GO
6 августа 2025 г., 19:09
Нюрбургринг 2025 — легендарное событие, сопровождаемое десятками команд со всего мира, сотнями гонщиков и тысячами заинтересованных поклонников автоспорта. Мероприятие, взявшее начало своего пути ещё в середине прошлого века, нашумевшее, из-за своей опасной трассы и несчастных случаев опытных пилотов, каждый раз приковывало взгляды любителей и спонсоров с первыми новостями каждого следующего события. Любой гонщик мечтал хотя бы раз в жизни принять участие в этом соревновании — даже не победы ради, а хотя бы ради собственной галочки. Проверить себя на выносливость, силу и концентрацию. Это не столько даже соревнование между командами или пилотами в отдельности, сколько испытание для себя самого.
Всё начиналось, как и во всех других гонках, — педаль в пол, и резкий рывок автомобиля, заставляющий тело с силой дёрнуться в кресле. Губы самопроизвольно растягивались в усмешке в такой момент. Ощущение адреналина и возможность управлять мощнейшим авто — не это ли настоящая победа для профессионала?
Первые часы всё было спокойно и даже без происшествий — каждый участник был сконцентрирован на своей цели, задаче, что десятки раз обсуждалась на собраниях команд. Испытать максимум мотора и собственной выносливости — речь даже не всегда шла о самой победе, так как у каждого спонсора были свои интересы. Кто-то хотел создать гоночный автомобиль, что по мощности не уступал бы болидам Формулы-1, а кто-то хотел найти гонщика, что при одном упоминании его имени сразу ассоциировался бы со скоростью, как это некогда произошло с самим Шумахером.
Удовольствие от участия и гонки в целом подпитывал адреналин, что не позволял заскучать на повторении кругов трассы — первый, второй, третий… Каждый новый круг приносил новые ощущения и эмоции. Знакомство с участниками гонки происходило именно здесь, на дороге, с каждым новым поворотом и обгоном.
— Смотри аккуратнее, у GetSpeed какой-то зверь за рулём, еле догнал.
— Передохни, ещё не скоро с ним встретишься. У них четыре пилота.
— Ну уж нет, этот пацан меня подрезал. Я покажу ему его место.
Не всегда, но бывали случаи, когда гонщики находили себе новую цель, абсолютно не связанную с поставленной для команды. Проявление себя и своих возможностей перед другими профессионалами — соревноваться уже не столько со всеми, сколько именно с отдельными участниками, стиль езды которой цеплял глаз или же личное достоинство.
— Мирко, твой заезд через двадцать минут, угомонись!
— Дай мне с ним поговорить!
Провокационная усмешка и изучающий взгляд серых глаз в паре десятков метрах не давали покоя мужчине, которого сдерживали двое механиков на пит-стопе. Гонщик, что подорвал буйный характер итальянского пилота, оказался достаточно молодым парнем. Но, как говорится, не суди по обложке — ещё при редких встречах участников и спонсоров на него мало кто делал ставку. Пускай он и был участником команды от лица Mercedes-AMG, но более опытные и взрослые соперники лишь ухмылялись при виде молодого бойца. Ухмылялись так же, как он сейчас.
— Я ему эту улыбку на жопу натяну! — восклицал итальянец, а молодой пилот с довольной улыбкой попивал воду из бутылки.
Вот что послужило теперь новой целью — обойти этого сорванца, стиль езды которого оказался таким же дерзким и опасным, как и у Бортолотти. Плевать на медали, грамоты и шампанское на пьедестале. Плевать, если мотор закипит и кузов загорится, — он догонит этого ублюдка и сотрёт эту ухмылку с его лица. И ему же будет лучше, если их автомобили не столкнутся, не остановятся и не придётся вылезать из кабины, чтобы рассказать, что к чему.
И этот чертёнок будто понял его итальянский акцент, теперь маневрируя за ним попятам, чуть ли не упираясь передним бампером в заднюю часть кузова. Или же ему не понравился острый обгон соперника, что плёлся какое-то время сзади, но теперь обошёл его на несколько секунд. Блядь, да эта гонка накалялась похлеще масла на сковородке. Так и произошло второе знакомство двух пилотов, съёмка гонки которых потом разлетится по социальным сетям.
— А он хорош, ничего не сказать, — протянул Джордан, просматривая с механиками запись одного из поворотов, где многие автомобили снижали скорость, но только не фиолетовый Mercedes. — Он пропустил тебя, кстати.
— Не удержал позицию, его подрезали, — чуть оскалился Мирко, так же неотрывно смотря в маленький экран монитора.
Почему-то момент обгона соперника третьим автомобилем показался ему чем-то личным, цепляющим собственное достоинство. Кто посмел бросить ему вызов и влезть в их личное соперничество? Итальянец с еле сдерживаемым гневом сжал бутылку с водой и сделал из неё глоток.
В третий раз, когда они столкнулись на трассе через пару часов замен, они были уже более терпимыми друг к другу. Вернее, это Бортолотти поумерил свой пыл по отношению к молодому пилоту, на автомобиль которого нацелились уже другие гонщики. Никто не хотел соревноваться лицом к лицу со вспыльчивым итальянцем, когда можно было выбрать попроще цель. Хотя, «попроще» звучало слишком громко, учитывая то, как эстонский гонщик дрифтовал на поворотах и подрезал особо надоедливых пилотов, которые так и лезли сбоку. В какой-то момент Мирко даже дёрнулся, чтобы оттолкнуть от фиолетового автомобиля надоедливого идиота, что так и жался к нему со стороны, но молодой пилот ловко справился с управлением и уже на следующем повороте по малому радиусу обогнал соперника. Выдох облегчения сорвался с губ напряжённого итальянца.
— Этот малой зазнался! — крики из соседнего бокса заставляют сначала обернуться и прислушаться, а потом уже неосознанно действовать.
Мирко только помнил, как механики пытались остановить его в коридоре между боксами, пока проигрывающий гонщик на своём родном языке откровенно изливался ядом на всех участвующих. Не сказать, что итальянец так же не обматерил его парой-других известных высказываний. Однако, всё прекратилось со стороны команды Lamborghini, когда причина словарной перепалки появилась на горизонте, — Бортолотти, отстаивающий честь сопернического пилота, многозначительно в течении нескольких секунд смотрел на молодого гонщика, после чего резко развернулся и ушёл к своей команде.
— В следующий раз предупреждай, что за тобой следит цепной пёс, — выплюнул немецкий гонщик в адрес Ральфа. — Я уже думал, что он лицо мне разобьёт, — напряжение было настолько высоким, что он нервно рассмеялся.
— Так-то я тебе тоже челюсть выбить могу, — пожал плечами молодой гонщик, проводя удаляющегося итальянца взглядом.
Самые настоящие эмоциональные качели начали тянуть гонщиков на этой трассе — не удивительно, ведь целые сутки за рулём, даже посменно, мало кто мог выдержать. Старт всегда сопровождается выплеском энергии и адреналина, когда впервые садишься за руль долгожданного автомобиля на дороге. Но чем больше проходит времени, тем сильнее даёт о себе знать усталость и удручённость, набрасывающиеся на пилотов волнами непокорного физиологического океана.
— Продержись до сумерек, в самое тёмное время поведу я, — говорит Джордан, а Мирко только кивает в ответ, осознавая, что до заката времени дольше, чем планировалось на собрании. Чёрт с ним, прогноз погоды никогда не могли предсказать в точности до минуты.
Когда Ральф сворачивает на спит-лейн, сбрасывая скорость своего автомобиля, он с толикой грусти и тревожности отмечает чёрный Lamborgini, уходящий на следующий круг без остановки. Некое беспокойство за коллегу-соперника пронеслось в подсознании молодого гонщика.
А когда через каких-то полчаса в соседнем боксе начинается суета подготовки, Ральф подскакивает с дивана и выходит к подъехавшему авто, на расстоянии следя за слаженной работой команды, за быстрыми и отточенными движениями механиков, за обменивающимися рукопожатием пилотами и за серыми глазами направляющегося в его сторону итальянца.
— Я уж думал, что ты увлёкся, — шутка выходит кривой, никак не скрывая напряжение со стороны эстонского гонщика. Наоборот, то, как бегают его глаза от вздымающейся груди соперника к его предплечьям и шее, словно оценивая его состояние, выдало его волнение с потрохами.
— Не волнуйся. Если меня не дисквалифицируют с этой гонки, то мы ещё точно встретимся, — усмехается Мирко в ответ, замечая ещё большее беспокойство в глазах парня.
Но не долго получилось сохранять свои пыл и темперамент более опытному гонщику. Волнение, проскочившее в лице молодого парня, заставило Мирко сжалиться и даже умилиться где-то в глубине души.
Объятие выглядело дружеским, даже немного наставническим, — Бортолотти перекинул руку через плечи Ральфа и чуть склонился к нему:
— Наша тачка всё равно не дойдёт до финиша, — он поднял вторую руку и ладонью положил её на грудь эстонца. — Но зато ты принесёшь своей команде далеко не последнее место, я уверен, — его слова сопровождались мягким взглядом и лёгкой улыбкой, будто он уже смирился с проигрышем.
С проигрышем на трассе, конечно же. Свою личную победу он ощутил, когда молодой парень впервые неотрывно следил за тем, как он покидает автомобиль на дозаправке. Бонусом было то, как Эрон замирал в своём боксе, взглядом выискивая знакомую фигуру темпераментного итальянца. И маленькая «вишенка на торте» — то, как Ральф незаметно прильнул к нему боком, когда он только подошёл и приобнял его.
— У нашей тоже какие-то вибрации ощущаются спереди, но пока что другие пилоты ничего не говорили. Может быть, мне кажется, — Ральф постарался выглядеть непринуждённо и спокойно, хотя то, как он переминался с ноги на ногу сообщало об обратном.
— Ты сказал это старшему механику? — в момент Мирко стал серьёзнее и напряжённее. Ладонь, лежавшая всё это время на груди молодого пилота, чуть сжала его экипировку. Как только эстонец покачал головой, пальцы сжали прочную ткань ещё сильнее. — Ты обязан сообщить это команде.
— На следующем заезде проверю ещё раз и тогда скажу, — Эрон уже пожалел о том, что сообщил вспыльчивому гонщику о своих подозрениях. Ещё больше он пожалел, когда тот дал ему наигранный слабый подзатыльник и, всплёскивая руками в воздухе, в типичной манере недовольных итальянцев, ушёл в свой бокс.
Вот так соперничество двух пилотов привело к заботе и поддержке.
И уже нескрываемому беспокойству, когда фиолетовый Mercedes-AMG отправился на следующий заезд, резким выездом с пит-лейна врываясь на общую гонку. Трасса Нюрбургринга не требовала жертв, как некоторые другие гоночные соревнования, но и Формула-1 не просто так покинула это место — ещё в конце 70-х ассоциация посчитала это место не безопасным. Хоть и была произведена перестройка трассы и соблюдение всех норм, но риск аварии всегда существовал. А если не аварии, то какой-то неисправности, ведь если нельзя предсказать погодные условия на ближайший день, то как можно предсказать работу мотора?
— Блядь.
Поникшее настроение читалось абсолютно во всём — начиная с опущенных плеч, заканчивая потускневшим взглядом. Серые глаза больше не искрились так, как в начале заезда, а ухмылка пропала с лица.
Мирко послушно дождался, пока соперническая команда обсудит все детали последнего заезда, а после подошёл к поникшему молодому гонщику, что без слов упёрся лбом в его плечо. Они выбыли раньше, чем планировалось. Где-то что-то просчитали, не досчитали, переоценили свои возможности. Удивительно и очень странно. Можно было, конечно, наплевать на все подозрения и продолжить гонку, но молодой пилот решил не подвергать других гонщиков опасности и сохранить себя до того, пока машина окончательно не развалится на очередном повороте и не следит с трассы в прямом смысле этого слова.
— Эй, не унывай, ты — молодец, — Мирко пытался приободрить молодого парня, но выходило это крайне плохо.
Конечно, в первые минуты после поражения всегда тяжело. Осознание того, что все вложенные силы и деньги прогорели впустую, бьёт в первую очередь. Зато потом, после взвешивания всех «за» и «против» приходит облегчение и понимание, что выбывание — это тоже опыт. Любое участие, вне зависимости от занятой позиции, — это всегда личная победа. Ведь тебя заметили, тебя пригласили, на тебе поставили галочку, как на мастере своего дела.
— И всё же ты продержался дольше, — грустно, но уже спокойнее прыснул смешком Эрон, выдыхая в плечо соперника в последний раз, прежде чем выпрямиться и посмотреть в глаза напротив. — Поздравляю.
— Итальянская кровь внутри и снаружи, — пошутил Мирко, намекая, что, в отличии от эстонского пилота, он не изменил своей родине, оставшись пилотом Lamborghini.
Повисло молчание, когда гонщики столкнулись взглядами, но его нельзя было назвать неловким. Каждый из них словно хотел и пытался мысленно поддержать друг друга, только вот слова абсолютно не лезли наружу. Молодой пилот дёрнулся, когда мимо проскочил автомеханик, нарушивший их ментальный покой.
— Останешься до конца или уезжаешь? — коротко поинтересовался итальянец.
— Обе машины выбыли из соревнований, так что, скорее всего, команда уедет после сборов.
— А ты? — уже более прямо спросил Мирко, почти не моргающим взглядом смотря в глаза напротив.
— Я… — на мгновение Ральф запнулся от настойчивости мужчины, но пришёл в себя, когда крепкая ладонь легла на его предплечье, словно успокаивая. — Задержусь. Да, задержусь, — и губы растянулись в более уверенной улыбке.
— А тебя вообще оставят одного? Ты же ещё ребёнок, — ощутив поднимающийся настрой, рассмеялся итальянец, тут же отскакивая в сторону от замахивающейся руки.
Насколько же сильно Мирко ошибался по отношению к этому молодому парню, делая ставку на то, что его дерзость на трассе является показателем подростковой заносчивости и самоуверенности. Мирко был уверен в том, что этот парень, так яро гоняющий на лиловом дьяволе от Mercedes, в жизни является замкнутым и растерянным. Поэтому он потерял ведущую роль буквально сразу же, как только они оказались в уборной. Он не ожидал, что его так сильно и резко припечатают к закрытой двери, несдержанно начав избавлять от этого чёртового защитного костюма, лишь бы притронуться к обнажённой коже. Твою мать, под экипировкой ещё одежда, да это издевательство. Молодая кровь оказалась ещё горячее итальянской.
Уступать в этой схватке не хотелось, но Ральф оказался более напористым, полностью овладев Бортолотти. Да и, в принципе, это не столько имело значение, когда молодой парень с таким рвением и желанием опускал штаны итальянца, попутно становясь перед ним на колени, чтобы грубо отсосать его член, своими движениями языка и пальцев доводя почти до исступления.
— Ребёнок, говоришь? — горячим дыханием Ральф полоснул по уху Мирко, рывком разворачивая и прижимаясь широкой грудью к его спине.
— Докажешь обратное? — на грани сознания и погружения в омут экстаза пробормотал итальянец, подначивая молодого парня ещё больше.
Проигрыш на гонке, но победа после.
А ещё позже — сбитое дыхание и ленивые поцелуи в плечи, напряжённые мышцы и следы укусов на загривке итальянца, осознание произошедшего и лицом в тёмные кучерявые волосы на затылке. Вроде бы надо было объясниться, извиниться и вот это вот всё, но глубокий влажный поцелуй оборвал все губительные мысли, которые могли привести к саморазрушению и прочему дерьму. Это был секс на эмоциях, немного даже на чувствах, под влиянием адреналина и переживаний. Такое не обсуждается, чтобы ещё больше не накалить обстановку и не разрушить приятельские отношения.
— Мирко, мы тебя обыскались, — в коридоре им навстречу вышел Джордан из команды итальянца. — Пора уезжать, — переведя взгляд на молодого пилота из другой команды, мужчина чуть сощурился и задержал дыхание, производя мыслительный процесс в голове. — Или ты присоединишься позже?
— От меня что-то лично требуется? — тут же среагировал Бортолотти, но эстонский гонщик вклинился в диалог, кладя ладонь на его спину.
— Мне тоже уже пора, на самом деле, — молодой парень обворожительно улыбнулся, поочерёдно посмотрев на пилотов сопернической команды, задерживая взгляд на недавнишнем временном любовнике чуть дольше положенного. — Было приятно познакомиться.
— Да, конечно, — ощущая себя третьим лишним, проговорил Джордан, пока двое остальных присутствующих переглядывались многозначительными взглядами. — Мирко, десять минут, — бросил он, перед тем как развернуться и оставить их ещё ненадолго наедине.
Этого вполне хватило, чтобы ещё раз прильнуть друг к другу и неторопливо поцеловаться, ладонями скользя вдоль предплечий и рёбер, забираясь пальцами под расстёгнутую экипировку.
А после — короткое прощание — рукопожатие и обещание друг другу действовать рассудительно и не выжимать максимум из спорткаров.
Ведь если невозможно предугадать погоду и работу мотора, то как можно предугадать человеческую реакцию на провокационную ухмылку в следующий раз?
