Гниль

Я бью манекен. Первый удар – ребром ладони в шею. Дерево трещит по старым швам. В воздухе повисает облачко опилок, золотистое в лучах утреннего солнца, пробивающегося через высокие зарешеченные окна. «Слишком медленно» — проскользнуло в моих мыслях. После я сделал шаг назад. Второй удар кулаком в солнечное сплетение. Сухая трещина. Щепка впивается в костяшку моего указательного пальца. Я смотрю, как капля крови растекается по древесным волокнам. «Не больно. Это всегда так было? Не помню...» Третий удар. Четвертый. Пятый. К тридцатому удару моя футболка была пропитана потом, а между пальцами неприятно слипалась теплая смола из разбитого манекена. Дыхание ровное, пульс спокойный. «Слабее чем вчера.» — мысленно отмечаю, вытирая лоб тыльной стороной руки, на кожу прилипают опилки. Я повернул голову назад. Зеркало. Оно висит в углу, старое, с потемневшей амальгамой. Я подхожу чуть ближе, чтобы проверить технику. Отражение повторяет мои движения с едва заметным опазданием. Или мне это кажется? Я резко поднимаю руку. В зеркале мое отражение выполняет движение на долю секунды позже. «Освещение такое.» — пробую объяснить себе. Затем моргаю. Отражение закрывает глаза на мгновение дольше, чем я. В его глазах что-то чёрное. Я отворачиваюсь, мне стало не по себе. Сотый удар. Манекен разламывается пополам. Верхняя его часть с глухим стуком падает, ударяется о каменный пол. Мои руки словно в огне, но боли, в привычном для меня понимании не было. Давно ли я перестал чувствовать это? После бездны? Или... Я помотал головой. Внезапно я осознал, что стою в странной позе. Левая рука была у собственного горла. Отдернув руку, я осмотрел помещение. Зеркало. Зажмурив глаза, я сделал размах правой ногой, разбивая зеркало. Осколки разлетелись по полу. В них отражается потолок. И что-то ещё... ...Что-то ещё. Я наступаю на осколок каблуком сапога. Хруст стекла заглушает голос, что вторит в моей голове одно и тоже, словно поломанная пластинка. «Не верь. Не верь. Не верь.» *** В комнате темно. Я прихожу в себя, лёжа, посреди разрушенного чердака, где то на окраине Мондштадта. Дом уже полуразвален, внутри пахнет плесенью и кровью. В моей правой руке зажат окровавленный нож, в левой — чей-то клочок каштановых волос. — Ну вот опять... Я повернул голову на бок, не вставая. На полу передо мной свежие царапины, будто кто-то в отчаянии цеплялся ногтями за доски, пока его тащили. Я не помню как я здесь оказался, не помню лица. Лишь обрывками в моей памяти всплывали истошные мужские крики. Хриплый смех, угрозы убить (мои?). Хруст костей. Почему? В последнее время это происходит всё чаще. Не могу себя контролировать... Я встаю. Окно выбито. Неужели мной? В темноте я заметил что-то. Подойдя ближе, я разглядел в непонятной куче изуродованный труп мужчины. «Ну да... Действительно.» — пронеслось в моих мыслях. Меня словно водой окатило. Воспоминания становились более отчётливыми. Путешественница находилась в Мондштадте на праздник. Я наблюдал за ней издалека. А тот мёртвый мужчина – тот пьяный мудак, что осмелился делать похабные комментарии о ней. Видя вожделение в глазах мерзавца, что-то в моей голове переклинило. Никто не мог даже думать о таком с ней. Никто кроме меня. «Мерзость. Мерзость. Мерзость.» Для собственной безопасности, мне лучше остановиться здесь. Иначе меня найдут. Они всё узнают. Я спустился с чердака, осматривая дом. Совсем маленький. На дверной ручке входной двери кровавый отпечаток ладони, вероятно мой. Не могу вспомнить точно, что здесь было. Помню, что преследовал мудака до самого дома, в потом... Я схватился за голову. Странное помутнение, в глазах потемнело. Наощупь найдя дверь в маленькую спальню, я открыл дверь и ввалился в комнату, падая на кровать. Лучше поспать. Но сон так и не пришёл ко мне. Я лежу в кровати уже добрых три часа с открытыми глазами, наблюдая, как тени от слабого пламени свечи пляшут по стенам, на потолке. Свет слабый, но почему тени такие яркие? Они принимают очертание то щупалец, то детских рук. Иногда мне кажется что если я закрою глаза хоть на секунду, они сползут вниз и обовьют моё горло. Сон – предательство для моего тела. Я знаю это лучше, чем кто-либо. В Бездне спать было нельзя. Закроешь глаза – Они уже подбираются ближе. Но я же сейчас не в Бездне? Или Бездна всё ещё во мне? Я не знал чем мне занять себя, чтобы отвлечься от чертовых теней. Порывшись в небольшом столе спальни, я нашел записную книжку и перо. Недолго думая, я начал писать. Всё что помнил за последние дни. По крайне мере, то что пытался вспомнить. «Рассветы не приносят мне облегчения. В одно утро я нашел черную, круглую пуговицу. Откуда? Я никогда не носил такое. Когда я сжал пуговицу в кулаке, под ногтями остались обрывки ниток – будто вырвал её силой. Встав с кровати, на ватный ногах я дошел до небольшой ванной комнаты. Что я успел натворить? Не помню. В голове шумно. В зеркале над умывальником мое лицо покрыто каплями пота, хотя в доме холодно. Правый зрачок расширен намного сильнее левого. Когда это произошло? Возвращаясь обратно, я споткнулся. Сколько я уже не спал мне и не вспомнить. А может и спал? Я не понимаю, не могу отличить сон от яви, я словно тону...» Ближе под конец записи, мой почерк стал неровным, буквы то съезжают вниз, то взлетают наверх. На некоторых словах я давил пером на бумагу с такой силой, что оставил дырки в странице. *** Луна зацепилась за острые края ветхой крыши. Я шагаю по кругу – ровно тридцать семь шагов от того полуразваленного дома до заросшего бурьяном колодца, потом обратно. Под сапогами хрустят осколки черепицы. В кармане лежит смятый листок – газетная вырезка. "Благородная путешественница, победительница дракона". Чернила расплылись от дождя, но её очаровательная улыбка на фото осталась не тронутой. Я начинаю очередной круг. На семнадцатом шаге поднимаю голову. В окне второго этажа мелькает тень. Знаю, это всего лишь так падает лунный свет, но всё равно задерживаю дыхание. А что если..? Ветер приносит запах моря, смешанный с гниющими яблоками с дерева неподалеку. Внезапно вспоминаю, как она смеялась в таверне, когда кто-то предложил соревнование по поеданию закатников. Тупые, детские игры. Но теперь, когда я закрываю глаза, вижу не её презренный взгляд в сторону алкашей, а капли сока на её губах. Красные. Как... Я резко открываю глаза. На земле передо мной мёртвый дрозд с переломанными крыльями. Не помню, чтоб убивал его. Немного помотал головой. А кто я? «Аякс. Это моё имя. Но что я на самом деле?» — размышлял я. Убийца? Шпион? Просто оружие в руках Фатуи? Или... Или просто идиот, который ходит кругами вокруг развалины, потому что черт знает где, спит девушка, даже не подозревающая что... Что? Что я мечтаю принести ей голову каждого мужика, что заговорил с ней, н а серебряном подносе? Что мечтаю вырвать ей язык, чтобы больше никто не слышал её смеха?