Коли некуда

      Цокот чёботов разносится по залу. Идёт Кощей и раздражённо запахивает атласный халат.       Что за глупец смеет тревожить его покой? Несдобровать тому, кто спозаранку штурмует двери его замка.       Кощей с лёгкостью отодвигает массивную дверь и выглядывает на улицу. Морщится от яркого дневного света. Проморгавшись, замечает человека, одежда справная, лицо румяное. Одинокий храбрец на крыльце Кощея приосанивается, молвит:       — День добрый. Государственная жилищная инспекция, Иван, — и приподнимает шапку. — На вас поступают жалобы от соседей. Я пришёл осуществить проверку.       Кощей щурится пуще прежнего, смотрит вправо — лес, смотрит влево — лес. Тут поблизости один только лес, белки, зайцы, да медведи. О каких ещё соседях талдычит этот городской с прибабахом. Неужто волки пожаловались? Да Кощей всего раз по пьяни их в упряжку запряг, и то потом месяц раскаивался.       — Иван… — трёт бледное осунувшееся лицо Кощей. — Иванушка-дурачок, что ли?       — Для вас, — припечатывает юноша. — Чпоков Иван Александрович, — и нагло вторгается, оттесняя Кощея. — Прошу прощения, мне нужно осмотреть помещение.       Кощей в растерянности прижимается спиной к двери, когда юноша… нет, этот гибрид невежества с ханжеством проходит внутрь. Иван достаёт из поясной сумки перо и пергамент. А почему не блокнот и ручку? Сколько Кощей проспал вообще… он что, снова в Древней Руси? А ведь совсем недавно в замок интернет провели, три милейшие навки ему скайп на планшет установили, ну, чтоб с лешим связь поддерживать, а то этот старик вечно в разъездах, а у него артрит и сахар повышенный. Мало ли что произойдёт в этих его командировках! Кощей хоть ястреба пошлёт за другом. А теперь чего? Снова к Яге бегать за можжевельником, пыль с котла сдувать и книгу заклинаний доставать? Нет уж…        Воспоминания о Яге заставляют Кощея поморщиться. В последнюю их встречу они неприятно распрощались. Карга его прокляла за отказ в утехах.       — И что же, Чпоков, обо мне соседи городят?       — Это конфиденциальная информация, — строгим тоном отзывается молодец, заглядывая под лавку. Его быстрый шаг по залу почти равен ленивой поступи хозяина замка. Кощей преследует смерда с выражением полной обречённости, из-за щедроты душевной не разделавшись с ним сразу. Он уже сотню лет не убивал людей и успел позабыть, какими они бывают утомительными и невежественными.       — Где у вас щиток учёта? — Иван резко оборачивается и заглядывает Кощею в лицо. Простой смертный, наверняка, лицезря красоты его логова, уже бы сверкал пятками.       По стенам сползает плющ, в некоторых трещинах кафеля пушится мох, огромные витражи прикрыты драными занавесками, по полупустым комнатам гуляет вой — то ли ветра, то ли нечисти; столы пустуют вот уже какой десяток, за ними давным-давно никто не трапезничает.       — Что где у нас? — переспрашивает Кощей, очень стараясь не прихлопнуть этого смертного.       А смертный бесстрашно выдаёт с гримаской:       — Моетесь где.       — В бочке.       Иван поднимает очи, долго молча смотрит на Кощея.       — В бочке?       — И в речке. Она тут неподалёку. Показать? — Кощей очень хочет, чтобы Иван согласился. Сплавить юношу навкам — лучшее решение. И девки сыты, и нервы целы.       — Да уж, — Иван опускает взгляд и черкает быструю пометку в пергаменте, после чего продолжает свой обход.       Они долго кружат по первому этажу, Иван заглядывает в каждую комнату, встречаясь со столбами пыли и мрачными воплями в глубинах заброшенных спален. Но ни тени страха на юном лице Кощей не замечает. Неужто этот молодец видал вещи пострашней?       Когда они поднимаются по широкой лестнице с истрепавшимся красным ковром, Иван снова интересуется:       — Один проживаете?       — Один, — невозмутимый ответ.       — Заметно, — и нахальный смешок.       Кощей сычом смотрит на узкие плечи спереди. Тело Ивана кажется хрупким, но его речи вгоняют Кощея в замешательство. Поныне стыда за своё жилище Кощей не испытывал, а сейчас, оказавшись под прицелом этого бесстрашного смертного, чувствует себя неуютно от каждого замечания. Удивительная способность людей — доведут даже бессмертного.       Поднявшись на второй этаж, прогулявшись по коридору и сделав ещё несколько пометок, Иван вдруг хватается за ручку двери, собираясь вторгнуться в спальню. Кощееву спальню.       Тот резко преграждает человеку путь и захлопывает дверь.       — Туда нельзя, — предупреждает.       — Что там? — в янтарных очах вспыхивает интерес.       — Мои покои.       — Я должен проверить.       — Я запрещаю, — повторяет Кощей заметно строже.       Иван поджимает губы, отводит взгляд в сторону и шагает обратно в коридор, будто потеряв интерес. Кощей проходит с ним ещё по трём комнатам в полной тишине, как вдруг Иван создаёт очередной инцидент.       Юноша неожиданно прислоняется к стене и сползает на пол, теребит воротник своего пиджака и дышит так тяжело, будто дыхание спёрло. Кощей растерянно глядит на это и, осторожно подступая, уточняет:       — Помочь?       — Жарко… духота здесь. Мне бы водицы, а то помру…       Сражение двух противоречивых эмоций начинается! Недолго, правда. Всё-таки Кощей не настолько бессердечен, чтоб желать юнцу столь жалкой кончины, да ещё и убирать его потом придётся...       Он с тяжёлым вздохом наклоняется к человеку и легко берёт его на руки. Этот юнец совсем ничего не весит. Ему стоит бережнее относиться к своему телу и не злить чудовищ, вроде Кощея.       — Эй! — несколько возмущённо бормочет Иван, впившись в Кощеевы плечи.       — Посиди здесь, — он опускает его на скамью неподалёку, затем уходит.       За водой Кощею приходится спуститься вниз, а затем ещё раз вниз, в погреб. Тут и брага, и вина, и даже текила — змеиный нектар — они после неё дуреют и забираются в избы в поисках приключений. Что-то из этого подойдёт человеку?       Кощей разглядывает склянки одну за другой.       Вряд ли.       Он находит бочку кваса. Берёт кружку и наполняет до краёв.       Обратно торопится, как может, расплескав половину. А вдруг юнцу сплохеет, пока он тут возится? По лестнице Кощей буквально бежит, перепрыгивая ступени, но как только показывается в коридоре, сменяет спешку неторопливой поступью, горделиво подняв голову (а руки-то в квасе). Он с важным видом подходит к Ивану, замершему у окон в конце коридора. Чего это ему не сидится? Кощей уже хочет его окликнуть, как вдруг юноша оборачивается. Что-то беспокойно теребит в своём кармане, впервые сжимая пергамент под мышкой.       Он кивает, когда Кощей протягивает ему квас, и делает глоток. Не так уж и лют был его сушняк (а драмы-то было).       — Что ж, — юноша вытирает рот рукавом. — Это всё. Я пойду.       — А подвал?       — Ни к чему, — он подозрительно быстро направляется к выходу. По лестнице спускается не оборачиваясь.       Кощей был слишком груб? Он чувствует себя даже в какой-то степени оскорблённым. Халтура какая-то. Или какая-то нечисть высунулась, пока он отлучался?       Внезапно Иван останавливается, оглядывается назад и протягивает руку. Кощей далеко не сразу понимает, чего от него хотят. Взглядом Иван прокладывает линию от Кощеева лица к собственной ладони. И только тогда Кощей, осторожно протягивая свою ссохшуюся кисть, отвечает на предложенное рукопожатие.       — Спасибо, — произносит Иван и одаривает Кощея улыбкой. Он смотрит на его губы, пока Иван молвит.       Он его оскорбил. Свою работу толком не сделал. На полу повалялся. Кваса не испил. Зачем? И к чему улыбка-то?       Иван уходит прежде, чем Кощей успевает опустить руку и попрощаться как следует.       А Кощей остаётся стоять как кол, прямой, обомлевший, ошеломлённый и не дышащий.       Может и не Иванушка-дурачок это был вовсе… а ведун какой-нибудь? Взял да и улыбкой своей поганенькой проклял… дыхание украл!

***

      Весь день Кощей проводит в зале, расхаживая по длинным коридорам и отмахиваясь от приставучей нави. Несколько упырей пытаются вылезти из могил в его личном Кощеевом погосте. Две лысые синие макушки, будто грибы после дождя, почувствовав Кощееву слабину так и лезут. Он одну за другой погружает их каблуком обратно в проклятую почву.       Сам он где-то не здесь. Будто приворожили.       Два ужа оплетают его ноги и одновременно кусают под колени — только тогда Кощей приходит в себя с громким стенанием:       — Проклятье! Совсем обезумили?! — он стремительно уносится на второй этаж, змеи преследуют его, шипя непристойности. — Я вас выходил, вырастил! Неблагодарные! — Кощей попрекает их всю дорогу, и только в комнате, достав из ящика две дохлые мыши, которые тут же выхватывают змеюки, перестаёт на них сокрушаться. В чём-то они правы. Кощей сам не свой. И вина это того человека.       Не стоило пускать его в замок. От людей одни беды.       С горьким вздохом Кощей падает на одно из своих кресел. Медленно поворачивает голову и кидает взгляд на хрустальный ларец.       Он берёт его в руки, приподнимает крышку и тоскливо глядит на серебряную иглу.       Он чудовище. Удивительно, как тот мальчишка вообще так долго сохранял самообладание в его присутствии: ужасные Кощеевы руки бледны и длинны, лицо изуродовано войной и временем, глаза горят кроваво-красным пламенем во тьме. И эта игла… это всё, что у Кощея осталось.       За стенами замка первым раскатом грома о себе даёт знать приближающаяся буря. Но это не всё, что улавливает чуткий Кощеев слух.       Он подрывается с места и прислушивается — улавливая тихий, едва уловимый стук в дверь.       Бросив всё, он устремляется на первый этаж. Змеи в панике расползаются в стороны и прячутся в лазы и проетые в мебели отверстия.       Дёрнув за колодку, Кощей тянет её на себя и выходит наружу. Там уже во всю буйствует Перун… а под соседней дверью, на небольшом расстоянии, сидит юнец. И плачет.       — Иван?.. — осторожно произносит Кощей.       Когда Иван поднимает голову с колен, у Кощея в груди что-то сжимается.       Юноша, промокший до нитки, льёт слёзы под стенами его замка.       Кощей выходит на улицу и собирается приблизиться к пареньку, но тот сжимается и отползает в сторону. Кощей останавливается.       — Что…       — Мне больше некуда идти, — перебивает его Иван, тоскливо шмыгая носом. — Не могу покинуть этот дурацкий лес.       Кощей даже не спрашивает, о чём Иван молвит. Вместо этого Кощей элегантно толкает дверь, указывая на неё рукой.       — Входи, коли некуда, — он предлагает, а не настаивает.       Иван осторожно оборачивается, думает примерно секунду, прежде чем проскользнуть внутрь, подхваченный бушующим ветром. Кощей сразу следом. Захлопывает дверь на засов. Ну и погода, в самом деле.       Хотя хуже погоды только то, что Кощей теперь вынужден делить пространство с человеком. Это не такая уж и проблема, если осмотреться и заметить количество пустых комнат, но Кощей-то всё слышит. И как носом юноша шмыгает — слышит — и как чихает.       — Разжечь камин? — интересуется Кощей, не глядя на Ивана.       — Пожалуй, — отвечает юноша сипло.       Спросить-то Кощей спросил, но как его разжечь… Он уже сотню лет этого не делал. Дров нет, розжига тоже. С этими мыслями он застывает у камина и задумчиво глядит на пустую дровницу.       — Дров нет? — спрашивает Иван. Сама проницательность.       — Возьму старые бочки.       Так Кощей и делает. Пока он разламывает бочки, отделяя металлическую шинку от каркаса, Иван тратит последние спички, чтобы поджечь пару сухих завалявшихся веток. Ему это удаётся спустя пару попыток. Кощей аккуратно подкидывает куски бочки, чтобы сдобрить пламя. За работой они практически не разговаривают, но как только Кощей садится на софу напротив пламени, а Иван остаётся сидеть на корточках перед камином, обмахивая ещё неокрепший огонь, Кощей решает спросить:       — Как ты оказался в этом лесу?       Иван бросает в его сторону смущённый взгляд.       — Ты будешь потешаться надо мной.       — Николи, — Кощей почти обижен такой предвзятостью. Да, он не добрый молодец, всяко, но смеяться над чужой бедой? Это ниже его достоинства!       — Ну… — Иван трёт шею, колеблется. — В общем, я ехал в гости к родителям. Мне прижало, и я вышел отлить, но отошёл слишком далеко от обочины и заблудился. Как-то так.       Кощей долго сдерживается, прежде чем издать короткий смешок.       — Я же говорил! — вспыхивает Иван. — Чёрт. Ладно. Я это заслужил… — он внезапно смолкает. Нервно теребит пуговицу на своём рукаве. — Вообще-то я… встретил кое-кого.       — Кого же? — Кощей вальяжно раскидывается на софе и закидывает ногу на ногу.             Прежде он никогда не беседовал с людьми так долго.       — Одну бабку, — хмыкает Иван. Кощей догадывается, о какой бабке идёт речь. — Она меня подначила к тебе наведаться. Сказала, что если я утащу кое-что, она поможет мне.       Кощей напрягается. Неужели Яга настолько озлобилась, что решила его убить? Невероятно. Но игла, абсолютно точно, на своём месте. Кощей ведь заглянул в ларец.       Внезапно Иван отметает все опасения Кощея одной фразой:       — Я не брал, — он поворачивает свою сумку и достаёт оттуда катушку ниток. — Отдал ей свою иголку. У меня часто носки рвутся. Но бабка подарок не оценила, принялась орать на меня. Ну, я и сбежал. В итоге аж до тебя добежал. Вот. Прости, я не из ЖКИ. Кощей задумчиво проводит тонкими пальцами по своим обветренным губам.       — И не Иван?       — Иван, — заявляет человек.       — И в самом деле Чпоков? — ухмыляется Кощей, указывая на юношу пальцем.       Тот растерянно передёргивает плечами, не найдясь с ответом.       Кощей опускает ладонь и проводит ей по упругой поверхности софы. Несколько раз хлопает рядом, приглашая Ивана сесть. Юноша раздумывает, рефлекторно обмахивая огонь. Пламя уже здравое. Не к чему над ним корпеть.       Иван не боится Кощея, но справедливо опасается. Как-никак, он ему чужой.       — Завтра, с заходом солнца, я выведу тебя из леса, — обещает Кощей, проводя ладонью перед лицом Ивана, когда тот подходит. У мальчишки слипаются очи. Он заваливается вперёд, Кощей подхватывает его за плечи и укладывает светлую голову себе на колени. Это простая, но действенная магия. — А пока спи, Иванушка, спи.       Раздробленная бочка умиротворяюще потрескивает. За угловатой, прямой спиной Кощея загораются глаза сотни тёмных сущностей, обитающих в этом замке. И ни одна из них не осмелилась тревожить сон человеческий в ту ночь.

***

      — Шагай быстро. Назад не оглядывайся, — советует Кощей, проводив Ивана до водоёма, который можно пересечь одним широким шагом. Но дальше Кощей не идёт. Лишь смотрит, как Иван легко и задорно перепрыгивает через ручей.       — А ты не со мной? — оглядывается человек.       — Нет, — с неохотой откликается Кощей. — Дальше ты один.       Иван кидает взгляд вдаль. Затем снова поворачивается к Кощею. Руки этого юноши в постоянном движении, но он этого не замечает. То поправляет волосы, то расстегивает и застегивает пуговицу на рубашке, то отдёргивает воротник, то мнёт затылок, трёт веки. Милый и смешной, думает Кощей.       — Спасибо тебе, — Иван очередным прыжком пересекает речку и, не остановившись вовремя, врезается в Кощея. Тот от неожиданности хватает Ивана за руки. В этом жесте нет ничего такого, но Кощей тут же отдёргивается. Иван, напротив, делает шаг навстречу. И внезапно прижимается к Кощею, цепляется за него, утыкается лицом ему в грудь.       Вначале этот контакт приносит невероятное тепло, и Кощей хочет прикоснуться к нему в ответ. Потом вдруг отшатывается. Нельзя. Выпрямляется. Он чудовище. Ему не хочется говорить. Он мрачнеет, ждёт, когда человек уйдёт. И Иван уходит, так и не оглянувшись.

***

      Уже неделю Кощей куролесит, не отвечая на звонки лешего в скайпе. Погреб переживает не лучшие времена — там не осталось даже текилы. Баба Яга, сжалившись, отправляет Кощею трёх гусей-лебедей с ящиком вина. Всё прахом. Не помогает алкоголь обмануть то, что клокочет между рёбер, то, что ни живо, ни мертво.       «Мрачное помешательство неизлечимо», — заявляет гадюка, левым клыком протыкая Кощеев палец и пробуя его кровь.       Тоска.       Навки пытаются подбодрить Кощея, приглашая на жаркий блуд в свои болота.       Хандра.       Ничто и никто ему не мило.       Лишь в одном человеке он души не чает, а до остальных ему и дела нет.       Целыми днями Кощей угрюмо бродит по замку тем же маршрутом, который они прокладывали с Иваном в их первую встречу. А по вечерам Кощей пьёт вино Яги из той кружки, из которой пил Иван. И только тогда боль в груди утихает. Ненадолго, и всё же.       Один разнесчастный человек — думает Кощей — а столько потрав.       Когда страдания высшей пробы достигают пика, Кощей решает — к чёрту — и несётся к себе в комнату.       Он забудет Ивана.       Ежели ему суждено жить вечно, то, помня этого смертного, бессмертие станет мукой. А мука — хуже смерти.       Стряхнув с колдовского пособия пыль и вытряхнув ссохшихся сороконожек из котла, Кощей наполняет его водой наполовину и достаёт запасы можжевельника. Совсем уж старые, непригодные, но для той бодяги, которую он собирается испить, и так сойдёт. Всё в котёл! Кровь упыря, корень ромашки, душица, белена, волчий глаз и, конечно же, змеиная слеза.       Кощей садится и ждёт, когда его зелье начнёт кипеть. И он его выпьет. И он его забудет.       Проходит тридцать минут. Час. Два. К третьему над котлом образуется густое марево.       Оно готово.       Кощей встаёт и зачерпывает зелье в кружку. Пары глотков хватит, чтобы оно подействовало. Сперва будет невыносимо больно, но если выдюжить, всё пройдёт. Наступит лёгкость. Забвение. Он знает, каким окажется результат. Он уже отпаивал не одного несчастного в этом лесу, которому повезло столкнуться с расчудесным человеком. Только в Кощеевом случае всё закончилось благостно. Его человек не потонул в болоте — над ним не горевала навка, не сгинул от голода в лесу — не оставил лешего безутешного, и не хлебнул яда с горя в заточении избы на курьих ножках — жаль грешную старушку.       Кощей подносит к губам чашу, и вдруг слышит стук. Кто-то пришёл. Стук становится настойчивей. Неужто?       Он отбрасывает чашу и стремглав спускается вниз. Спотыкается на лестнице, врезается в огромные двери и, со всей мочи дёрнув на себя, распахивает их.       На улице светло. Середина лета. К солнцу Кощей равнодушен.       А к улыбке, с которой его приветствуют, бесконечно слаб.