Smoke & Sugar

Соён с отвращением морщит нос, когда замечает, как высокая фигура выпускает струйку дыма. Она нажимает на педаль газа, не особо беспокоясь о том, превышает ли она скорость. Сейчас три часа ночи, кто вообще выходит в такое время? Ветер дует так быстро, что сушит глаза, и Соён приходится сбавить скорость. Резкая смена скорости, кажется, вообще не смущает девушку, сидящую рядом. Она медленно подносит сигарету к своим губам. Соён думает стоит ли ей вообще остановить машину, и допросить колегу, почему она звонила ей в три часа ночи, она хочет знать, почему Юци сегодня такая мрачная. Прошло уже много времени с тех пор, как они не катались по городу ночью. Соён мучают ответы на все вопросы в ее голове, но когда блондинка тихонько вздыхает, Чон решает просто промолчать. Она молча ведет машину. Одна рука на руле, другая лежит на двери машины с опущенным окном. Тишина не неловкая, но это не то, к чему привыкла Соён, когда рядом с ней Юци. Тусклые уличные фонари едва ли могут согреть холодной ночью, но Соён думает, что женщина рядом с ней дарит больше тепла и комфорта, чем что-либо другое в ее жизни. —Знаешь, мне всегда нравились звезды, ночное небо. Созвездия… Ее слегка хрипловатый, но такой бархатный голос вызывает дрожь по всему телу Соён. Черт бы побрал Юци и ее дурацкие сигареты. —И ты правда знаешь имена созвездий? Соён звучит слишком саркастически, и Сон чувствует это. Она смеётся, хрипло, протягивая дым прямо в небо. —Конечно. Мой отец интересовался астрономией, научил и меня заодно. Мне нравится смотреть на звезды. Соён бросает на неё взгляд. Даже в нелестном свете уличных фонарей она всё ещё думает, что Юци, возможно, самое прекрасное существо на свете. Легкая улыбка появляется на её губах, когда она смотрит, как светлые волосы Сон неряшливо развеваются и падают ей на лицо. Она вспоминает их первую поездку по ночному городу, Соен только получила права, а Юци хотела прокатится как в американских сериалах. Им едва исполнилось двадцать один. Соён взяла на прокат кабриолет и они пели вместе песни любимых зарубежных исполнителей. В эту ночь Соен впервые заметила, какая Юци красивая под светом луны. —Хочешь? — Соён возвращается к реальности. Она смотрит на банку пива, прежде чем ответить. —Я не собираюсь садиться за руль пьяной, — качает головой Чон. —Не будь такой скучной, Кеп. Я отвезу нас обратно. Обещаю, что не разобью твою дорогую тачку, — голос Юци хрипит, и Соён понимает, что весь ее здравый смысл вылетел в окно. Она останавливается на обочине, принимая банку. Сон Юци всегда оказывает плохое влияние. —Курение ничем не лучше выпивки, — замечает лидер, в то время как китаянка выпускает еще одну струйку дыма. —Да, но это, вероятно, убьёт меня быстрее. —Иногда я не знаю, имеешь ли ты в виду все то, что говоришь. —Это неважно, Кеп. Это просто забавный факт, — она отворачивается от окна, чтобы поймать взгляд Соён. Лидеру нравится, как её глаза мерцают в темноте. И, возможно, то, как её губы растянуты в мягкой улыбке. Или, может быть, то, как её растрёпанные волосы зажгли искру в сердце Соён как и в тот вечер. Чон отрывает взгляд от Юци, поднося банку пива к губам. Она уже чувствует как алкоголь обжигает горло знакомым теплом. Возможно она намеренно игнорирует взгляд младшей девушки, потому что ненавидит, что Юци почти всегда знает, о чём она думает. —Тебе стоит попробовать это когда-нибудь. —Попробовать что? — Юци указывает на сигарету, на что Чон качает головой, — Мне все еще нужно петь, и тебе тоже Вугс. Я никогда не пойму, почему ты добровольно сжигаешь свои лёгкие. —Через некоторое время жжение перестаёт ощущаться, — тихо вздыхает она. — На самом деле, онемение даже немного успокаивает. —Дай угадаю, тебе нравится, как это притупляет сердцебиение? Заставляет всё затихать на какое-то время? —Джекпот, Кеп. Откуда ты знаешь это? —Я знаю тебя полжизни, малыш, — пожимает плечами Соён. Она не собиралась рассказывать Юци, что однажды слышала, как та пробормотала те же самые слова, когда спала рядом с ней. Соён не могла спать следующие несколько ночей после того, как услышала эти слова от Юци. Вместо этого она провела их, глядя в темноту, и слёзы грозили пролиться. Она ненавидела то, что Юци не видела её собственной ценности. Она ненавидела то, что ничего не могла с этим поделать, кроме как держать её на руках, словно она была стеклянной. Юци, должно быть, устала слышать одни и те же слова снова и снова, но Соён никогда не уставала говорить ей, какая она замечательная, что она может для неё гораздо больше, чем просто ночные поездки и сигареты. Это было почти девять месяцев назад, но их шрамы еще не зажили. Может быть, Соён просто ужасный лидер, и такая же плохая подруга, потому что позволила своей Юци медленно уничтожить себя, и наблюдала за этим. Но к Соён давно пришло понимание, что Юци уже не спасти. Никого из ее команды больше не вернуть. Никто из них не хотел, чтобы их спасали. Единственное, что может Соён, это быть с ними, несмотря ни на что. Даже если каждый клуб дыма терзает её совесть, даже если каждая слеза, упавшая из глаз, снова разрывает её сердце, Соён отказывается покидать её. Вот каково это — любить Юци, но за эти девять месяцев Соён к этому привыкла. Они не должны были быть такими, но они такие. И в этом нет их вины. —Ты знаешь, я ненавижу, когда ты куришь. —Вот именно поэтому я это и делаю. Соён коротко рассмеялась. Возможно есть что-то, что никогда не поменяется в ее Юци. —Ты куришь, чтобы меня позлить? —Только когда ты рядом. А иногда я просто делаю это, потому что это уже вошло в привычку, — Соён качает головой, делая еще один глоток из оставшегося пива. Юци выходит из машины, чтобы потушить сигарету, но в итоге вместо того, чтобы сесть обратно, опирается на капот. Может быть, это было легкое опьянение от алкоголя, а может быть, это было потому, что она была по-глупому влюблена в нее, но Соён тоже вышла из машины и направилась к китаянке. Их окутала тишина: Юци с поднятой к небу головой и закрытыми глазами и Соён, которая смотрела на нее с глупой улыбкой на лице. —Дым, — тихо говорит Чон. —Хмм? — Юци поворачивает голову в сторону лидера. —От тебя пахнет дымом, — бормочет она. —Да ну, Кеп. Чего еще можно было ожидать? Соён замолчала. Она действительно, действительно ненавидела, что Юци курила. Но ей также нравилось, как итак грубый голос Юци, становился хриплым всякий раз, когда она это делала, и как от неё всегда пахло дымом с ноткой сахара. Соён подумала, что это очень подходит Сон. Грубоватая снаружи, но достаточно сладковатая, чтобы это уравновесить. —Сахар… —Ты уверена, что не выпила слишком много? — Блондинка смотрит на нее, на ее лице написаны замешательство и беспокойство. —Ты всегда пахла чем-то горько-сладким, как дыма, и сахар. —Правда? —Интересно, а на вкус ты тоже такая? —Что- Слова Юци обрываются, когда Слён внезапно оказывается слишком близко к ней. Ее руки уже нежно обхватывают лицо Сон, губы едва в дюйме от её губ. Взгляд Соён на долю секунды скользит к её губам, она колеблется. Юци наклоняет голову, секунда и губы Юци встречают губы Соён своими. Все, что лидер знает в этот момент, это как раствориться в ощущении слегка потрескавшихся, но нежных губ китаянки, раствориться в прикосновении ее руки к своему затылку. Соён не нравится вкус Юци, напоминающий горький табак, то, что убивает младшую всё больше и больше с каждым днём. Но Сон также имеет привкус сладких воспоминаний, бесчисленных ночей, проведённых рядом, сотен ночных поездок и тысяч дней печали. Юци на вкус как сладкий-сладкий мёд с примесью яда. У неё привкус невысказанных обещаний и опасности. И Соён прошла через всё это, и она всегда будет рядом. Даже если Юци не хотела этого. Лидеру не нравится, как поцелуи Юци напоминают ей обо всех горько-сладких воспоминаниях. Юци напоминает ей о годах тоски. Юци напоминает ей о пронзительном, хриплом смехе и ярких улыбках. Юци напоминает ей о любви, причем самыми болезненными способами. Юци напоминает ей о теплых объятиях и совместных чашках кофе. Юци напоминает Соён обо всём, что Соён так ненавидит, и обо всём, что Соён любит. Рука Сон нежно касается щеки своегг лидера, вытирая скатившуюся слезинку. —Так, на вкус я тоже как сахар с дымом? — Соён расплывается в улыбке, невольно шмыгая носом. —И немногое другое, — она снова притягивает младшую к себе. Чувствует горечь, затаившуюся на губах Юци. Оеа теряется в том, как Сон почти сразу же отвечает на поцелуй, словно это стало для неё второй натурой. Соён неохотно отстраняется, её губы приоткрыты, она слегка неровно дышит. Чон думает, что могла бы остаться здесь навсегда, потому что от того, как Юци смотрит на неё, её дыхание учащается, а колени подкашиваются. Блондинка смотрит на неё так, будто подарила ей всё ночное небо, полное звёзд. Джихё не жалуется. Нет, определённо не жалуется. —Ты мне всегда нравилась, знаешь? Это не вопрос и не утверждение, а просто признание. Давно назревшее, если бы ей пришлось признаться. —Ты мне тоже всегда нравилась, идиот. Соён не может сдержать широкой улыбки, появляющейся на ее лице, когда она переплетает свои пальцы с тонкими пальцами Юци. Возможно, сигаретный дым не так уже плох.