Наследник солнца

      Пробуждение далось тяжело, будто он выныривал из глубокой, вязкой тьмы. Каждая мышца ныла, в голове стучало, а всё тело отзывалось тупой болью — словно по нему галопом пронеслось стадо оленей, а напоследок сверху спрыгнул тяжёлый лось. Сынмин едва успел различить собственное дыхание, как до него начали долетать обрывки чужих голосов. — Он какой-то странный… Может, демон? — голос звучал настороженно, с оттенком любопытства. — Не похоже. Может, домовой? — отозвался другой, чуть выше и мягче, но всё же с тенью сомнения. — Слишком большой для домового, — вмешался третий, и в его интонациях сквозила насмешка. Сынмин почувствовал, как эти пересуды, словно острые иглы, только усиливают головную боль. Казалось, что он лежит на границе сна и яви, и каждая фраза тащит его обратно в тёмную глубину. — Подождите, — вдруг сказал кто-то совсем рядом, и в голосе прозвучало лёгкое волнение. — Кажется он просыпается. Гул голосов мгновенно стих. Сквозь тяжесть век Сынмин уловил странное ощущение — на него смотрят. Смотрят так пристально, будто пытаются заглянуть не только в лицо, но и глубже, прямо в душу. Мир вокруг постепенно проступал из тумана. Сынмин с трудом приоткрыл глаза и тут же зажмурился — слишком яркий свет пробился сквозь густую листву над ним. Запах сырой земли и хвои наполнил лёгкие, а где-то неподалёку журчал ручей. Когда он снова решился взглянуть, тени, склонившиеся над ним, обрели чёткие очертания. Это были люди. Их одежда была сшита из шкур, переплетена с листьями и перьями, а волосы украшали ветви, бусы из клыков зверей и пёстрые ленты. Казалось, будто сам лес дал им эти украшения. Первым к нему приблизился высокий парень с пронзительными глазами. Его взгляд был острым, но без вражды — скорее оценивающим. — Кто ты? — спросил он негромко, и в этой сдержанности чувствовалась власть. — Я… — Сынмин попытался подняться, но боль в ногах и руках заставила его застонать. — Осторожно, — тихо произнёс кто-то слева. Тёплые руки осторожно поддержали его за плечи. Сынмин повернул голову и увидел юношу с мягкой улыбкой и тёплым, почти заботливым взглядом. — Он точно не демон, — уверенно сказал тот, обращаясь к остальным. — Я чувствую. — Это мы ещё проверим, — хмуро бросил третий, с тёмными глазами и острыми, как у хищника, чертами лица. В воздухе повисла тяжёлая настороженность — плотная, как туман перед бурей, и острая, как натянутая до предела тетива лука. — Как тебя звать? — спросил хмурый парень, его голос был низким, глухим, словно катился по каменным сводам пещеры. — Сынмин, — машинально ответил принц, не задумываясь. — И что привело тебя в наши земли? — вопрос прозвучал не столько из любопытства, сколько как проверка, словно собеседник пытался нащупать ложь в каждом слове. Сынмин уже открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, но в этот миг память ударила, как ледяная волна. Перед глазами вспыхнули образы: застывшие в ужасе лица гостей; руки матери, тянущиеся к нему в отчаянии; Джэхен — его тёплая ладонь, резко оттолкнувшая его прочь и пустота, что осталась вместо него. Грудь сжало так, что стало трудно дышать. Сам того не осознавая Сынмин начал плакать. — Ну вот, ты напугал нашего нового гостя, — с тихой грустью заметил юноша с тёплой улыбкой, глядя, как Сынмин пытается спрятать лицо, но слёзы всё равно блестят на его щеках. — Твой «новый гость» может оказаться нам недругом, — произнёс хмурый, прищурив глаза. — Убьёт или оберёт, а мы и не заметим. — Ой, Минхо, — с лёгкой обидой в голосе сказал улыбчивый. — Ты всегда видишь только худшее. — А ты, Енбок, видишь только лучшее, — коротко бросил в ответ хмурый. Сынмин всхлипнул, смахивая слёзы дрожащей рукой. Всё происходящее казалось чужим и непонятным, и каждый новый голос только усиливал его растерянность. — Эй, эй, — мягко вмешался высокий парень с внимательными глазами. — Давайте не будем ссориться при нём. Ему и так страшно. Может, для начала дадим ему передохнуть, а потом разберёмся, кто он и откуда. Он говорил тихо, почти успокаивающе, и в его тоне не было упрёка никому из них — только желание, чтобы в этот момент в воздухе стало чуть меньше холода. Улыбчивый кивнул, словно соглашаясь с высоким, и, не сказав больше ни слова, присел рядом с Сынмином, протягивая ему флягу. — Тут тёплый отвар. Попробуй, — сказал он мягко. Сынмин поколебался, но жгучая сухость в горле победила осторожность. Он сделал маленький глоток, и пряный вкус трав на мгновение отвлёк от боли и страха. — Вот так, — ободряюще произнёс улыбчивый. — Дыши глубже. Мы не желаем тебе зла. Минхо лишь фыркнул и отошёл в сторону, облокотившись на ствол дерева, но взгляд с Сынмина не сводил. — Ну что, расскажешь нам, откуда пришёл? — тихо спросил высокий, присев на корточки, чтобы смотреть принцу прямо в глаза. Сынмин опустил взгляд, плечи бессильно ссутулились. Губы дрожали, будто каждое слово, которое он хотел сказать, было занозой в сердце. Перед внутренним взором, словно ожившая картина, снова вспыхнули образы: ослепительно сиявший зал, в одно мгновение погрузившийся во тьму; ледяной, режущий тишину смех. — На мой дом напали, — голос был тихим, но в нём звучала надломленная боль. — Этот человек… он… он превратил всех гостей… в каменные статуи. Последние слова сорвались почти шёпотом. Пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони, но это не помогло сдержать слёз. — Я не знаю что мне теперь делать, — признался он, и в этот момент слёзы вновь хлынули, затопив всё. Голос дрогнул, оборвался, и он, словно ребёнок, потерянный в ночи, лишь трясущимися руками прикрыл лицо, надеясь спрятаться от всего ужаса, который только что обрушился на него. Вокруг воцарилась тишина, нарушаемая только всхлипами Сынмина и далёким шорохом листвы, перекатывающимся в ветре. Никто не спешил нарушить этот тяжёлый момент. Даже Минхо, который секунду назад готов был обрушить на незваного гостя новые подозрения, теперь лишь нахмурился и отвёл взгляд в сторону. Хёнджин медленно выпрямился, бросив короткий взгляд на Енбока, и тот, не дожидаясь слов, обошёл Сынмина, опустился рядом и аккуратно положил руку ему на плечо. — Ты в безопасности, — произнёс он спокойно, но твёрдо, словно оберегал эти слова от сомнений. — Здесь тебя никто не тронет. Сынмин вскинул глаза, в которых смешались слёзы, страх и недоверие. — Но он найдёт меня… — голос дрогнул. — Этот колдун… видел, как я убегал. — Пусть попробует, — тихо, но с холодной сталью в голосе сказал Минхо, выпрямляясь и делая шаг ближе. — Пока ты в нашем лесу, до тебя ему не добраться. Эти слова, хоть и брошенные с лёгкой резкостью, отозвались в Сынмине неожиданным теплом. — Думаю, тебя надо отвести к Чонину, — первым нарушил тишину Ёнбок, подавая руку и мягко помогая подняться с земли. — Он проверит твои раны. Сынмин позволил себя вести, ноги ещё подрагивали, но присутствие этих незнакомцев странным образом успокаивало. Шли молча, лишь изредка слышался хруст веток и далёкое уханье совы. — Вы живёте в лесу? — вдруг спросил он, осознав, что вокруг только вековые деревья и ни намёка на человеческое жильё. — Ну конечно, — усмехнулся Хёнджин, обернувшись через плечо. — Мы же лесные духи. Где нам ещё жить? Сынмин замер, будто врос в землю, и взгляд его метнулся от одного лица к другому. — Лесные духи?.. — переспросил он, в голосе звенело неверие. — Да, а что тебя так удивляет? — Хёнджин приподнял бровь. — Я… всегда думал, что это просто сказки, — выдохнул принц, словно признался в чём-то запретном. Теперь уже замерли все. Минхо сузил глаза и сделал шаг ближе, его голос стал холоднее: — Постой… А ты тогда кто? Сынмин сглотнул, не отводя взгляда. — Я человек. — Не может быть, — нахмурился Ёнбок, и в первый раз за всё время в его голосе прозвучала настороженность. — Люди не могут пройти сквозь магический барьер вокруг леса. — Какой ещё барьер? — нахмурился Сынмин, вглядываясь в лица своих спутников. — Я ничего подобного не видел и ни с чем таким не сталкивался. Его слова повисли в воздухе, вызвав заметную волну недоверия. Минхо скрестил руки на груди, взгляд стал жёстким, почти обвиняющим: — Этого просто не может быть. — В его голосе чувствовалось раздражение, смешанное с тревогой. — Джисон каждый день проверяет защиту. Магический купол вокруг леса непроходим для людей. — Но я уверен… — Сынмин покачал головой, чувствуя, как внутри снова поднимается тревога. — Я шёл прямо, и там ничего не было. Ни света, ни вспышки, ни сопротивления… ничего. Слова прозвучали слишком убедительно, чтобы их можно было списать на недоразумение. И всё же тишина, что последовала, была напряжённой, как перед грозой. Духи переглянулись — кто-то с удивлением, кто-то с сомнением, а кто-то с настороженностью, будто перед ними вдруг оказался кто-то, о ком они вовсе не уверены, стоит ли доверять.