Ливень

Хлёсткий стук дождя по стеклу заглушал привычные звуки квартиры. Санкт-Петербург оправдывал свою репутацию, обрушив на город настоящий потоп. Антон стоял у окна в своей комнате, следя, как потоки воды превращают улицу в мутную реку. Мысли его, как всегда в последнее время, крутились вокруг одного человека. Арсения, и его невероятных голубых глаз. Мать, вернувшаяся с работы промокшей до нитки, сейчас суетилась на кухне, пытаясь согреться чаем. И как раз в этот момент раздался настойчивый звонок в дверь. — Антон, открой, пожалуйста! Это, наверное, Арсений! – донесся с кухни ее голос, перекрывая шум ливня. – Он звонил, сказал, что заедет по пути, но я не думала, что в такую погоду... Сердце Антона резко ускорило ритм. Арсений. Здесь. Сейчас. Он взглянул на себя в темное отражение окна – растрепанные волосы, просторная футболка, спортивные шорты. Ничего особенного. Но мысль о том, что сейчас войдет он, заставила кровь прилить к щекам и ниже. Парень почти побежал в прихожую. Открыл дверь – и замер. На пороге стоял Арсений. Совсем не тот безупречный, с иголочки одетый денди, которого Антон привык видеть. Черное пальто было темным от воды, волосы прилипли ко лбу, на щеке – струйка дождя. Но даже в таком виде он был чертовски притягателен. Влажный, немного дикий, пахнущий дождем и холодом. Его пронзительный взгляд сразу нашел Антона, скользнул по мальчишечьей фигуре, задержался на оголенных коленях, и в уголках губ дрогнуло что-то похожее на усмешку – слишком личное, слишком понимающее. — Простите за вторжение, – голос Арсения, обычно такой уверенный, звучал хрипло от холода. – Такси сломалось за квартал, а зонт... – он показал сломанный каркас зонта. — Боже, Арсений, заходи скорее! – появилась Майя, хватаясь за голову. – Весь промок! Антон, помоги с пальто! Арсений, проходи в ванную, сними мокрое, я сейчас принесу полотенце и что-нибудь из Антошиного, вы же примерно одного роста. Антон машинально протянул руку, чтобы помочь снять тяжелое, пропитанное водой пальто. Его пальцы дрогнули, когда они случайно коснулись мокрой ткани рубашки Арсения на плече, почувствовав тепло тела сквозь нее. Арсений не отводил взгляда, его дыхание было чуть учащенным. — Спасибо, Антош, – прошептал он так тихо, что только Антон услышал, и в этом шепоте была знакомая, сводящая с ума интимность. Майя вернулась с огромным махровым полотенцем и стопкой одежды: просторные треники и чистая серая футболка Антона. — Вот, переодевайся, не стесняйся. Антон, покажи, где в ванной чистые полотенца для ног. Я пойду, чай доготовлю. Арсений, ты замерз, я тебе глинтвейн сварю быстренько! Она суетливо удалилась на кухню, оставив их двоих в тесном пространстве прихожей. Напряжение наэлектризовало воздух. Арсений все еще смотрел на Антона тем самым жадным, оценивающим взглядом, который заставлял парня плавиться изнутри. Капли воды скатывались с его волос по виску. — Ванная... там, – Антон кивнул в сторону двери, голос сорвался. Арсений медленно провел рукой по волосам, отбрасывая воду, не сводя с Антона глаз. — Покажешь? – его губы растянулись в едва уловимой, но невероятно соблазнительной улыбке. Антон кивнул, не в силах вымолвить ни слова, и повел Арсения по короткому коридору. В ванной было тесно. Арсений сбросил мокрую рубашку, обнажив торс. Антон невольно ахнул. Тело было сильным, рельефным, с четкими линиями мышц, усеянное темными родинками, о которых парень так часто фантазировал. Влажная кожа блестела в свете лампы. Антон почувствовал, как по его спине пробежали мурашки, а между ног возникло знакомое тепло. Он потянулся к шкафчику за полотенцами, стараясь не смотреть. — Вот... полотенца, – он протянул стопку, глядя куда-то в сторону раковины. Но Арсений не взял полотенца. Он сделал шаг вперед, сократив и без того крошечное расстояние между ними. Антон почувствовал исходящее от него тепло и запах дождя, смешанный с его собственным, мускусным ароматом. Парень замер, сердце колотилось как бешеное. — Ты сегодня такой... домашний, – тихо проговорил Арсений, его голос был низким, бархатистым, как в самых сладких снах Антона. Мужчина медленно поднял руку, мокрые пальцы едва коснулись пряди волос на виске Антона. – Мягкий. Антон вздрогнул от прикосновения. Его дыхание перехватило. Он поднял глаза и встретился с взглядом Арсения. В этих глазах горел настоящий огонь – голодный, неконтролируемый. Все игры, все намеки, вся их месячная пытка достигли критической точки здесь, в этой маленькой ванной, под аккомпанемент ливня. — Арсений... – вырвалось у Антона шепотом, больше похожим на стон. — Ты знаешь, что сводишь меня с ума, Антош? – Арсений приблизил лицо, его губы почти касались уха парня. Дыхание было горячим, влажным. – Каждый раз, когда ты так на меня смотришь... украдкой... Когда краснеешь от моих прикосновений... Когда носишь эти шорты... – Его рука скользнула вниз, большой палец провел по внутренней стороне бедра Антона, чуть выше колена, там, где заканчивались шорты. Кожа там была невероятно нежной и горячей. – Я представляю, как ты трогаешь себя в своей комнате. Думаешь обо мне. Антон закрыл глаза. Его колени подкосились. Он уперся ладонями в прохладную плитку стены за спиной Арсения, чтобы не упасть. Вся кровь прилила к лицу и к паху. Он был возбужден до боли, и скрыть это в тонких шортах было невозможно. — Да... – прошептал он, признаваясь в самом страшном и желанном. – Всегда... о тебе. Рычание, низкое и удовлетворенное, вырвалось из груди Арсения. Его рука резко обхватила Антона за талию, прижала к себе. Антон почувствовал твердую, влажную кожу мужчины всем своим телом, а также жесткий бугорок, упирающийся ему в живот через ткань собственных шорт. Его собственный член отозвался пульсирующей болью желания. — Майя... – едва выдохнул Антон, пытаясь собрать остатки рассудка. – На кухне... — Слышишь ливень? – прошептал Арсений, его губы скользнули по щеке Антона к уголку рта. – Он заглушит любой звук. Любой стон. – Его рука опустилась ниже, ладонь легла на выпуклость в шортах Антона, сжала ее властно, но нежно. Парень вскрикнул, впиваясь пальцами в напряженные бицепсы Арсения. – Ты хочешь этого? Хочешь, чтобы я взял тебя здесь и сейчас? Скажи, Антон. Скажи своему дяде, чего ты хочешь. Власть в этом голосе, прямота, от которой кружилась голова, и оголенное желание в прикосновении – Антон был сломлен. Он больше не мог сопротивляться. Не хотел. — Да... – его голос дрожал. – Пожалуйста... Арсений... Возьми меня. Сейчас. Я... я готов. Я... – он запнулся, стыдливость боролась с похотью, но похоть победила. – Я растянул себя перед твоим приходом. Думал о тебе. Использовал... игрушку. Арсений застонал. Его пальцы впились в ткань шорт Антона, резко стаскивая их вниз вместе с трусами. Они спустились до колен, обнажив полностью возбужденный, подрагивающий член Антона и гладкую, упругую кожу бедер и ягодиц. Арсений отстранился на мгновение, его взгляд, пылающий голодом, скользнул по обнаженному телу парня, задержался на его влажном, слегка приоткрывшемся от недавней подготовки входе. Антон почувствовал, как его щеки пылают, но не пытался прикрыться. Он стоял, прислонившись к стене, обнаженный по пояс, дрожа от возбуждения и предвкушения. — Мой послушный мальчик, – прошипел Арсений, его пальцы грубо впились в ягодицы Антона, разводя их в стороны. – Так ждал этого? Так готовился? Антон мог только кивнуть, его губы дрожали. Арсений наклонился, его язык грубо, влажно провел по чувствительной коже промежности Антона, скользнул по его напряженному отверстию. Парень вскрикнул, запрокинув голову, его тело выгнулось дугой. Арсений повторил движение, сильнее, настойчивее, заставляя Антона стонать громче, несмотря на страх быть услышанным. Пальцы мужчины сжали его ягодицы так сильно, что обещали синяки. — П-пожалуйста... – захлебнулся Антон. – Не томи... Арсений выпрямился. Его лицо было искажено желанием. Он быстро расстегнул свои мокрые брюки, стянул их вместе с нижним бельем. Его член, крупный, с толстой веной, пульсирующий от возбуждения, встал перед Антоном во всей красе. Парень невольно облизнул пересохшие губы, его собственное желание достигло предела. Арсений схватил тюбик смазки, который Антон в порыве надежды оставил на полочке у зеркала еще после утренних фантазий. Выдавил щедрую порцию на пальцы. — Повернись, – приказал он низким, хриплым голосом, от которого по спине Антона пробежал холодок, а в паху все сжалось от сладкой боли. – И покажи мне, как хорошо ты подготовился для своего дяди. Антон, дрожа, повернулся лицом к стене, оперся ладонями о плитку. Он чувствовал, как Арсений становится позади, как его горячее, твердое тело прижимается к его спине и ягодицам. Пальцы мужчины, смазанные и горячие, коснулись его входа, надавили. — А-а-ах! – Антон вжался лбом в прохладную плитку. Два толстых пальца Арсения вошли в него почти без сопротивления, но ощущение было иным, чем от его собственных пальцев или игрушки – чужих, властных, наполненных намерением. Арсений двигал ими медленно, разводя в стороны, нащупывая ту самую точку внутри. Антон застонал, когда пальцы нашли ее, посылая волны удовольствия по всему телу. — Хороший мальчик, – усмехнулся Арсений, его голос звучал хрипло и по-зверски. – Так размяк для меня. Ждал. Он вынул пальцы. Антон услышал, как Арсений намазывал смазку на свой член, громко, шумно дыша. Затем – тупой, горячий нажим в самое уязвимое место. Антон замер, ожидая боли, наслаждения, всего сразу. — Расслабься, – прошептал Арсений, его губы коснулись влажной кожи между лопатками Антона. – Прими меня. Весь. Он вошел. Медленно, но неумолимо, растягивая, заполняя. Антон вскрикнул – не от боли, а от невероятного чувства полноты, подчинения, от осознания, что это он, Арсений, входит в него. Его пальцы скользнули по плитке, он сжал глаза, пытаясь вобрать в себя каждое ощущение. Жар, трение, невероятная теснота. Арсений замер на мгновение, погрузившись до конца, его руки сжали Антона за бедра так крепко, что пальцы впились в плоть. — Боже... Антош... – его голос был прерывистым, диким. – Ты... невероятен. Затем он начал двигаться. Сначала медленно, вытаскивая почти полностью и снова вгоняя себя в горячую, сжимающуюся вокруг него плоть. Каждое движение заставляло Антона стонать, его тело само подавалось навстречу толчкам. Шум ливня действительно заглушал их звуки, превращая ванную в их личный, изолированный мир страсти. — Да... вот так... – шипел Арсений, ускоряя темп. Его руки скользнули вверх, под футболку Антона, сжимая его живот, грудь, задевая соски. – Мой мальчик... Мой хороший... Как ты меня принимаешь... Антон терял связь с реальностью. Его мир сузился до жаркого тела за спиной, до влажного дыхания на своей шее, до невыносимо сладкого трения внутри, до грубых рук, исследующих его тело. Он скулил, мычал, его ноги дрожали, но Арсений крепко держал его, не давая упасть. Удары становились резче, глубже, целенаправленнее. Арсений нашел его простату и бил в нее снова и снова, вырывая у Антона нечленораздельные крики наслаждения. Предчувствие оргазма, острое и неумолимое, сжимало его низ живота. — Арсений... я... я сейчас... – он захлебнулся, не в силах выговорить. — Кончай, – приказал Арсений властно, его рука соскользнула вниз, обхватила вздымающийся, истекающий смазкой член Антона. Несколько сильных, точных движений – и Антона выбросило в пучину. Он закричал, вжавшись лицом в стену, его тело сжалось в спазме вокруг члена Арсения, изливаясь теплой влагой на руку мужчины и на плитку пола. Казалось, его разрывает на части волнами невероятного наслаждения. Ощущение сжатия внутри довело Арсения до края. Он вогнал себя в Антона еще несколько раз с грубой силой, его движения стали хаотичными, а затем он замер, вонзившись до упора, с хриплым стоном выплеснув свою горячую полноту глубоко внутрь парня. Его тело напряглось, дрожа в последних судорогах оргазма, руки все еще мертвой хваткой держали Антона за бедра. Они стояли так, прислонившись к стене, тяжело дыша, обливаясь потом, пока волны удовольствия медленно отступали. Шум дождя за окном снова стал различим. Арсений первым пришел в себя. Он медленно выскользнул из Антона, заставив того слабо постанывать от чувства пустоты. Мужчина повернул парня к себе. Лицо Антона было раскрасневшимся, губы опухшими от прикусывания, глаза блестели влагой и остатками невероятного переживания. Арсений притянул его к себе, крепко обнял, его губы нашли губы Антона в жадном, влажном, усталом поцелуе. В нем не было прежней хищности, только глубокая, почти нежная, животная удовлетворенность. — Мой мальчик, – прошептал он, касаясь лбом лба Антона. – Моя прекрасная, запретная слабость. С кухни донесся зов Майи: — Арсений? Антон? Глинтвейн готов! Вы скоро? Они встретились взглядом. В глазах Арсения вспыхнул прежний огонек – хищный, насмешливый. Он приложил палец к губам Антона, веля молчать, затем наклонился и слизнул каплю спермы с его живота. Парень вздрогнул. — Сейчас выйдем, Майя! – крикнул Арсений, его голос звучал почти нормально, только чуть хриплее обычного. Он быстро натянул треники, бросил Антону его шорты и трусы. – Одевайся. Быстро. Антон, все еще дрожа, подчинился. Он чувствовал липкость между ног, слабость в коленях и головокружительное чувство опустошенности и счастья. Арсений уже стоял у раковины, умывая лицо холодной водой. Он поймал взгляд Антона в зеркале. И улыбнулся. Той самой улыбкой – слишком личной, слишком интимной, слишком обещающей, что это только начало. — Пойдем, мой мальчик, – сказал он тихо. – Нас ждет глинтвейн. И... еще много вечеров. Он открыл дверь ванной, выпуская наружу запах секса и влаги, и жестом велел Антону идти вперед. Он покраснел, но улыбнулся в ответ. Игра была окончена. Началось нечто большее. Нечто опасное, порочное и невероятно сладкое. Под аккомпанемент бесконечного питерского ливня...