Птицы летят к морю

- Эй, Эрен, ты еще долго будешь спать? – мальчишеский голос раздался сверху. Окликнутый мальчик, Эрен, открыл глаза и вопросительно уставился на друга: тот казался каким-то другим. Зейн висел головой вниз на ветке дерева, под которым Эрен случайно уснул. В этом не было ничего странного – Зейн никогда не сидел на месте дольше минуты и всегда стремился забраться повыше. Как дворовой кошак. - Ты, вроде бы, был выше? – спросил Эрен, искренне недоумевая. Друг казался каким-то маленьким, словно должно быть иначе. - Ого, ты так впечатлен моим ростом! – просмеялся друг - Идем, скоро стемнеет и Микаса будет за тебя беспокоится. – сказал он, спрыгнув с дерева на землю. За него самого, значит, не будет. Подхватив перевязку с хворостом, и повесив ее на плечи, Зейн подал руку сонному другу. Эрен встал с земли, опираясь на протянутую руку. Тоже водрузил на плечи перевязь с сухим хворостом, мимолетно отметив ее странную легкость: наверное, Зейн опять забрал себе половину ноши, чтобы «потренироваться». Только собрался возмутиться очередному самоуправству друга, как почувствовал на щеках горячую влагу, а губы уловили что-то горько-соленое. Слезы. Сам не понимал почему- просто плакал, хотя все казалось обычным: Зейн пританцовывал по пути домой, напевая вполголоса, совершенно не стесняясь прохожих. Черные волосы друга подхватывались порывами ветра, а серые глазавремя от времени посматривали на Эрена: ни то проверяя, ни то беспокоясь за непривычную тишину мальчика. Зейн не спрашивал про слезы. Эрен пытался понять, почему же вдруг заплакал, может сон был тому причиной, но ничего не приходило в голову. Сон казался далеким и зыбким, что могло вызват слезу – не ясно. Дорога к дому проходила сквозь оживленную городскую улицу – лавочники зазывали покупателей, семьи прогуливались с детьми, солдаты Гарнизона снова выпивали в проулке. Лица патрульных были столь же алыми, как розы на нашивках их формы, а пьяные голоса разносились по всей площади. Эрен уже хотел было подойти и отчитать их, но отвлёкся на Зейна: тот снова очаровал владелицу пекарни так, что она накладывала ему уже полный пакет горячего хлеба. Стоило им пройти дальше по улице, как Зейн получил еще два яблока от лавочника, маленькую записку от соседской девчонки, бутылку свежего молока от молочника и много-много улыбок. Зейн умел и любил быть в центре внимания, а Эрен любил получать от этого плоды. Так и сейчас, друг поделился яблоками и булочкой, так что до дома мальчики дошли уже сытые. Мама будет снова ругаться. - Давай сгрузим ветки и пойдем на площадь? Можно еще погулять до заката. – спросил Эрен. Решительно не хотелось сидеть сегодня дома: погода была замечательной. - Возьмем с собой Микасу, думаю матушка ее совсем загоняла. - Зейн согласился мгновенно. Его никогда не приходилось долго уговаривать или просить, он всегда был готов к действиям. Мама и Микаса, как и ожидалось, нашлись на кухне. Девочка совсем не выглядела уставшей, словно ничего сложного не делала, хотя мальчики понимали, как тяжело весь день готовить и убираться. Впрочем, на предложение погулять, Микаса ответила с энтузиазмом и тут же убежала искать свои ботинки. Зейн в это время оставил свои «трофеи» на столе, получил от мамы легкий подзатыльник: за кокетство; и направился к двери. Когда Микаса к ним присоединилась, Эрен снова отметил, как сильно она похожа на Зейна: те же черные волосы, серые глаза и светлая кожа. Близнецы и впрямь могли бы сойти за отражение в зеркале, если бы не разница в росте — Зейн вытянулся недавно и теперь возвышался над сестрой почти на пол головы. Ну и короткая прическа – брат-близнец отращивать волосы не стремился. Отец однажды назвал их каким-то странным словом — "однояйцевые", но Эрен предпочёл не уточнять, что это значит. На площади прозвенели колокола, извещающие о знаменательном событии – вернулись члены Разведкорпуса с последней экспедиции за стены. Дети сразу бросились туда: им не терпелось увидеть процессию. Прибежав, они во все глаза уставились на прибывших солдат - их развивающиеся зеленые накидки с Свободы – парой скрещенных крыльев, на сильных породистых коней…и мрачные лица. Никто их солдат не улыбался, головы были опущены, а шаг – быстрым, чтобы не вызвать желание толпы задать лишние вопросы. Толпа тоже не улыбалась. Матери с тревогой рассматривали неровный строй – искали своих сыновей и дочерей. Некоторые, увидев родное лицо, счастливо прижимали руки к груди и успокоено выдыхали; другие, которым повезло гораздо меньше, горестно опускали глаза, стремительно заполняющиеся слезами. Один из солдат отчайно кричал, тот что стоял во главе строя: - Мы снова облажались! Мы совершенно ничего не добились! Я оказался ни на что не способен! Глупец, решивший поиграть жизнями вверенных ему людей!!! Мы не смогли узнать «откуда они пришли»! Мы так и не выяснили самого главного!!! – солдат, капитан будет верно сказать, убивался. Казалось, что он хочет лечь в гроб вместо всех погибших в этой вылазке, заменить собой каждого потерянного товарища. Но толпа была глуха к его страданиям. - Получается, наши деньги уходят на то, чтобы подкармливать этих тварей. Сами же отправляем им на закуску наших людей. – цинично заметил кто-то, стоявший в глубине толпы. Эрена моментально разъярило отношение этого человека к солдатам, к ситуации, даже к самой жизни – он кинул в него камень. Мужчина, получив удар, тут же схватился за пострадавшую часть тела, оборачиваясь назад с самым злым выражением лица. Взрослый уже было хотел начать кричать на Эрена, но наткнулся взглядом на стоящего рядом Зейна, который примирительно махал руками. Суровый взгляд пригвоздил детей к земле, но дальнейших действий мужчина не предпринял. — Ты с ума сошёл?! — прошептала Микаса, резко дёргая его за рукав, — Маме снова донесут, что ты безобразничаешь! – девочка выглядела искренне расстроенной. Зейн мягко положил руку на ее плечо, и она доверчиво посмотрела на брата. Зейн всегда дарил спокойствие своей беззаботностью и оптимизмом – невозможно было не улыбнуться, глядя в веселые глаза. Эрен все еще был взбешён и успокаиваться был не намерен. - Да этот мужик в жизни пальцем не пошевелил, чтобы узнать, что там, за стенами! Только и сидит ровно, и не дергается, как свинья в загоне. Что он понимет!.. – Эрен продолжал возмущаться, пока они уходили с площади. Его звонкий голос хоть и был громким, пока, к счастью, никто не обратил на них внимания. - Оставь его, еще нервы попусту тратить. – голос Микасы напротив, звучал очень тихо, так, чтобы ее слышали только братья. Зейн ничего не сказал, но выглядел согласным скорее с Эреном: поведение мужчины для него тоже было противным. Домой заходить в расстроенных чувствах дети не делали – нечего портить маме настроение кислыми лицами; поэтому направились дальше по улице. Брусчатка постепенно сменилась на уплотненную землю, улочки стали уже, по мере продвижения в глубь города. Из-за стены ближайшего дома послышался насмешливый противный голос мальчишки: - Ну что, еретик, не нравится, когда бьют? Так ударь в ответ! – задира прижимал к стене светловолосого мальчика, держа того за грудки. Рядом находились его подпевалы, посмеиваясь и подкидывая своему лидеру идеи для оскорблений. Эрен быстро узнал в жертве хулиганов своего друга – Армина, но не успел даже закричать, как мимо него стремительно пронесся Зейн, начиная драку. Точный удар ноги Аккермана пришелся в бок задиры – тот упал на землю, скрючившись от боли. Хулиганы повернулись в сторону напавшего мальчика сначала с агрессией, а после, поняв кто перед ними, подхватили незадачливого лидера под руки и стремительно скрылись за поворотом. Зейн побежал за ними. Микаса и Эрен тем временем подошли ближе к Армину, горестно застывшему на земле. Друг был на грани слез и выглядел потрепано. _Эй, Армин, давай помогу! – произнес Эрен, подавая руку блондину, но тот ее не принял. Опираясь на стену, с трудом, но Армин поднял сам, выдавливая улыбку. - Ничего страшного, они почти не били меня, в этот раз. Не успели. – сказал Армин, стараясь выглядеть бодрее, но Микаса все разно держалась рядом, чтобы помочь. - Это "в этот раз" не должно быть нормой, — сказала Микаса глухо, вытирая платком кровь у него на щеке. — В следующий раз зови нас. Друзья устроились на берегу реки, чтобы передохнуть. Солнце клонилось к закату, но было ещё светло – голубое небо едва ли тронули нежные розовые и золотые оттенки. Речка сверкала прозрачной водой, отражая красивый цвет небес и тени птиц, пролетавших над ней. Эрен уловил взглядом одну из теней и задрал голову вверх, чтобы разглядеть её владелицу. Ворона стремительно пролетала над городом, удаляясь от стен, от людей, от их запертого существования. Куда-то далеко, к свободе. Возможно, эта птица долетит до загадочного соленого моря, про которое рассказывал Армин, а может, и дальше – до песчаных гор и порей огня или до холодного снега. В общем туда, куда Эрен пока не мог попасть. Но это только пока… Не успел мальчик додумать мысль, как земля вздрогнула. Послышался оглушающий рокот грома и прямо у стены сверкнула золотая молния. От каменного монолитного строения повалил пар. Дети резко подорвались с земли и побежали к стене, чтобы разглядеть все поближе. Но то, что они там увидели, они никогда не смогут забыть. Ярко-красная огромная рука, с обнаженными белесыми сухожилиями, схватилась за стену. - Не может быть! – шокированно воскликнул Армин рядом. – Стены высотой пятьдесят метров, не может же…- его голос звучал уже испуганно. - Титан. – выдохнул Эрен – пытаясь собраться с мыслями. Но времени у него не было. Вслед за рукой появилась голова, глаза титана рассматривали город в течении пару секунд, после чего грохот раздался вновь. Только другой. Грохот разломанной стены. Сносящая волна сметала людей, хлипкие крыши, вырывал растения с корнем. В этот момент человечество вспомнило. Какого жить под гнетом титанов. Титаны стремительно заполнили дыру в стене, их манила возможность зайти к людям. Трехметровый чудища были самыми маленькими из них, все имели уродливые лица и крайне жуткие движения, неестественные. И все, абсолютно каждый желал только одного. Жрать людей. - Стена..- голос Микасы раздался справа, но Эрен мало обратив на него внимания, находясь в каком-то шоке. - Он пробил стену. – Армин слева вновь повторил то, что ясно видел перед собой. Все, о чем мог подумать Эрен это - Мама! Зейн! Они не знают о титанах! – он бросился в сторону родного дома, подозревая, что Зейн мог вернуться туда после драки, чтобы успокоить маму и помочь накрыть на стол к ужину. Как обычно. Эрен и Микаса бежали быстрее, чем когда-либо в жизни, Армин быстро отстал от них. Пробегая мимо очередного разрушенного дома, они лишь могли надеяться, что их остался цел и невредим. За их спинами титаны шагали вперед, словно на экскурсии, рассматривали улочки города в поиске жертв. Их шаги отдавали дрожью, но дети не обращали внимания, стараясь быстрее добежать к дому и умоляя о сохранности жизней родных. Мамы и старшего брата. Но их молитв никто не услышал. Дом был разрушен огромным обломком стены. Даже не отдышавшись, дети лихорадочно начали искать глазами хоть кого-нибудь и наткнулись на маму. Она лежала, погребённая под досками обвалившейся крыши. - Мама! – закричал Эрен, подбегая к завалам и тут же пытаясь освободить маму из ловушки. – Микаса, помоги мне! – он изо всех сил толкал балку наверх, она даже слегка поддавалась его усилиям, но недостаточно. - Мама, ты не видела Зейна?! – Микаса спросила женщину, о том, что тревожило больше всего. Она толкала балку дрожащими руками, стараясь не дать волю панике от мысли, что брат-близнец оказался похоронен под ними. - Что? Зейн не с вами? – женщина выглядела испугано, она боялась даже не своего положения, а потери одного из детей. Дети не успели ничего произнести – к дому медленно направился титан. Широко улыбаясь, титан шел по направлению к детям и матери, явно заинтересованный только в них. Рядом пробегали солдаты, и Эрен уже понадеялся на спасение, как мама вдруг прокричала: - Возьми детей и убегай! – голос женщины звучал надломлено. – мои ноги раздавило, я не смогу идти. - Я тебя понесу! – Эрен не сдавался, стараясь спасти маму от гибели, но его уже никто не слушал Ханнес схватил детей и побежал. Эрен вырывался из рук, он пытался остаться с матерью и помочь ей, ему казалось – еще маленькое усилие и все бы получилось. Ханнес бежал быстро, быстрее чем когда-либо в жизни, быстрее чем на учениях. В ушах звучали последние благодарности женщины, которую он оставил умирать. - Нет, Ханнес, отпусти! Там мама, мама осталась, ты не видишь?! Мы должны ей помочь, Ханнес! – Эрен не сдавался, он рвался назад, к маме, он старался вырваться. На миг он отвлекся на мужчину, чтобы ударить его, чтобы выбраться как… Раздался женский крик Крик, который Эрен запомнит на всю жизнь Голос его мамы сорвался, таким страхом был наполнен этот крик. Она пыталась вырваться из лап титана, как Эрен пытался вырваться из рук Ханнета. И, как и у сына, у нее не вышло. Хруст Хруст ХРУСТ Звучал ли он так долго на самом деле, либо в голове Эрена не осталось ничего кроме него, точно не сказать - НЕЕЕЕЕЕЕЕТ!!! – второй крик раздался на улице. Но совсем другой. Крик раненного зверя, сломанный, сорванный голос мальчишки, который, казалось, умер вместе с матерью в этот момент. Эрен не помнит дальнейший путь: он что-то говорил? Делал? Кричал? Для него ничто не имело значения На корабле, отправляющегося за стену Мария, его кто-то прижал к груди в объятиях. Его и Микасу. Эрен практически полез в драку, когда сверху раздался голос - Выжили… - голос Зейна, сжимающего в своих руках самых дорогих людей в своем мире. Непривычно было слышать в нем такую боль, одновременно с облегчением и страхом. Эрен вжался в старшего брата в том же чувстве. На грани сознания мелькнул стыд: он забыл о брате, когда полез спасать мать, и не вспомнил о нем, не сказал Ханнету. Благо, Зейн смог сам спастись и добраться к кораблю. Корабль плыл по реке, дети прижимались друг к другу, сидя прямо на деревянном полу. К ним присоединился Армин, радуясь, что его друзья целы. Но на лицах детей не было и грамма счастья или спокойствия. Только скорбь сковывала их черты. Казалось, что они спасли от жуткой трагедии, которая оставит свой след, но останется в прошлом. Но ранам не суждено зажить так легко. Раздался грохот. Врата стены Мария разлетелись от удара титана - но не обычного, а покрытого броней, словно состоящей из костей Ворота стены Мария уничтожены, вокруг паника, но дети почти не слышат ее за гулом своих мыслей. Их ддом уничтожен, их мать съедена чудовищем, а будущее навечно окрашено кровью. Они никогда не смогут вернуться, никогда не услышат родной голос, не получат ласку ее рук. - Я сотру их с лица земли..- тихий голос Эрена звучал как никогда холодно и злобно - Я найду этих ублюдков..- голос Зейна как никогда был полон ненависти. Голос, который до этого никто не слышал даже разраженным. - И уничтожу всех до единого!!!!!!! – голоса мальчиков слились в единый поток ярости и чистого, незамутненного желания убивать. Так началась история о крови, семье и возмездии.