Ты первее первых

Марти хотел стать настоящим бандитом. Это не то, к чему стремились его друзья в школе, но семье нужны были деньги на еду, да и Джо — крутой парень в доме напротив, ездит туда-сюда. Хочу быть как Джо. Руки нерешительно брали коктейль Молотова, но только потому, что он не знал, как правильно бросить. Одно движение - и земля под ногами подорвется! Мысль одна: как бы не подвести Джо перед его командой. В результате... Полыхающее пламя и восторг. Детский, чистый, хулиганский. Джо посмотрел одобрительно — это главное. В гордость примешивались нотки озорства и беспокойства. Отеческого, взрослого. Да только Марти этого не видел. Адреналин, поездки с Вито и Джо — все так ново и приносит деньги. Джо всегда давал за «дело» и побегушки символическую сумму, но иногда, прежде чем отвернуться, добавлял пару крупных купюр. — Купи маме подарок, малой. — Спасибо! — радовался Марти, подскакивал и смеялся звонко как персонаж мультфильма. — Ой, все, — вредно отмахивался Джо, зажевывая свою сигарету. Отеческая фигура, казалось, отказывалась от Марти каждый диалог, каждую встречу. У Джо сносило крышу до забавного безумия с другими, но с Марти он становился приземленным и угрюмым. Но со временем парень начал понимать, что Джо это из вредности. Мужчина не хотел допускать мальчика до взрослых игр. Но однажды Джо сдался и разрешил сделать мелочь: посидеть в машине. Сдался. Еще и Вито капал на мозг: давай оставим мальчишку, давай оставим… Черт возьми, Скалетта, ты видел его улыбку и радость? Мальчишка становится мужчиной. Да он я в молодости! Никто по-настоящему не радовался так Джо. Девочки приходили и уходили, Вито любил, но и попрекать неуемного друга не забывал. Это не обижало, нет… Но это не эмоции искреннего счастья, когда с ленцой ждешь, притопываешь у двери, а оттуда выбегает Марти ни свет ни заря и подпрыгивает. — Джои! Дружище. Ха-ха, привет! — Никакой я тебе не дружище, — бурчал для приличия мужчина, скрывая явную радость от преданности мальчика. — Ай, ха-хах, ну ладно, — неловко поправлял новенькую шляпу, впитывал степенность и ленность Джои. Ведь хотел стать, как он. — Забери-ка выигрыши у букмекера, вон, на карте пометил крестиком. Забери и не хулигань мне. Копишь? — Понял, Джо, не подведу! Марти берег вещи, никогда лишнего себе не покупал. Деньги отдавал маме. Он испугался за время бандитских дел только один раз: когда на Джо наставили пистолет на заводе. Чуть не убили. Его второго «отца» едва не стерли из жизни. Чихать на авторитет среди команды, Марти важен только Джо. Поэтому реакция молниеносно устранила врага. Он никогда так метко не стрелял. И в моменте, когда Джо удивленно повернул голову и поблагодарил, Марти ярко улыбнулся. Он защитил, зарекомендовал себя как стрелок. И убедился в который раз, что Джо его ценит. К Марти серьезно никогда не относились. В целом, плевать, но почему-то раздолбая и дамского угодника все слушали, а его, честного, преданного и ответственного Марти — нет. Он желал быстрее вырасти. Будет как Вито Скалетто — статный, красивый, спокойный. Либо как Джо, если захочет жить проще — веселый, легкомысленный, и все равно богатый. Мораль дел не трогала юный разум. Ведь в кинотеатре папы все было красиво, а работа в семнадцать лет таксистом скучна. Кровь бурлила, жизнь гангстеров манила с экранов. Никто не знал о том, что он сбил человека и что Джо помог скрыть труп; мама целовала сынишку, радуясь удачному подбору пассажиров — явно богатых. — Где ты их находишь, Марти? — дивилась миссис Санторелли, неверующе глядя на веер купюр. — В баре у Фредди, мам. — А они порядочные люди? — Ну… да, конечно. — Какой ты у меня молодец. Марти будоражило понимание, что мама его обнимает, совсем не зная о настоящей жизни. Если он скажет сверстникам — его будут бояться. И завидовать! Настоящие гангстеры хранят молчание, особенно, когда Джо по-дружески обещает за общительность «придушить» под неловкие смешки усваивающего Марти. А папа… папа зарабатывает слишком мало, чтобы семья жила не в неблагополучном районе, а в вилле в Гринфилде. Марти таксовал и присматривался к дому у реки. Но разъедами не заработаешь, а вместе с Джо — еще как! Джои. А ведь он выходил из себя, когда его звали Джои. Марти услышал прозвище из уст элегантной девушки, которую Джо провожал до машины. Она потрепала мужчину за щечку и села за руль. — Джои — это твое полное имя? — А? Что? — вышел из полупьяного забытья Барбаро, — А, ну типа того, да. Только давай без этого, я для тебя Джо. — Как скажешь, — Марти знал, что его любили даже ворча, поэтому со смешком добавил, — Джои. — Ах ты маленький говнюк, — Джо отмахнулся, не попав по уклонившемуся юнцу, и шатающейся походкой пошел домой. Машина. Бомба. Высотка как в Нью-Йорке. Он видел такое в кино! — Вы собираетесь взорвать?! Марти от восторга, что жил в фильмах, которые взахлеб смотрел, чуть ли не встал на кресло. Да, ему приказали помалкивать, но разве других пацанов так зовут на дела? Он в мафии. Ура! На гигантский шаг ближе к уважению Джо. Кто бы знал, что мальчишеская мечта расколется, когда его оставят охранять машину. Вот Вито с Джо творят дела! А я… — Как всегда на вторых ролях. Марти все воспринимал эмоционально. Поэтому, когда напарники скрылись, он перестал сжимать до белых костяшек руль и качать головой. Слезы защекотали глаза. В мафии не плачут. Ну и ладно. Влага потекла по щекам от обиды. А Джо когда-нибудь плакал? Верно, нет. Тогда Марти вдохнул побольше кислорода в легкие и вытер веки рукавом куртки. Когда-нибудь и он постреляет напару с Джо, только с ним и больше ни с кем. А в будущем, далеком-далеком, лет в 20, Марти пойдет на дело… один! Марти совсем развеселился, мечтая об успешной судьбе. Ему все равно на цену: смерти вокруг, страдания таких же мафиози, опасность быть вычисленными. Если Джо веселился, значит и Марти унывать не стоит. Он мечтал о красивом доме, но не тогда, когда раздался взрыв. Спустя время мужчины в серых костюмах с расстегнутыми пиджаками понеслись на выход. Мечтал он о деловом костюме, джентльменских манерах, но не тогда, когда насчитал среди бегущих пятерых. Мечтал юноша и о красавицах, к которым Джо не подпускал, считая, что тот был еще слишком маленьким. — Найди себе девчонку нормальную! Не с того ты начинаешь, Марти. — Так почему ты себе нормальную не найдешь? — Так… да там, ну… эээ… сложно… — взмах рукой, — ой, да иди уже, а! Мыслей о личной жизни и удовольствиях не возникло, когда Марти стал резво шарить руками в панели, заглянул назад. Чем остановить их? Мерзавцев? Пистолет, ага! Нельзя дать им уйти! Один из людей Клементе с перекошенным от страха и злости лицом заметил парня в машине, да поздно. Марти выскочил из нее и стал как в фильме дырявить их колымагу. Трое мужчин спрятались за машиной, не успев сесть внутрь. Вот они хваленные мафиози! — Нет, нет, чертовые придурки, вам так легко не уйти, — черт, да это же сам Альберто Клементе, — а-а, я знаю ты там, я знаю, ты там! Выходи, выходи! Давай, высуни носик наружу, я тебе его отстрелю, уродина! Один против троих! Видел бы его сейчас Джо! Марти задиристо приноравливался к внезапным выстрелам. — Черт, да пристрелите наконец этого идиота, — раздался бас самого Альберто Клементе. Еще пара мерзавцев скрылась за белой машиной. — Эй, — крикнули Марти и едва он прицелился к выезду из гаража, как пули, с другой стороны, пронзили грудь и припечатали к колонне. Ох… Не пистолет, винтовка… — Слава тебе Господи. Ладно-ладно, валим в машину к чертовой матери. Марти сполз по бетону, трогая грудь. Воздуха не хватало, задыхался. Кажется, руки мокрые, и шляпа отлетела в сторону. Первые мафиозные деньги за помытую машину Джо он потратил именно на неё. Рубашка мокрела все больше, Марти перестал сознавать, что находится в гараже. Сквозь туман билась мысль: он никого так и не застрелил, не остановил Клементе. И Джои рассердится. Горько будет… Когда юноша бежал с напарником, всегда бросал от сердца между перестрелками: «Эй, Джо, не говори моей маме об этом». Боялся, что узнает о том, что он бандит. Теперь ей предстоит узнать новость пострашнее: сына не стало. Попросить молчать язык не поворачивался: Марти слышал лишь спешные шаги, отскакивающие от металла пули, крики Джо. — Марти! Нет! Нет. Мать. Сердце сжало: Джо. Джо… — Его убили! — впервые в голосе мужчины слышалось горе и испуг, — Убили, Вито. Уроды! Он переживал за Марти. Тепло тронуло угасающее сознание и губы застыли в легкой улыбке. Он переживал за Марти. По-настоящему переживал... Отомсти им, Джои. И наступила тьма. Все знали, что не свет. Все знали.

***

Джо Барбаро хотел Марти обрадовать вылазкой. Сделать всё гладко и уехать с мальцом, похвалить его и пообещать, что в следующий раз в тачку посадят кого-то другого, а Марти дадут ствол на передних позициях. Но следующий раз вряд ли состоится. Ни Эдди, ни Вито не понимали. Говорили, что это решение Джо. Что сожалеют. И прочий бред. Ни черта они не понимали… Всё, что мог сделать Барбаро из реального после похорон мальчика: купить квартиру у миссис Санторелли. Без Марти комната пустела… Да и комфортной не была, вся потрепанная и старомодная. Но все напоминало о мальчике здесь. Когда наскучивали девочки, обуревали мысли о лучшем друге, живущем далеко отсюда, а дела не звали, Джо бесцельно шел в квартиру и ложился на скрипящую кушетку Марти. Что же они делали… Если цена денег и амбиций «семьи» — убийство мальчишки, то мафия ничтожна. Все, что творил Джо, мешалось с совестью. Я был ответственен за Марти. Это я его взял на дело. Горький плач раздавался по обветшалой квартире. И ведь никто сейчас не крикнет радостно и звонко: «О, Джои, привет!». И Джо никогда ему не возразит: — Ты не на вторых ролях, малыш. Ты первее первых.