Форд,ты боишься божьих коровок!?

Форд спокойно перелистывал карточки пациентов в ординаторской, держа в руке недопитый кофе. День был на удивление тихим. Даже Генри где-то задержался. Но Форд не жаловался — одиночество давало редкую передышку. Он уже собирался записать заключение, как вдруг что-то мелкое и алое село ему на запястье. Он замер. Божья коровка. > — …О нет. Он посмотрел на неё. Она смотрела на него. Или, точнее — все её чёрные пятна смотрели на него. > — Пятна. Глаза. Это… Это глаза. Множественные. Нелокализованные. Паноптические. Чёрт. Он резко стряхнул насекомое, подскочив со стула так, будто оно жгло кожу. > — УЙДИ, МРАЧНЫЙ НАБЛЮДАТЕЛЬ ПОЛЕЙ!! Коровка мягко приземлилась на край стола. Развернулась. Распахнула крылышки. Форд отшатнулся, ударившись о шкаф. В этот момент в комнату вошёл Генри. > — …Что ты делаешь? — Она тут. — Кто «она»? — Она. С глазницами на спине. С крыльями как у демона. С розовой милой личиной. — Божья коровка?.. — Да. Красная. Слишком красная. Слишком добрая. Это подозрительно. Генри уставился на него, затем на насекомое, которое не спеша уползало по папке с историями болезней. > — Тебе нужна терапия. — Я — терапевт. — Ты — терапевт с фобией на насекомое, которое дети считают счастливым. — Это только маска. Счастье — это приманка. Их пятна — взгляд коллектива. --- Генри сидел, опершись локтем о стол, скептически уставившись на Форда. Коровка уже давно улетела, но Форд всё ещё не подходил ближе метра к папке, на которую она села. > — Ладно. — Генри сложил руки. — Говори. Я слушаю. Что случилось между тобой и этим воплощением уюта? Форд молчал несколько секунд, затем вздохнул, будто решался. > — Мне было шесть. > — О, начинается. > — Я сидел во дворе. Помню… пахло землёй после дождя. Всё было спокойно. Даже птицы молчали. И тут... она. Села. Прямо мне на лицо. На лоб, между бровей. > — Драматично. > — Я не пошевелился. Думал: уйдёт. Но она… не уходила. Минут пять. Пять минут этот мелкий скаут ада просто... смотрел на меня своими кругами. А потом — пошла. Не улетела. Пошла, как будто у неё были дела. По моему лбу, по щеке... И остановилась у губ. Генри застыл, будто тоже почувствовал на себе. > — Знаешь, что она сделала? — Что? — Ничего. Просто сидела. Но я знал, что это был сигнал. Предупреждение. С этого дня я не доверяю милым вещам с точками. > — …ты в порядке? — Нет. И никогда не буду, пока они живут среди нас. > — Форд, ты — взрослый мужчина. Врач. — Я ещё и человек. И у меня есть границы. Он аккуратно, двумя пальцами, подцепил папку и отбросил её на другой стол — как будто она была заражена. > — И если хоть одна из них снова сядет на меня — я подам в отставку. Или в психушку. Куда быстрее примут. --- Вечер через два дня . На заднем дворе госпиталя был выходной. Облака шли высоко, ветер был лёгким. Кто-то играл на флейте где-то вдалеке. Форд стоял с катушкой в руках. Рядом — шестиметровый воздушный змей, ярко-красный, с крыльями и чёрными точками. Да. Это была божья коровка. Огромная. Неправильная. Уродливо-добрая. Форд сам сшил её. По лекалу. Три вечера. Он стоял перед ней, глядя, как ткань шевелится на ветру. > — Ты сильнее этого. Это просто форма. Просто красный пласт. Просто пятна. — ...Просто пятна... Он запустил змея. Коровка взмыла в небо. Уловила ветер. Сначала плавно, потом резко — прямо вверх, в самое небо. Форд невольно попятился. Ветер натянул леску, змея дернулся. > — Что облака в глаза попали!! — вскрикнул он, щурясь и вцепляясь в катушку. — Ха-ха... АХА-ха-ха... хе... Нервный смех. Смех, который звучал слишком быстро. Слишком громко. Форд дрожал. Глаза слезились от ветра. Или нет. Он смотрел на небо, где парила гигантская божья коровка, и шептал: > — Я же сделал тебя. Я тобой управляю. Я держу тебя на нити. Ты не сможешь сесть мне на лицо. — ...Не сможешь... Да? В это время в дверях госпиталя стояли Генри и Ифа. > — Он опять делает терапию через травму? — Похоже. — Ставлю пять душ, что через пять минут он убежит внутрь, бросив всё. — Принимается.