Ангелин, добрый вечер! Я хотела бы с Вами встретиться, нужно кое-что обсудить. Когда Вы свободны? 20:12       Перед отправкой сообщения, Сотникова видела, что ведьма не заходила в сеть уже несколько часов, да и время было позднее для переписки с «коллегой», но решилась. Только отправив две короткие строчки, вышла из приложения, заблокировав телефон. Слишком много эмоций Изосимова вызывает у актрисы. А общение с той и подавно.       Неожиданно, через пару минут приходит новое уведомление.

Ангелина Изосимова:

Добрый, Верочка! Я сегодня и завтра в Москве. Могу к Вам приехать. Что-то серьёзное случилось? Защита пала? 20:16

      Верочка:       Нет, с защитой всё в порядке, я хочу с Вами лично поговорить. Сможете сейчас приехать ко мне? 20:17

Ангелина Изосимова:

Как изволите, душа моя. К девяти у Вас буду. 20:17

      Прикидывая, что сама приедет, примерно в то же время, что и ведьма, Вера легко выдохнула. Разговор будет не из простых, но он должен многое расставить по местам и это понимали обе.       Изосимова, что во время неожиданного сообщения от Верочки ехала в такси от клиента с личной консультации, опешила не на шутку. Пребывая уже на половине пути к отелю, где остановилась на три дня, развернула водителя, направляясь в сторону многоэтажки, где была всего один раз, но тянуло туда с неистовой силой. Время подходило к девяти. Изосимова приехала раньше самой хозяйки квартиры, но сама и не догадывалась об этом, пока к дому не подъехала. Энергетики не было. Позвонив в домофон, так и не получив ответа, Ангелина уже собиралась звонить Сотниковой, как её окликнули:       — Ангелин! — Вера быстрым шагом направлялась к подъезду, ярко улыбаясь колдовке.       — Здравствуй, душа моя. — первая обняла актрису, забывая обо всём на свете.       В прихожей пахло персиком сильнее обычного, будто Вера перед выходом решила вылить на себя половину флакончика приторно-сладких духов.       Они вновь в гостиной, но мягкий ковёр останется на этот раз нетронутым. Никаких ритуалов, заговоров и прочего по «специальности» колдовки. Только диалог, который начать обе не решаются.       Сотникова сидит чуть ли не на противоположном от Ангелины краю дивана, будто боясь. Но «чего» Изосимова понять не могла.       А Вера только разговор про расплату за защиту здоровьем помнит, разглядывая впалые щёки ведьмы и сильнее виднеющиеся костяшки и вены на запястьях.       — Ангелина, зачем? — глаза наконец на гостью подняты.       На это лишь бровь у колдовки вздёрнулась, предположений о чём могла говорить хозяйка сия жилища не было.       — Я про венчание кровное… Про защиту Вашу, про расплату за неё силой и здоровьем своим… — Вера озвучивает это и поражается смыслом сказанного, только сейчас всю серьёзность обряда осознавая.       Ангелина опешила, ведь и предположить не могла, что Верочка узнает о её непозволительной вольности в свою сторону, поэтому слов в оправдание на данный случай заготовлено не было.       — Вера, я… — под таким пристально-недовольным взглядом актрисы хотелось притвориться дурочкой, но тогда прощения и понимания от неё точно будет не добиться — Я не должна была этого делать до объяснения с Вами, душа моя, но и иначе поступить не могла.       Смотреть Сотниковой в глаза становилось невыносимо. Слишком пронзительный, вскрывающий все замки на тайнах души, слишком обиженный и недоверчивый. Казалось, что в любой момент она может вспыхнуть, как свечка, сжечь Ангелину одним словом, испепелить взглядом. И уверенность в данных мыслях становилась всё сильнее с каждой секундой молчания.       — Простите мне эту вольность, но это был единственно верный и действенный способ защитить Вас.       — «Единственно верный и действенный»? Ангелин, Вы сами себя слышите? Связать нас кровным венчанием, чтобы просто меня защитить? Как я знаю, есть ещё множество способов защиты. Вы всем такую ставите или я такая особенная?! — Вера была не просто зла, она была в растерянной обиде, страхе, панике и ужасе от непонимания мотивов ведьмы и, что же теперь делать. Слова выходили более обидными и агрессивными, чем хотелось бы, но понять это Вера успевает уже после того, как произносит их, видя реакцию колдовки.       — Вера! — она смогла задеть и глубоко. — Да! Да, Вы такая особенная! — Ангелина слегка повышает голос, делая его глубже и выразительнее, чтобы каждое слово отпечаталось у Сотниковой — Я сделала это потому, что люблю Вас и хочу, чтобы Вы были в безопасности! Чтобы ни один мерзопакостный человечишка больше не смог Вам навредить, а уже тем более навести порчу, что убьёт за месяц!       Ведущая замолкла. В голове гулом отдавались слова Ангелины, набатом звучало: «…люблю Вас…» и смысл остальной фразы мерк по сравнению с этим признанием. Глаза начала застилать солёная влага, в носу щипало, а вдох, казался невозможным.       Первые капли срываются вниз, скатываясь по раскрасневшимся щекам, становясь солёными брызгами на ладонях. Прерывистых вдох, закушенная губа и подрагивающие плечи. Вера походила на ёжика, что вот-вот свернётся, выставляя лишь колючие иголки, ради защиты, ради безопасности.       И у Ангелины сердце разрывается. Она довела Веру. До слёз, обид и страха в свою сторону, до желания закрыться и спрятаться от неё. Чувство вины, что накатывало небольшими волнами во время разговора и того отъезда в Петербург, терзавшего ещё долго, превратилось в цунами, смывающее все иные чувства и эмоции на своём пути. Хотелось исчезнуть.       Эмоции ведущей слишком хорошо передавались колдовке и страх Верочки перекрывал воздух, заставляя задерживать дыхание. Кислород стал липким, тяжёлым, тягучим, дышать становилось физически трудно.       Ведьма закашлялась, не в силах очередную порцию воздуха набрать, а Вера впервые связь их прочувствовала. Будто сотни ниточек между ними рвутся, но канат, связывающий их, слабее не становится.       — Связь между нами ещё до ритуала была… если б не было её, то и не получилось бы ничего. — ведьма говорит тихо, еле шевеля бледными губами. Дрожь мелкая пробивает, когда рядом сидящая, её за запястье тонкое берёт да близко совсем оказывается. Заплаканная, но уже от неё не страх исходит, а степенность невиданная, спокойствие смущённое и радость тихая. И наконец душа колдовки из тисков ужаса выкарабкивается, снова в воздухе только аромат персиков да дома Верочкиного.       Ладонь колдовки на лице собеседницы оказывается, солёные дорожки большим пальцем стирая, да прядку к шее прилипшую, за ушко заправляет. Глаза медовые ещё ярче, светлее, теплее становятся. И обладательницу их наконец осознание постигает.       — Это взаимно, Ангелиночка… — мягкая улыбка на губах дрогнула, шире становясь — Я тоже люблю Вас.       — Боже моя… — лбы соприкасаются, а дыхания выравниваются, в унисон сердца стучат и наконец лёгкость на душах появляется.       Уже ночью, в тёплых объятиях друг друга, мягкий шёпот звучал в темноте спальни. Они говорили обо всём, но главной темой была любовь. И их любовь — взаимная, нежная, вечная...