Воспоминания и кухонный нож.

алая субстанция испачкала руки, кровь была везде. её цвет - это символ. венозная - темная, густая, капли не растекаются сразу, а держат свою форму, но стоит ей пролиться на свет, как цвет играет новыми красками. руки вспыхивали красным, словно с Азура текла не просто жидкость, а нечто большее, живое. словно красного цвета жизнь, окрасила лежащего на душистой траве парня и чужие руки, что были над ним. "Что ты наделал?" последнее проговаривал даже не сопротивлявшийся луч света, единственного света, что поддерживал ту тайма в строю еще очень долгое время. слишком долгое. тихий всхлип, а после грубое, мерзкое пробуждение, как будто что-то выкинуло его из другой реальности. лежащее, скрюченное в позе эмбриона тело дрожит. Ту тайм широко, раскрытым взглядом осматривает свои содрогающиеся руки, воздуха в легких почему-то так мало, точно как что-то заставляет задыхаться, а внутри что-то жалостно ноет. опять сон, сон конченного прошлого. пытаясь прийти в реальность, парень резко оборачивает голову и панически оглядывает рядом умиротворенно спящую фигуру. Азур. он здесь, он жив, он рядом, все хорошо. Тайм почувствовал, как что-то горячее проходится по его губе, он проводит ладонью по собственной бледной щеке. теплая жидкость стекает по ладони - он плачет. птср дает о себе знать... очень редко но очень метко, остатки прошлого бьют в голову, пока сердце безжалостно трепещет от страха. страха, что он проснется, все потеряет, что все это не настоящее, что он - монстр. не то что бы ему было так плохо, как только спектр освободил их, выжившие и осознанные убийцы вернулись к своим привычным жизням, конечно не бесследно, кто-то все еще лечится у психолога, кто-то у психиатра, а кому-то, Ту тайму, повелась удача отсидеть годик в психиатрическом центре. все не бесследно, хоть и от изнурительного, но качественного лечения лекарствами и врачами, ему действительно стало лучше. и Азур из всех сил заботливо старается поддерживать его состояние. но что-то, до сих пор грызет его изнутри, сжирает, поглощает и не выплёвывает, потом отпускает, но вновь приходит и доедает. иногда он осознает что все это лишь его мысли, а иногда верит, что заставляет его без оглядки задыхаться, тонуть. черноглазый ногтями сжимал собственное предплечье, старался прийти в реальность, было так смратно, так противно от себя... он не знает, перестанет ли чувствовать стыд и неумоверную вину, чувствовать, что он что-то по настоящему мерзкое, что-то, что не должно находиться здесь, с ним. лишь только физическая боль помогала иногда прийти ему в себя, успокоиться, осознать где он находится, но теперь знал, что самоповреждение - путь в никуда. он часто этим занимался раньше, достаточно часто, чтоб от плеча до кистей рук остались бледные, иногда выпуклые, а иногда наоборот - впуклые шрамы. они остались в память, о его прошлом, о том, что он сделал когда-то. почему Азур простил его? почему он сейчас лежит такой уязвимый, он что, не насторожен, не боится? пусть тайм и сделал это в полном неадеквате, в полном неведении что он делает, одержимый культом под гнетом своего наставника. разве он не виноват? разве он мог позволить себе убить его? разве не он искренне любил и любит его? разве не он осквернил, очернил, запачкал своего ангела? бывает, очень редко, он представляет, как Азур разрывает своими когда-то до безумия устрашающими щупальцами бренное тело Тайма. как забирает то, что культист отнял у него. как бледный получает долгожданное умиротворение, чувство чужого отмщения, чувство того, что он поплатился, что его наказали, что все это было не зря. парень ладонями трет свои мокрые глаза, а после аккуратно, бесшумно, стараясь не разбудить спящего партнера, поддается вверх с постели. нужно, наверное, прогуляться, подышать... в любом случае, сейчас Тайм не сможет выдержать присутствие Азура так близко, он не достоин, не должен находиться здесь. черноглазый на мгновение застывает уже стоя возле кровати, не в силах обернуться назад, на своего парня, что искренне любит, которого и он не менее, так же сильно, так же застывающе кровь в жилах любит, а после поддается вперед, стараясь разглядеть в ночных потемках комнатную дверь и обдумывая последующие действия. но только тот дотронулся до холодной ручки, как застыл от чужого хриплого, сонного голоса. –Ту тайм? слышится звук трущейся друг об друга ткани одеяла, а после тихий, короткий зевок. Тайм молчит, но оборачивается, не поднимает взгляд, словно смотря в какую-то точку на полу. –Собрался куда-то? в тоне слышатся нотки, такие, как будто Азур улыбался. –..свежим воздухом подышать. –Ночью? Жопу в кровать. –Я не на долго. Тайм не поднимал взгляд, так что темнокожий наблюдал лишь черную, растрепанную макушку. –Жопу. В. Кровать. манерно отчерчивая каждое слово, проговаривал старший, явно давая понять, что такой исход событий ему не по душе. повисла тишина, Азур лишь изогнул одну бровь, осматривая молча стоящую фигуру у двери. Но, все же отошедшую от неё, поддавшуюся вперед, к нему, к Азуру. Не торопясь, Ту Тайм кистью приподняв одеяло, залез под него и улегся, но затих, так и не подняв своё заплаканное лицо в чужие глаза. мысли жрали, жрали да так, что руки все еще вздрагивали, от чего тайм хватался одну за другой, что бы сократить судорогу. он не хотел находиться здесь. Азур вздохнув, понимая что к чему, мягко протянул свои до ужаса мягкие тентакли к телу напротив, трепетно подбирая его под себя и поджимая ближе, так, что бы длинноволосый нежно заключил в теплые объятия холодный комок печали. Ту тайм не сопротивлялся, давал происходить все так, как происходит, лишь отвернул голову в сторону, стыдливо уводя взгляд куда-то в сторону. –Посмотри на меня. Азур говорил ласково, аккуратно рукой обхватывая чужую влажную щеку, дабы трепетно обернуть к себе. Тайм послушно, медля перевел взгляд на близко лежащее, такое изящное милое ему, лицо напротив. ему на миг показалось, что глаза намокли вновь. –Ты плакал? Опять сны? большим пальцем Азур мягко огладил еще не высохшие слезы, словно пытаясь их куда-то смахнуть. внутреннее беспокойство брало верх, ведь прекрасно знал, что переживает его парень, и переживал вместе с ним, разделяя его боль с собой. –Всё хорошо. Я здесь. шептал старший, прижимая так и не ответевшего и не пошевелившегося тайма к своей груди. лишь только потом, черноглазый вяло протянул руки, обхватывая чужой торс и прижимаясь ближе, вдыхая цветочный запах чужих прекрасных волос, пока ощущал, как что-то теплое касается его лба, мягко целуя, как бы забирая чужие мысли прочь. –Спокойной ночи, люблю тебя. последнее что кратко сказал парень, закрывая глаза и утыкаясь в черную макушку. и теперь, Ту тайм не смел возразить, ведь знал, что Азуру рано вставать в свою цветочную лавку, что за год отсутствия Тайма из внешнего мира стала имуществом азура, стала его частью. Он же не хочет, что б азур не выспался и волновался за него? Ту тайм сомкнул глаза.

***

небесное око уже совсем высоко над землей. из окна было видно, как солнце освещало лучами верхушки могучих, древесных крон и крыши небольших домиков да подъездов. яркие стержи пробивались через стекло, заставляя подсвечивать собой все содержимое комнат, словно светиться. Ту тайм стоял, выпрямившись у каменной столешницы и не торопясь нарезал какие-то овощи. хоть и странно, но после больницы он стал часто готовить. пусть и получалось не всегда так вкусно и презентабельно, это действительно доставляло ему какой-то покой, да и Азур никогда не жаловался, даже когда что-то, похожее на нечто в тарелке с рук Тайма, выглядело как паленая рыготня духовки, он всегда без доли сомнений пробовал и угадывал все продукты включенные в это "блюдо". это выглядело смешно. так печально забавно, когда Азур выдавливал из себя "так вкусно", печально забавно, когда натягивал поддельную улыбку спокойствия, пытаясь дать пример и успокоить Тайма от очередного припадка. в этот раз все будет по другому, сегодня он действительно постарается сделать для него что-то вкусное. Азура не было, он рано просыпался и уходил в свою лавку. Тайм пока не работал, раньше его часто гоняли с работы на работу, видите ли, то ведет себя агрессивно и неподобающе с клиентами, то полная нулевая отдача, безразличие к его делу, хамское поведение. Тайм расстраивался, но Азур не очень, он говорил, что черноглазый еще найдет то, что ему нужно, а пока, доходов приличной цветочной лавки хватало обеспечивать их двоих. Тайм старался помогать так, как он мог. черноглазый складывал овощную нарезку в миску. а что было бы, если не было Азура? если бы он его не простил, не принял? честно, Тайм был готов больше к этому, чем к итоговому. теперь он всегда относился к Азуру бережно, как к сокровищу - часто не смел трогать первым, не смел возразить, ведь боялся спугнуть, осквернить, как можно было остаться рядом с этим мерзким куском божьей плоти? о, Тайм раньше часто считал так, пока состоял в культе, считал, что именно его тело - это лишь мясо, принадлежащее для преподношения Всевышнему Спавну, ведь именно его тело избрали для ритуалов в качестве подношения, и он был бесконечно благодарен, потому что это такая честь, служить собственной кровью ради святого его бога. Тайм вышел из едкой религиозной одержимости, это было самое тяжёлое испытание, но травмы, что она нанесла, остались только заживавшими увечьями, что все еще выделяли свой алый сок. как это может быть реальностью? как возможно то, что после того что он сделал, Азур остался с ним, с тем, кто остался безнаказанным. Тайм помнит, как впервые увидел своего партнера через долгое время после его же смерти. помнит, как душил нереально вылизанную, черно-белую картинку Азура, как он задыхался и слёзно молил о пощаде, брюнет четко чувствовал как бурляще пульсирует жизнь в его венах, сжимая хрупкую плоть меж собственных пальцев, и предвкушающе ожидая, как что-нибудь хрустнет. помнил, как его грубо оттаскивали от уже почти бездыханного тела, как он осознал, что ошибся, что это было нереально. он душил эллиота, это была лишь галлюцинация. это было безумие. он безумен. помнит, что первое сказал Азур Ту тайму, только реальный, настоящий! правда, Тайму казалось он упадет в обморок, то ли от бесконечной радости, то ли от бесконечного ужаса, что он взаправду видит хоть и внешне изменившегося, но Азура, его Азура. "–Смотрю, все еще любишь боль?" сказал старший с ненаигранной усмешкой, издевкой, видя, как все конечности культиста покрыты бесчисленными шрамами, как Тайм не шевелится, как его брюхо вспорото насквозь, и даже так, брюнет все еще не предпринимал попытки побега. превозмогая боль, выжимал последние секунды раунда, рассматривая такую родную ему фигуру, такого всё ещё прекрасного Азура.. и страдал, искренне страдал, страдал за Азура, за его гнев, за его любовь. Азур соврал тогда. это была ложь, Тайм ненавидел боль, но всегда, каждый раз она была вынужденой, нужной, во имя Спавна, во имя Азура. почему эта конченная игра была всего лишь иллюзией, всего лишь кодом, почему он не мог взаправду умереть, почему не мог обрести умиротворение? получить помимо страданий и боли, настоящее наказание, отнять настоящую жизнь, то, что не принадлежит ему. Тайм совсем не заметил, как давно перестал резать продукты. не заметил, как содрагаются его руки, мёртвой хваткой кистями хватившие рукоятку, как он смотрел в отражение лезвия такого блестящего, широкого кухонного ножа. ноги подкашиваются, не слушаются. его губы трясутся, его грудь часто, нервно вздымается, воздуха так мало, что бы дышать ровно, словно сейчас он должен упасть, потерять сознание от нехватки кислорода. словно это все нереально, словно его здесь не должно быть. Ту тайм клянется, он все еще чувствует чужую кровь на ладонях, она не жидкая, в ней присутствует вязкость, плотность. её прикосновение влажное, липкое. отчетливо видит её рубиновый цвет, видит лиловые лепестки, бездыханное тело, тело его бесконечной любви. его черты лица так нежны, так притягательны, губы Азура застыли, словно он просто спит, и лишь алые дорожки напоминали, что он больше не проснется. Ту Тайм тянется к чужим губам... дерг! ... дерг! лязг .. тайм судорожно метнул затуманенный взгляд на только по-алевший низ, все внутри пылало, скребло, ныло, ревело, истязало. звуки окружающего мира словно исчезли, остался лишь стреляющий шум в ушах и громкие мысли. воздуха нет, кислород кончился. все... все хорошо, Азур жив, он здесь, он его принял, он рядом.. нет. к черту все эти в порядке! еще одно резкое движение, острого, как бритва лезвия по бледной коже. нервы натянуты до предела, тело словно наполнено электричеством, словно скоро будет взрыв. чувства рваного кромсания собственной плоти слишком долго не хватало ему. грязный, сломанный, недостойный. Тайм резал так, как азур был в ярости, так глубоко, как страдал Азур, так много, как хотел бы стереть себя из реальности. но щеки так горят, он что, снова ноет? нож, с громким, противным лязгком скользнул на пол, пока дочерна окровавленная рука попятилась вслед за хозяином - на пол. пусть и таким путем, эта разрядка была необходима сейчас. сейчас он мог чувствовать. только когда левая конечность вспыхнула ноющим огнем боли, когда половина футболки и штанины длинных шорт не пропитались металлическим запахом алой субстанцией, доказывающий его существенность и бренную жизнь. на душе все еще мерзко. дыхание наконец выравнилось, жадно вбирая в легкие ком желанного воздуха, он решился судорожно осмотреть место собственной мясорубки. со столешницы растянулся узкий, почти полусухой, красный водопад тянувшийся до самого пола, сама столешница была безжалостно испачкана. взгляд метался с безумной скоростью. под самим самоистязанным телом томилась горячая лужа, лениво растекавшаяся с каждой исчезавшей секундой. парень резко дрогнул - током пробило осознание. –Бляять. он суетливо обмазывал взглядом собственную раскромсаную руку, черная, горячая кровь жаром обжигала ледяную кожу, раны зудят, голова раскалывается. –Какой же пиздец. всхлипнул тот на вдохе самому себе, тут же подскакивая с пола и тут же чуть ли не тараня лбом неряшливо запачканую каменную полку. оперевшись другой, "живой" рукой об каменную полку, он тут же сунул изрубленную конечность под кран, одним взмахом врубив ледяную воду. это ведь, должно помочь? Тайм не соображал, теперь разум полонила паника. залитая красным кухня так напоминала Азура, а тремор в руках не унимался. Ту Тайм уже не понимал, в рассудке ли он сейчас или он все еще в шизотепическом бреду. бреду? когда он в последний раз пил свои таблетки? антипсихотики... Тайма так безжалостно рвет после приема этого яда. теперь он вспомнил, почему перестал принимать их. хотелось скорее избавиться от крови, что казалось, запятнала всё небольшое пространство кухни и одежду Тайма. или.. или нужно скорее её остановить? точно! черноглазый мигом ринулся рукой к настенному шкафу, пока с другой быстро смывалась кровь от холодного напора, оголяя взаправду глубокие раны, что моментально выделяли и тут же смывали черную собстанцую, теперь прозрачно-красного оттенка в смыв небольшой раковины. распахнув дверцу шкафчика, в мгновенье нечаянно перевернул домашнюю аптечку на пол. рука дрожала, действия её были неровные, рваные. ноги вновь стали подкашиваться, то ли от паники, то ли от терявшихся драгоценных секунд сока жизни. пластмассовые баночки, коробочки и открытая упаковка бинтов посыпались на пол, оставляя за собой громкий шум. –Нет, прошу. хныкал тот тянясь на уже окровавленный пол и в мигом, чуть ли не утыкаясь носом в пол, падая туда же. конечности совсем не слушались, сердце било по груди. судорожно хватая бинты, зубами схватившись за конец ткани и туго натягивая, он стал накладывать повязку. бинты тут же окрашивались в алый, влажнели, мокрели из-за воды и крови. бледный накладывал грубо, туго. он уже делал это раньше, в раундах, он научен. все будет хорошо. но почему-то обзор темнеет, словно мрачный туман заполонил его глаза, голова потяжелела. Ту Тайм потерял сознание.

***

голова раскалывается. тупая тяжесть нарастает, давит изнутри, сжимает череп, словно железный обруч. парень к собственному сожалению приоткрывает глаза и отхватывает полную, пустую дезориентацию. где я? что произошло? мир кажется чужим, непонятным. мозг отказывается связывать разрозненные ощущения, прошлое и настоящее сливаются в туманное пятно. неприятная, легкая дрожь, словно тело пытается стряхнуть с себя остатки сна или ступора. Ту Тайм резко дёргается, постаравшись вскочить и осмотреться, но там же валится обратно - он слишком слаб. все что чувствует далее - мягкое прикосновение к собственному бедру, кажется, поглаживающее. что происходит? происходящее перед потерей сознания всплывает смутными обрывками, словно старый, потертый фильм. но они не дают полного представления происходящего сейчас! остается только бесконечное непонимание, тревога. –Тише, успокойся. слышится монотонный голос, издающийся откуда-то со стороны. черноглазый метнул голову к виновнику шума. Азур, без какой-либо суеты давяще перевязывал все чужое предплечье, туго, плотно, качественно. глаза его были усталы, а губы сведены в нервную полоску. кажется заканчивал. пазл воспоминаний стал потихоньку складываться. вот же блять. стыд огромной волной накатил на разум Тайма, вина грызла виски, болью раздаваясь по всей макушке. он так ничего и не сказав, обернулся к окну. все еще светло.. Азур вернулся раньше? –О мой Спавн. Тайм не обернулся обратно к партнеру, говоря куда-то в стену название своего культа уже по привычке. –Прости, Азур, прости. –Без Спавна. длинноволосый кратко отчеканил слова, продолжая накладывать повязку, отрезал белую ткань от катушки и заправлял конец под повязку. –Мысли.. голоса... Я хотел что б они замолчали. у Азура, кажется, нервно дернулся глаз. нет, не то что бы он думал, что Тайм врет, дело совсем не в этом. старший закончил с повязкой, теперь он лишь выпрямившись в полный рост, поднялся с колен и, скрестив руки, направлял беспокойный взгляд на лежащего на кровати парня. –Голоса, мысли. Ты.. он склонился над так и не взглянувшим на него Тайма, длинные локоны выбились из прически, падая на нервно вздымающуюся грудь младшего –Ты когда принимал свои ебучие.. он процеживал слова через зубы, темный действительно редко выходил в ярость. –Мне плохо от них! –Почему ты не сказал?!! бледный все же обернулся на партнера, судорожно таки поднимая собственное туловище с кровати, опираясь локтями в мягкое покрывало, только сейчас он заметил, что на нем теперь чистая одежда. –Я думал все обойдётся, что я теперь здоров? голос срывался на более высокие ноты, ему действительно стыдно, ему действительно страшно. оставалось только по жалкому оправдываться. –Что за блять бред ты несешь! Азур хватает его за волосы, крепко, держа прямо у корня и грубо тряся в разные стороны. может, так Тайм его наконец услышит? –Ты чуть не сдох у меня на руках от блядского кухонного ножа! У тебя рецидив, слышишь!? Ты не в себе! а Ту Тайм не сопротивлялся, лишь терпеливо мотал головой в такт движениям чужой ладони, сжимавшая его растрепанные волосы. он действительно виноват, сам. –Сейчас же везу тебя в больницу, вызову туда же твоего психиатра. все рычал тот, таки отпуская чужую шевелюру, предварительно грубо оттолкнув. Азур правда на взводе. –Стой, нет! Ту тайм сдвинулся с места, хватая руками предплечье старшего. –Ради всего святого, как я буду снова без тебя? черноглазый содрогаясь сжимал чужую конечность, слова Азура действительно тронули его. вновь больница, вновь врачи, вновь потерять его? –Прости меня. чуть ли не взмаливал черноволосый ощущая, как фигура напротив вцепляется в парня крепкими объятиями, сжимая, прижимая к груди, боясь отпустить, потерять. –Ты думаешь, мне легко, да? Я переживаю. Волнуюсь каждый день за тебя. Я думал, у меня остановится сердце, Паслён. Тайм молчал секунду, а после зарылся пальцами в длинные, гладкие волосы, прижимаясь щекой в чужую грудь. –Я пренебрегаю твоей добротой, Азур. тот хрипел ему в грудь. –Я не заслуживаю тебя.

***

–Завтра к психиатру. Поменяем твои лекарства. тихо шептал Азур, целуя младшего в тыльную сторону ладони искалеченной руки, хозяин которой мирно и устало лежал рядом, утыкаясь лбом в чужое плечо. –Те цветы,.. для меня? Ту тайм вдруг заметив пышный букет, стоящий в углу комнаты на рабочем столе, аккуратно вложенный в ажурную вазу, осторожно проговаривал слова. –Конечно. Я хотел посидеть сегодня с тобой, раз ночью ты расхуёвничался. на выдохе ответил Азур, целуя бледный лоб. черноглазый даже чуть улыбнулся то ли смешному ругательству, то ли поцелую и прекрасному подарку, ему правда стыдно. –Такие красивые. Они чудесны. –Ты чудесен, Тайм. Ты. младший неуверенно поднял голову в чужие фиолетовые, глубокие глаза. в сердце что-то ёкнуло. Азур переплетал свои пальцы с чужой перебинтованной рукой, пока та, аккуратно поддавалась и брала ладонь в ответ. цветочник трепетно притянулся к чужому лицу, словно боясь напугать, ведь Тайм, редко позволял Азуру целовать себя в губы, что уж там говорить про занятия любовью... но младший опередил, оборачивая здоровой рукой крепкие, темные плечи и целуя нежно, как в первый раз.