На выдохе

Макс затянулся — дым резанул горло, как будто пытаясь выжечь всё, что там застряло. Опёрся спиной о бетонную стену у подъезда, устало прикрыв глаза. Вторую ночь не спал. Не ел. Не отвечал никому, даже на маму забил. С Владой всё закончилось… и, честно говоря, легче от этого не стало. “Любовь,” — усмехнулся он, выдыхая в темноту. — “Та ещё дрянь.” — Ты как живой труп выглядишь, — голос сзади. Знакомый, чуть насмешливый. Макс даже не обернулся. — Сам ты труп, Макеев, — буркнул он. Тот всё-таки подошёл, встал рядом. Тоже закурил. Они стояли молча, дымели. Город гудел вдалеке, но здесь, во дворе, было ощущение какой-то параллельной вселенной. Тихой. Застывшей. — Чё, Влада? — наконец спросил Данька, выдыхая через нос. — Всё? Макс кивнул. Слишком резко. Будто хотел убедить себя. — Ага. Окончательно. — И чё теперь? — Пить, курить и медленно умирать, — фыркнул он, затушив бычок о стену. — Или, не знаю, в монастырь уйти. — Монастырь — это не по тебе. Там секса нет, — хмыкнул Данька. Макс резко повернулся: — Ты прикалываешься? — Ага, — ухмылка. — Но если серьёзно… тебе нужен кто-то, кто тебя не разъебёт. А не такая, как она. Макс уставился на него. В этих словах было что-то… слишком честное. — А ты, значит, не разъебал бы? — ляпнул он, даже не особо думая. Пауза. Затянутая, с треском в висках. — Знаешь, — тихо сказал Даня, не глядя, — а вот хрен его знает. Может, и нет. А может — да. Всё от тебя зависит. Он бросил окурок и пошёл прочь, не оборачиваясь. Макс остался стоять. Сердце билось в горле. Чёрт.