Во всех мирах — ты

Анавин впервые увидел Деймонда в день, когда всё пошло не так. Он стоял посреди старой библиотеки, в руке держал древнюю книгу с обрывками заклинаний, и знал: что-то в этом мире — не случайно. Он чувствовал чужое присутствие кожей. Холод проходил по спине. Запах — дым, сера, что-то горькое. Глаза — чёрные, слишком внимательные. Голос — низкий, чужой, как если бы он звучал не снаружи, а внутри. — Ты трогаешь то, что давно должно быть забыто, — сказал Деймонд. Анавин поднял голову. У него не дрогнула рука. — А ты выглядишь так, будто сам был забытым. — Возможно, я был. Он не знал, кто он. Тогда — ещё не знал. Только чувствовал: опасность. И... притяжение. Анавин был человеком разума. Он не верил в магию. Он её изучал. Собирал артефакты. Записывал древние тексты. Вёл дневники. Чертежи. Расшифровки. Он не боялся. Даже смерти. — Ты не боишься меня, — заметил как-то Деймонд. — Страх — это инструмент. Я использую его. Не он меня. — А если я — смерть? — Значит, я изучу тебя. И он действительно начал изучать. Слишком близко. Слишком лично. Деймонд называл себя экзорцистом. Носил чёрное пальто. Перчатки. Крест. Смирение — внешнее. Усмешка — внутренняя. Он умел находить демонов. Потому что сам был им. Не сразу — но Анавин понял. Он почувствовал в нём нечто древнее. Не человека. Не духа. Что-то… иное. — Ты врёшь, — сказал он. — Ты не охотник. Ты — добыча, замаскированная под ловца. — Может быть. Но разве ты не любишь изучать монстров? Анавин не ответил. Он уже был влюблён. Нельзя было назвать это любовью. Скорее — одержимостью. Жаждой понимания. Жаждой присутствия. Анавин перестал видеть других. Его исследования — только вокруг него. Он следил за каждым движением. Он запоминал дыхание. Он знал, когда Деймонд лжёт. И когда он хочет остаться. Но Деймонд всегда уходил. — Почему ты исчезаешь? — однажды спросил Анавин. — Потому что ты ещё не готов. — К чему? — К себе. Он коснулся его руки в ту ночь. Впервые — по-настоящему. Не как исследователь. Не как охотник. А как человек, который больше не может ждать. Они сидели у костра. Где-то в горах, после обряда изгнания. Деймонд был уставшим. Его руки дрожали. Анавин подал флягу. Деймонд взял. И не отпустил его пальцы. Тишина между ними была густой, как дым. — Знаешь, — сказал Анавин. — Я перечитал сотни хроник о демонах. Все они говорят: у них нет чувств. Только инстинкты. — И ты всё ещё пытаешься доказать, что я — один из них? — Нет, — он покачал головой. — Я пытаюсь доказать, что я — не просто исследователь. Он медленно потянулся вперёд. — Я хочу тебя. Деймонд не отпрянул. Он закрыл глаза. И в ту ночь они были вместе. Это не было страстью. Не в первую очередь. Это было — словно встретились две усталости, две души, две сущности, которые больше не могли притворяться. — У тебя есть настоящее имя? — спросил Анавин. — У демонов нет имён, — тихо ответил Деймонд, лежа рядом. — Только ярлыки, которые им дают. — Я бы дал тебе имя. — Какое? — То, которое нельзя произнести вслух. — Почему? — Потому что оно останется только у меня. Они не смеялись. Им не нужно было. Слова были между ними как дыхание. Но с каждой ночью Деймонд становился всё тише. Всё прозрачнее. Словно что-то внутри него убывало. Словно он исчезал. Анавин был не только влюблён. Он был умным. Он читал знаки. Он понял: Деймонд не просто демон. Он был заключён между мирами. Полукровка. Искусственный. Созданный обрядом — и обречённый исчезнуть, как только вернёт то, что украл: свою суть. Или — спасёт кого-то. — Ты знал, что если сделаешь это, то исчезнешь? — спросил он в ночь перед ритуалом. — Я знал. — Ты хотел этого? — Я хотел тебя спасти. — Я не просил. — А я не мог иначе. Обряд проходил в заброшенной часовне. Камни были разломаны, стекла разбиты. На полу — кровь и соль. В центре круга — Анавин. В тени — Деймонд. Он произносил древние слова. Голос срывался. Он дрожал. Мир начал гудеть. Пламя свечей пошло вверх, как огонь под водой. Анавин пытался встать, но не мог. Сила давила его к полу. И вдруг — всё стихло. Он очнулся. Живой. Тело — целое. Душа — чистая. Боль — внутри. Потому что Деймонд исчез. Он искал его. Дни, недели, месяцы. Собирал обрывки силы, следы, отголоски. Но ничего. Лишь однажды — на углу рынка — он увидел человека. Он был похож. Он стоял в очереди за фруктами. Смеялся кому-то. Носил простую рубашку. Смотрел... пусто. Анавин подошёл. — Привет… — Мы знакомы? — улыбнулся тот. Тепло. По-человечески. — Нет, — тихо ответил Анавин. Он не стал говорить. Не стал напоминать. Не стал разрушать то, что осталось. Он просто ушёл.