Борис Павликовский

***

    Борис Павликовский никогда не пользовался популярностью среди девчонок в школе. Ни разу за все свои 16 лет он не завёл вторую половинку. Он никогда не целовался с подружкой, никогда не держал её за руку и никогда не обнимался. Ему не доводилось по долгу смотреть объекту своего обожания прямо в глаза. Он не имел возможности одолжить свой разодранный свитер бедной замёрзшей девушке, как и не имел возможности прошептать самые ласковые и нежные слова ей на ушко. Но... Всегда найдётся это предательское «но», которое разрушит все смыслы понимания. И это — не исключение.

Одолжить «кому»?

Прошептать «кому»?

Не держал «кого»?

   Ведь Борису-то никто ещё не признавался в любви. Да и сам он не особо проявляет признаки симпатии. «А какой в этом, blyat`, смысл?», — говорил он, пуская свои русские фразочки в беззаботные разговоры, а затем, сделав очередной глоток дешманского пива, продолжал, — «Этим шлюхам от всех только и нужен секс, а чувств — нема.» Понятно, почему он одинок в плане отношений. Борис всегда говорил правду в лицо, напрямую. А кому бы это понравилось? Неужели есть хоть одна девочка, которой бы такое пришлось по душе? Покажите её мне — и я всё равно не поверю.    Но если бы у меня только была возможность, то я бы... Я бы рассказал ему всё, о чём думаю. Может быть, он во всём разберётся и объяснит мне то, чего не понимаю даже я сам? Или, быть может, мы, как обычно, лишь посмеёмся с вышесказанного и забудем всё уже через минуту? Конечно, так всё и будет, я и не сомневаюсь. Чёрта с два Борис будет пытаться меня понять. Да и вообще, забудем — не есть правильное высказывание. Забудет он, но точно не я.    Борис как обычно пропустит всё мимо ушей, как это было всегда. Ладно, смирился с этим я уже давно. Ну, а кто станет запоминать какой-то бред, сказанный лучшим другом, тем более пребывая в алкогольном опьянении, или, если ещё хуже, под наркотой? Это — риторический вопрос, и отвечать на него не нужно. Не стоит даже думать над этим: всё и так сразу ясно. — Ха! Поттер, какой же ты идиот! — я уже представляю, как эти слова слетят с его пухлых губ, когда я расскажу всё ему, и осядут где-то в глубине моей души, пока мы, как обычно, пьяные в хлам, сидим на мятой простыне его кровати. Нет, это не обидит и не расстроит меня. Не совсем. Просто всего лишь вновь вырвет маленький кусочек от моего итак измученного сердца. От него почти ничего не осталось. Так было всегда, чего уж там.    Психология гласит о том, что если вы сможете привыкнуть к какому-либо делу, то это самое дело станет обыденным и ничем не примечательным. Так происходит, например, с обычной утренней зарядкой: если вы решите заниматься спортом после пробуждения и в дальнейшем возьмёте это за правило, то вскоре привыкните ко всему этому. То же самое происходит и со мной: я уже давно знаю, что Борис уж точно не упустит шанса лишний раз поиздеваться надо мной. Раньше это было обидно и больно, но сейчас, со временем, я перестал огорчаться из-за этого. Привык.    Я щелчком открываю бутылку водки, которую Борис успел откуда-то украсть, и делаю глоток прямо из горлышка. Тепло. Жар разливается по всему телу и уносит самые сокровенные мысли вместе с частичкой разума. Борис сидит рядом со мной, прижимаясь холодным плечом о мой бок, и вырывает из рук бутылку, проделывая всё то же самое. — Слышь, Поттер, я ж те-тебе говорил, что ещё... Ещё не целовался, да?.. — со вздохом произносит Борис. Он пьян. Он не в себе. Что за хрень он несёт. — Говорил, и не раз. А что? — на меня алкоголь всегда действовал слабее, нежели на него. Я поправляю очки и поворачиваю голову к нему. — Иди сюда, с-сейчас исправим... — Борис криво ухмыльнулся и из последних сил хватает меня за обе щеки. Я даже одуматься и не успел, а тут уже его горячие обкусанные губы слились с моими воедино. Он быстро отпрянул, оставляя за собой тоненькую и тут же лопнувшую струйку слюны, толком сам не понимая, что только что сделал. Я моргнул и посмотрел на его довольное лицо.    Борис Павликовский никогда не пользовался популярностью среди девчонок. Но я не могу понять, почему. Даже его чистая прямолинейность не сможет избавить его от внимания. Я знаю это, потому что не в силах совладать со всеми теми чувствами, что я испытываю, когда смотрю в его глубокие, словно ночное небо, карие глаза. Когда трогаю хоть и грязные, но такие мягкие чёрные кудряшки. Когда держу его за руку и ощущаю обкусанные до корней ногти, которые Борис умудрился накрасить чёрным лаком (хотя тот сразу обшарпался). Когда чую этот запах сигарет и дыма, которым пропахла вся его одежда и такая родная комната.    Психология гласит о том, что главное — не внешность человека, а то, что у него внутри. Но я не согласен. Ведь в Борисе прекрасно всё. Он красив на столько же, как и его душа. И что бы мы с ним не делали, он — не плохой человек. Борис хоть и не всегда понимает меня, но выслушивает и постоянно находится где-то рядом, где-то поблизости. Там, где нам обоим хорошо. За это я и люблю Бориса. За его красоту, душу и верность.

Пускай Бориса будет ненавидеть весь мир — тогда я буду ненавидеть весь мир вместе с ним вдвоём.

***