Between Two

А утром Сохи проснулась от того, что не может дышать. Не резкая боль, а тихая, нарастающая тяжесть, будто грудь залили свинцом. Каждый вдох давался с трудом, короткий и прерывистый, словно кто-то невидимой рукой сжимал ей горло. Она села на кровати, уперевшись руками в матрас. В ушах звенело, а перед глазами плясали темные пятна. Последнее, что она помнила — его теплые объятия перед сном и чувство абсолютного, немыслимого покоя. И вот теперь — это. Холодный ужас, подползающий к вискам. — Тэхён… — её голос был хриплым, прерывистым. Он вскочил с кровати. Лицо, еще мягкое от сна, моментально исказилось паникой. — Сохи?! Что случилось? — Не… не могу… дышать... Пальцы вцепились в одеяло, глаза расширились от страха. Он схватил телефон: — Я вызываю скорую. Держись, Сохи. — Нет… — она из последних сил схватила его за запястье ледяными пальцами и прошептала, — не надо. — Но ты задыхаешься! — в голосе звенела настоящая ярость беспомощности. — Я не могу тебя потерять. Не сейчас. Не после всего… Он умолял и отрицал неизбежное всем своим существом. — Мне нужно… — она с трудом глотнула воздух и легла обратно. — Нужно попрощаться. Он покачал головой, как будто хотел стереть эти слова из реальности. — Не говори так… Пожалуйста, не говори. Слёзы, которые он так долго сдерживал, наконец хлынули по его щекам беззвучными ручьями, оставляя на коже мокрые блестящие дорожки. — Я умираю, — сказала она почти шёпотом. — Но… я хочу умереть, задыхаясь только от одного. Он склонился ближе, не в силах отвести взгляд от её побледневших губ. — От чего? — От тебя, — прошептала она. — От любви, которую ты мне... не успел дать. Поцелуй меня… не как Мину… а как Сохи… Он не ответил, только медленно опустился, так близко, что между ними не осталось воздуха. Прикоснулся к её губам — она вздохнула глубже, будто в последний раз набирая воздух. Поцеловал её. Нежно, как самое хрупкое сокровище. Горько, как прощание навсегда. Как Сохи. Почувствовал, как её тело обмякло в его объятиях, как последний выдох коснулся его щеки — тёплый, мимолётный и безвозвратный. И тогда мир рухнул. Звук ушёл. Пространство растворилось, оставив только тишину. Он моргнул. На кровати лежала Мина. Её дыхание было ровным и глубоким, а на губах застыло безмятежное выражение того, кто не знает кошмаров. Он взглянул на неё, свою законную жену, и ощутил лишь всепоглощающий, леденящий душу ужас. Он был абсолютно один. Последний вздох Сохи, её просьба, её признание — всё это ушло вместе с ней, не оставив следа в этом мире, кроме как в его памяти. И этот единственный след был невыносим. Сознание не выдержало этого разлома. Ноги подкосились. Яркие пятна поплыли перед глазами, заглушая реальность. Он не услышал собственного стука о пол, не почувствовал удара. Только чернота. Беззвучная, всепоглощающая, единственно возможная в комнате, где тихо спала его жена, а его любовь — только что умерла.