После концерта

      Музыка долбит в уши, флуоресцентное освещение скрывает слезы и следы от помады на лицах танцующих людей. Концерт группы Щенки. Громко, грязно, безудержно. В зале шумно, липко, воздух наполнен запахом дым машины, все кажется ненастоящим. Максим Тесли рвет колонки, скандируя слова песен. Каждое слово отдается стуком в сердцах слушателей.       Ника стоит среди толпы своих друзей. Танцует отчаянно, будто задыхающийся человек, дорвавшийся до кислородного баллона. Видеть перед собой человека, которого ты годами слушала в наушниках, убедиться что он настоящий, из плоти и крови, это...сумасшедшее ощущение. Кажется, она может протянуть руку и прикоснуться к нему, ощутить разгоряченную кожу под пальцами, она даже порывается, но не делает этого. Лишь смотрит.       Играет "День отца", голову сразу заполняют тщательно откладываемые ранние мысли о детстве. Слезы щиплют ее глаза, стекают по лицу, она не утирает их. В какой-то момент ей кажется что Максим посмотрел на нее. Потом понимает, не кажется. Тесли держится за стойку микрофона и поет, глядя на нее в упор. Глаза в глаза. Он видит Никины слезы, то с какой горечью и болью она пропевает слова песни, вторя ему. Это длится пару мгновений, но кажется бесконечным. В зале тысячи людей, многие из них — травмированные маленькие девочки, кто-то без отца, а кто-то рос с таким, что лучше бы не было. Но все же среди толпы он выбрал смотреть именно на нее. Ника чувствует мурашки по коже, пока она выплескивает всю боль в словах песни, глядя в глаза любимого артиста. — Я тебя не знаю, я тебя не видел, — Срывается с ее губ уже хриплым шепотом, слезы капают с подбородка. Кто-то из друзей тормошит ее за плечо, но ей все равно, все что существует для нее сейчас это Максим, смотрящий ей в глаза, раздирающий собственными руками ее грудь и рвущий на части сердце. ***       Кончился концерт. Музыка резко стихла, тишина резала уши хуже, чем басы. Ника отделилась от компании друзей, отшатнулась в туалет. Чуть дрожащие после всплеска эмоций пальцы нащупали телефон. Иконка инстаграма. Сториз. Ника выставила фотографию на фоне сцены, в шутку отметила аккаунт Щенков и подписала «Максим, зови в гримерку, если не трус». На кураже здравый смысл давал сбой, оставляя место бесшабашному веселью. Умыв лицо, девушка посмотрела на себя в зеркало и стала поправлять макияж, поправляя стрелки и помаду. В тот момент, когда она красила губы, телефон завибрировал, раздался характерный звук уведомления «Думай, думай...» Краем глаза Ника глянула на экран, и глаза ее тут же расширились от удивления.       «А ты заходи, если хочешь.»       Он написал ей. Предложил зайти в его гримерку. Шутит? Максим все же был под веществами во время концерта и не понимает что пишет? Помада замерла в руке, она пару минут смотрела на экран, пока тот не потух. С одной стороны — это же чушь, неудачная шутка. Но интерес уже начал скручиваится тугой пружиной в груди...       Пройдя мимо охранников, девушка потянула за ручку двери с надписью «гримерка».       Здесь пахнет сигаретным дымом, на столе пивные бутылки, стакан с разлитым содержимым, полные окурков пепельницы. Стол, стул. На нем Максим, не тот эпатажный как на сцене, а уставший, настоящий, живой. Ее трясет. Он протягивает ей сигарету. — У тебя взгляд такой, будто ты уже все знаешь. А ведь тебе еще восемнадцати даже нет? — их пальцы сталкиваются, когда она берет сигарету — Не рано тебе еще на такие концерты ходить? — А тебе не поздно отвечать фанаткам на сторис?       Тесли улыбается, смотрит на нее и кивает в сторону стоящего рядом стула. Она делает шаг к стулу, опускается на него. Смотрит на него, не может поверить что все что происходит — правда. Максим наклонился и уперся локтями в колени. Он смотрел в ее глаза, видя в них все переживания, всю неуверенность. — Я знаю, как бывает. Когда все вокруг, вроде бы, живые, и музыка громкая, и все должно быть хорошо...а внутри как в пустом зале после концерта. Эхо только, — голос его тихий, чуть осипший из-за криков на сцене.       Девушка кивнула. Ее плечи вдруг дрогнули. Она резко вдохнула, будто что-то порвалось.       Максим молча встал и притянул ее к себе ближе. Осторожно, но твёрдо — как будто знал, что ей сейчас нужна не нежность, а надежность. Обнял, обеими руками, поставив подбородок ей на макушку. Ника уткнулась лбом ему в плечо. Он знал ее несколько минут, она его — всю жизнь, в наушниках. Она просто сидела, уткнувшись в него, ему не нужно было ничего объяснять. А он и не спрашивал, лишь обнимал и аккуратно поглаживал по спине. — Знаешь, — прошептал он, спустя пару минут. — тебе не обязательно быть сильной каждый день. Не обязательно быть целой. Некоторые самые лучшие песни пишутся из трещин.       Она чуть крепче сжала его футболку пальцами. — Мне просто нужно было, чтобы кто-то это сказал, — прошептала Ника. — Значит хорошо, что ты пришла.       И в этой душной гримёрке, среди бутылок, дыма и тусклого света, стало вдруг очень тихо. Но эта тишина больше не была одинокой.