Святой и Музыкант

.. Нет, он не был нем, когда все остальные пели. Его песнь звучала, но не каждый мог слышать его прекрасный вокал. Его голос слышали только ходячие мертвецы, люди, что в скором времени должны были покинуть мир, иные же могли застать только общий звон слаженных голосов. Прихожане знали об этой участи темного ангела. Именно участи. Разве ты можешь получить удовольствие от того, что люди приходят в церковь только ради обретения знания о скорой своей кончине, а не ради того, чтобы услышать гармонию голосов в хоре, ни ради того, чтоб насладиться твоими стараниями, в конце концов ни ради веры и Создателя? Это было несправедливо, но судьба не мила с Божьими созданиями, это их дар и их проклятье. Время шло, шли дни, за ними года, боль нарастала с каждым человеком забредшим в церковь, это становилось невыносимым. Из этой проблемы был один и единственный выход, который мог лицезреть Ангел. Прекратить распевать вовсе, буквально лишить себя сердца, но зато сберечь свою тяжелую голову с здравым умом. Он так и поступил, это была вынужденная мера. В скором времени Ангел покинул церковный хор, состоять в нем просто не было более надобности. Темный продолжал посещать храм, службы, проходящие в нем, он всегда являлся раньше других, уходил, соответственно позднее. Будучи в толпе верующих Святой не редко ловил на себе взгляды полные разных чувств, начиная от мольбы, заканчивая безнадёжной угрозой. Спустя время не замечать взоры сотни глаз, обращенных к своей душе, он конечно научился, как и обходиться без своего пения. В один из таких одинаковых, как звезды дней Ангел пересек порог храма раньше обычного времени, направился в глубь зала, но в один момент услышал звучание рояля. Оно не было похоже на то, под которое заливаются участники хора, эта мелодия была малость неряшливой, иногда ноты путались местами друг с другом, а некоторые и вовсе не звучали, словно их никогда не существовало, но все равно, песнь завораживала, цепляла, заставляла дыхание останавливаться. Так и произошло со Святым, он встал, как вкопанный, пораженный вычурным танцем нот. В скором времени в церковь стали подтягиваться остальные прихожане, мелодию перекрыл гул тихих голосов и стук каблуков, впрочем рояль и без того прекратил свою игру, но заметно это стало поздно. Ангелу очень нравилась музыка, услышанная не так давно. Он стал являться раньше в храм, дабы застать игру неизвестного Музыканта. Он приходил, занимал дальнее место и слушал, пока рояль не затихнет вновь. В этой музыке словно отражалась вся жизнь, если не вслушиваться, то композиции казались совершенно индентичными, но если навострить слух, то можно было различить разнообразные переплеты нот, отклоняющиеся от целого звучания, что придавало каждой песне свою особенность, свою историю. Так продолжалось некоторое время, ровно до того момента, как Ангел не решился нарушить звук своим вмешательством. Привычно зайдя в храм он направился на зов клавиш, зайдя за угол тот увидел старенький, но хорошо ухоженный рояль, а за инструментом сидел Парень в довольно простом одеянии, а из под его пальцев лилась музыка. Ангел подошел к музыканту со спины и просунул голову через его плечо. Резкий, неравномерный удар по клавишам, мгновенно остановивший слаженную песнь, раздался из под рук человека. Юноша отпрянул в сторону от испуга, чуть ли не слетев со стула на холодную плитку, если б его конечно не поймал Святой. Темный Ангел посмотрел в глаза Парня с негодованием, разве он мог не услышать цокот каблуков, который раздавался эхом по всему храму? Человек же в свою очередь довольно быстро пришел в себя, убрал руки Святого и поднялся на ноги, слегка поклонившись с легкой улыбкой на лице. —Здравствуй, извини, я не хотел напугать тебя, я-я.. -сказал Ангел растерявшись. Но Юноша ему не то что не ответил, он вовсе довольно быстро устремился по храму вперед и скрылся за дверью для участников хора и людей, что следят за порядком в церкви. Святой остался стоять возле рояля, смотря в след только что ушедшему Музыканту. /Странный парень, если так подумать.. Невзрачная внешность, но душой видимо он не дурен./ -пронеслось в голове у Ангела. Святой подошел ближе к музыкальному инструменту, провел изящными пальцами по клавишам, слегка выдавливая из них звуки. Рояль был черного цвета, в довольно хорошем состоянии, но в некоторых местах краска конечно слезла, где-то были неизвестного происхождения царапины, лак местами начал давать желтизны.. Но инструмент был чистым, без пылинки. Тут Темный Ангел почувствовал прикосновение к своей спине, обернувшись тот увидел Музыканата, держащего в левой руке листы бумаги скрепленные, как у книги. Пройдя к роялю Юноша опустил стойку крышки, вслед за ней и саму крышку рояля, на нее положил своеобразный блокнот, вытащил из нагрудного кармана карандаш и начал что-то писать. Когда Ангел подступил к Парню ближе, тот уже дописал и отдал раскрытую книжонку и грифель в руки Святого. (Приветствую вас, простите меня, что так "сбежал" от вас, но мне нужно было взять это все, дабы понять вас, к сожалению я обделен слухом, не поймите неправильно. Мы можем "говорить" здесь, если вам это не составит труда?) -было написано не бумаге. (Это вы меня простите, что изначально напугал вас и примите соболезнования.. Конечно можем, я буду рад пообщаться с вами..) -ответил Святой. /..Пообщаться с создателем искусства, с взаправду сильным человеком./ -Прозвучали мысли в голове Ангела, в тот момент, когда Юноша прочитал написанное, поднял глаза на Святого и улыбка растеклась по его лицу. Начиная с того дня Ангел и Парень начали общаться, а вскоре все переросло в крепкую дружбу. Юноша играл на рояле свою музыку, местами фальшивую, но трепещущую сердце, а Святой наслаждался ее звучанием, как глотком свежего воздуха, он наблюдал за Музыкантом, восхищался им, слушал "его" затаив дыхание. Они встречались за пределами храма, бродили по живописным местам на природе, улицам их небольшого городка, но по своему красивого. Жизни обоих стали менее тягостными, один мог изливать душу в музыке, его могли услышать и слушали его неслажанную игру, другой же находил в композициях друга успокоение для своей многострадальной души. В скором времени они стали и вовсе неразлучны, а на полках с каждым месяцем количество исписанных тетрадей и огрызков карандашей росло.. .. Две пары сапог в быстром темпе стремились к огромному старому дубу, а точнее к скамье, которая находится под ним. На небе сгущались тучи, уже начинали падать приличного размера дождевые капли, оставлявшие крупные мокрые пятна на одежде. Святой и Юноша промокшие, с мокрыми волосами и перьями, но счастливые добежали до заветного укрытия. Крона дерева была довольно густой и практически не пропускала воды, хотя слабый дождь успел перерасти в ливень. Юноша уселся на скамью и достал из внутреннего кармана блокнот и грифель, а Ангел в свою очередь пристроился рядом тщетно пытаясь распределить сплишиеся перья крыльев.. Дождь был долгим, друзья успели обсудить десятки тем, переиграть во все возможные игры, а в последствии просто стали смотреть в даль, сквозь ливень, на сколько это было возможно. Музыкант взял в руки блокнот, лежавший между ним и Ангелом и начал у нем что-то царапать. (А у тебя есть мечта? Если есть, то какая?) (Да, есть, извини, но посвящать тебя в ее подробности я ненамерен, мечта такая, так скажем несбыточная, я отказался от нее очень, очень давно.. А у тебя в свою очередь, есть какое нибудь заветное желание?) (Да, знаешь, а ведь у меня взаправду есть давняя мечта.. Я ведь бывший музыкант, я стремился создавать, вникать, слушать, но в один момент все просто оборвалось, оборвалось так глупо.. Я бы хотел услышать хотя бы ещё одну песню.. Звук чьего то голоса. Желание дурака, знаю, это ведь невозможно с моей то ситуацией, но.. Так хочется, ты даже не представляешь..) -Было написано на чистом бумажном листе, малость промокшем. Подняв глаза от текста Святой взглянул на Юношу, тот сидел, поставив одну ногу на скамью, а на нее опустив ладони и голову, взор его был уставшим, а губы изогнулись в грустной улыбке. ..Спустя время ливень начал терять свои силы, а ветер начал счищать с неба грозовые тучи, оставляя местами безобидные тусклые облака. Друзья поднялись со своего места и спустившись с холма, направились вдоль старых домов, продолжая свою приостановленную прогулку. *** /Эй, куда ты тащишь меня в конце то концов? Остановись!/ -Могло только и прозвучать в голове у Юноши, но написано на бумаге быть не могло. Ангел ворвался к пареньку в четыре часа дня, стащил того с постели, очень торопливо натянул уличную одежду на него и вот два героя уже бежали под фонарями по улочкам и закоулкам: один сонный и ошалелый (если человек глух, то неужели вы думаете, что он потерял и слышимость вдохновения, чтоб не сочинять нечто по памяти под покровом темноты?), второй полный рвения, странного вдохновения и еще какого то чувства, которое Юноша не смог точно определить в лице Святого, а жаль. Пронеслись еще пару сотен метров по городку в быстром темпе Ангел и Музыкант остановились. Их взглядам открылась городская площадь, которую украшали к празднику десяток с лишним человек. Святой отпустил руку своего друга, нырнул в карман брюк, выудил оттуда записную книжку и цветной мелок. (Я думал, что мы могли бы с тобой не плохо провести время и помочь горожанам в украшении площади и жилых домов, а после пойти с тобой в одно горячо любимое моим сердцем место, я хотел показать тебе вид, который открывается оттуда. Естественно, если ты согласишься.) - Святой протянул книжонку с открытой страницей и мелком, лежащим на ней в сторону Юноши, тот взял ее в руки. (Ты притащил меня сюда без объяснений, чтобы я не смог отвертеться, я правильно понял? Что ж, будем играть по твоим правилам, я согласен.. И все таки. Больше так не делай, я уж подумал, что начался апокалипсис или нечто подобное, идиотом сделаешь.) (Прости.) -Только и было начертано на открытом листе. Взяв из чужих рук свои вещицы Святой убрал их во внутренний карман одеяний, виновато отшатнулся и побрел ближе к горожанам, украшающим деревья фонарями, а крыши домов яркими флажками, цветами, гирляндами. Работа закипела, горожане приняли помощь двух молодых человек с большой радостью и благодарностью, по этому уже спустя минуту снарядили тех всеми возможными прелестями каждого праздника: Святой стал помогать шустрым мальчишкам привязывать воздушные шары к крышам домишек, высоким заборам, фонарям, попутно сражаясь с ним за возможность вешать флажки между зданиями, а Юноше в свою очередь дали более безопасную работу, такую как разносить угощения к заранее приготовленным ларькам, расставлять фонари, помогать местным с украшением улиц и расписывать горшки для бонсаев.. Спустя какое-то время помощников становилось все больше, а вокруг все краше и краше. Ближе к одиннадцати вечера все было готово: все улицы, да что там, все закоулки и переходы сверкали светом фонарей, покачивающихся на ветру, окна домов пестрели от росписей, а деревья выглядели, как сказочные растения благодаря цветам и гирляндам на их ветвях. Дети резвились, играли в затейлевые игры между собой, некоторые из взрослых в свою очередь притащили с собой музыкальные инструменты и вот из центра города зазвучала затейлевая мелодия, на кружение нот которой в домишках распахивались окна и оттворялись двери. Юноши и девушки кружились вокруг новообразованного оркестра, каблуки стучали в такт мелодии, руки вздымались к небу под гармонию звуков. Вокруг танцующих неподалёку стояли более старшие люди, вспоминая свою молодость, раскрывая воспоминания за чашкей чая или чего по крепче в компании милых людей, а более юные дети стаскивали с прилавков сладости, пока женщины были отвлечены и заняты приятными беседами. Святой тоже наблюдал за всей этой праздничной суматохой, она вовлекла его в себя, вскружила голову и почти дала позабыть о неприятных, но желанных мыслях, но вдруг кто-то потянул за рукав. Юноша вовсе не смотрел на Ангела, он из под лобья вглядывался в музыкантов с белой завистью, но явной грустью. Святой положил руку на голову Парня и растрепал тому волосы, пожалуй, что через чур сильно, поскольку руку Ангела сразу схватили и подняли выше. Юноша сдвинул брови домиком и угрожающе посмотрел на друга, а тот просто в ответ рассмеялся не сдержавшись. Освободив свою кисть от чужих пальцев и взяв рядом стоящий фонарь Святой поманил Музыканта за собой, в сторону леса. Недолго думая тот последовал за ним. По дороге не происходило ничего не обычного, только свет огня в светиле озарял лесную тропу. Лес безмолвствовал, ни дуновения ветра, ни звука диких животных, словно все замерло, остановилось и только ветки и прошлогодние листья хрустели под ногами, даже Юноша чувствовал, что что-то не совсем так, как должно быть в обычную ночь. Музыкант случайно напоролся на спину остановившегося друга, чуть не сбив того с ног, но тот успел среагировать и устоять. Взглянув из за плеча Святого Юноша сам встал, как молнией пораженный. Их взглядам открылась великолепная картина: за ветвями темнеющих деревьев, на склоне горы виднелась старая каменная беседка, довольно разрушенная, крыша обвалилась и сооружение походило скорее на своеобразный колизей, но оно все равно не потеряло своего величия и шарма. Вокруг нее кружились светлячки. На перилах стояли потекшие от жара свечи, с того, что еще можно было назвать остатками крыши свисали ползучие растения, а с самого сооружения взгляду представлялся образ озера, мерцавшего под мягким светом полнолуния. Юноша двинулся вперед. Остановившись у края беседки и облокотившись на перилах Музыкант стал вглядываться в ночной пейзаж, неужели Святой мог скрывать от него такую прелесть всю их дружбу, это был обидно. Шарясь по карманам Юноша вытащил скомканный лист бумаги и огрызок карандаша. (Ты не представляешь, как я рад побывать тут, это просто великолепно.. Думаю, что если б я знал несколько лет назад, что рано или поздно познакомлюсь с таким человеком, как ты, то я просто был бы сча..) -Мысль не была дописана, рука дрогнула. За спиной раздалось тихое пение. Звук в тишине. Точно звучание, не галлюцинации вызванные черезмерной апатией и тоской, не сладкие мечты, появляющиеся под тьмой, лежа на постели. Обернувшись, Музыкант в шагах трёх от себя увидел Ангела, с высоко задранным к небу лицом. Стеклянные глаза от слёз Святого заметить было тяжело, они так и остались без внимания. Юношу приковал к себе голос. Пение, сначало тихое, едва слышное приобретало все больше сил, мелодия переставала дрожать, становилась все ярче и громче, но грустнее, словно ветер завывал во время сильного шторма и гроза грохотала на фоне сонных гор. Веки стали не способны сдерживать солёную тоску и благодарность и капли покатились из глаз Юноши на лист бумаги, который так он и держал в своих ладонях. Песнь вобрала в себя все, все возможные жанры музыки, звучание музыкальных инструментов, треск природы, шум городов. Она была всем и ничем одновременно. Руки била сильная дрожь, лицо не могло выразить определенных эмоций, только глаза оставались подвижными, а уши болели от внезапного чуда. Ангел опустил голову и приблизился к Юноше, взял того за ладонь и талию и стал медленно кружить по каменной плитке в такт своему голосу, стука каблуков все равно услышать было не дано. Слезы высыхали от внезапно подувшего ветра и собирались вновь в ручейки от потока эмоций. Две фигуры кружились в глубине ночного леса, увы, у одного в уме было пусто, а у другого было то, что представить обычному человеку себе было бы тяжело и скверно. Спустя какое то время голос Ангела стал слабеть и затих вовсе. Танец так же остановился, Святой с неособой охотой отпустил своего партнера по танцу, убрал руки в карманы и смотрел стеклянными глазами в лицо Юноши, который с большим усилием старался придти в себя от оцепенения. Как только мир вернул свои тусклые краски забрав яркие, Музыкант, нелепо улыбавшийся своим взглядом чужому, дрожащими пальцами расправил листок бумаги и начал пытаться правильно взять в руки карандаш, чтобы высказать хоть что-то. Он опустил голову, наставил карандаш на строку и стал выводить кривые буквы, но в момент рука прекратила дрожать и писать. Лист бумаги внезапно стал каким то тяжелым, а карандаш каменным. Что-то липкое потекло по коже, живот пронзила внезапная острая боль. Ввронятый лист подхватил ветер и унес в сторону озера, взгляду открылся нож, торчавший из области кишечника, а на рукоятке до боли знакомая рука. С большим усилием подняв взгляд и устремив его вперед Юноша увидел лицо друга. Лицо не выражающее ничего, только красные глаза и дорожки из слез выдавали эмоции. Кривая усмешка и негодование застыло на лице Музыканта. Поверить в происходящее было сложно, хотелось думать, что это просто кошмар, который внезапно затмил сладкий сон. "Прости" застыло на губах Святого, но не было вымолвленно. Слишком много мыслей пронеслось в этот момент, но их быстро заглушила внезапная вспышка боли, вопль вырвался из глотки, нож провернулся внутри переминая органы в кровавую кашу и был резко вытащен из плоти. Музыкант грохнулся на колени, в глазах все вертелось и темнело, руки хаотично давили на живот, пытаясь сдержать кровотечение, но тщетно. —Что с тобой? -Пытался вымолвить Юноша, но вышел только несвязный набор звуков. Ангел стоял над другом судорожно стискивая нож в руке, одеяние покрылось, словно распустившиеся бутоны маков каплями крови. Ноги сами подкосились не выдержав вес остального тела и глазам открылась жуткая картина. Он сделал это сам, решился на это по собственной воле, никто его не просил вершить это. Нож взметнулся к небу. Еще один крик боли. Еще больше брызгов на каменной плитке. Кровь в легких и горле. —Прости. Прости. Прости. Прости. - Слова сплетались воедино, превращались в молитву к пустоте. Что начато, то должно быть закончено, нельзя идти судьбе наперекор, нельзя было помочь уже после первого удара, после первых нот выдавленных из глотки в тот миг. Музыкант лежал на холодном полу без чувств, лужа крови растекалась под его бездыханным телом, только обломок карандаша все так же стискивали изящные пальцы. Ангел сидел на коленях в тишине и смотрел сквозь труп, мысли словно затянул туман. Внезапно безмолвие леса нарушил еще один душераздирающий крик, стон боли и отчаянии. Слезы полились словно водопад, пальцы царапали каменную плитку и вырывали волосы на висках, выдавить хоть хрип из легких в последствии не удавалось. Небеса лишили голоса. В настоящее время местные жители городка рассказывают, каждому случайно забредшему путнику истории, что где-то в глубине леса стоит разрушенный храм, по правую сторону от него, там, где восходит солнце из под земли возвышается надгробие, не имеющие каких либо обозначений о том, кто под ним похоронен. Рядом с могилой возвышается статуя скорбящего ангела с перерезанной глоткой и упавшим нимбом на землю. Если взойти на разрушенную беседку под покровом темноты, то можно услышать завывание ветров, похожее на церковную песнь, звучащую за упокой.