Полуночный Джаз

«В полночь случается джаз,

Сердце теряет контроль,

Нам только миг и сейчас,

Будь со мной, будь со мной»

Гермиона спешила по мокрому асфальту, сжимая в пальцах сумку и отчаянно прижимая телефон плечом к уху. На улице было сыро, холодно и темно, как это бывает только в конце ноября, когда кажется, что до тепла ещё слишком далеко, а свет дня умирает слишком быстро. Она нервно поправила шарф, чувствуя, как мёрзнут пальцы, но времени остановиться не было совершенно. — Нет, Рон, я тебе сто раз повторила, я не собираюсь это переписывать, — она слегка повысила голос, стараясь не перейти на раздражённый крик. — Да хоть сто раз скажи, я не передумаю. Всё, давай завтра. Уже поздно, мне правда пора. Она раздражённо вздохнула, отключила телефон и бросила его в карман пальто, чувствуя, как сердце всё ещё раздражённо колотится в груди. Она замедлила шаг, наконец-то заметив, что уже минут пять идёт совершенно незнакомой улицей, хотя казалось, что поворот был правильным. Гермиона огляделась и выругалась себе под нос — ну конечно, свернула не туда, пытаясь одновременно и спорить, и идти домой. Отступать назад не хотелось, и Гермиона пошла дальше, надеясь хотя бы выйти на знакомую площадь, чтобы поймать такси. Она шла по узкому переулку, когда её внимание привлекла небольшая вывеска над дверью. — «Midnight Blue», — прочитала она вслух и на мгновение замерла, разглядывая надпись, выполненную изящными буквами, которые подсвечивались тёплым золотистым светом. За дверью доносился приглушённый звук саксофона и негромкий, тягучий голос. Гермиона не могла объяснить, почему её так сильно притянула эта дверь, но на мгновение замешкалась, будто споря сама с собой. И всё же шагнула внутрь, будто желая отложить встречу с холодным и пустым вечером. Клуб оказался небольшим и неожиданно уютным, словно секретным уголком, спрятанным от лишних глаз. Воздух был пропитан дымом сигар и лёгким, терпким запахом алкоголя, мягко обволакивая её с первых секунд. Она сняла пальто, почувствовав, как тепло расслабляет её замёрзшие плечи, и села за небольшой столик в углу зала. Гермиона ещё никогда не бывала в подобных местах, предпочитая вечера с книгой и чашкой чая, но сегодня всё шло иначе. Она взяла бокал красного вина, который подал ей официант, и лишь после этого позволила себе наконец расслабиться и поднять глаза. Певица стояла совсем близко к краю маленькой сцены, чуть наклонив голову к микрофону, в полутьме казавшемся золотистым. Гермиона почти сразу ощутила странную дрожь внутри: голос незнакомки был низким и бархатным, казалось, он мог проникать под кожу, касаться самых глубоких и скрытых эмоций. Женщина была одета в чёрное корсетное платье, идеально подчёркивавшее её стройную фигуру, и длинные кудри спадали на её бледные плечи хаотичными волнами. Её движения были плавными и уверенными, голос звучал лениво и одновременно властно, а взгляд чёрных глаз, направленный куда-то в зал, цеплял и не отпускал. Гермиона поняла, что совершенно забыла о своём бокале, наблюдая за певицей, словно заворожённая её образом, голосом и силой притяжения, исходившей от неё. Она слегка вздрогнула, когда их взгляды вдруг пересеклись, и сердце её отчего-то сбилось с ритма. Певица мягко улыбнулась уголком губ и объявила: — Следующую песню я хочу посвятить девушке, которая сегодня здесь впервые, но уже успела украсть всё моё внимание. Гермиона ощутила, как к щекам прилила кровь. Ей стало немного неловко, но одновременно с этим приятно, как будто она внезапно оказалась участницей тайного разговора. Песня звучала про случайные встречи, про чувства, которым порой стоит поддаться, не думая о последствиях. Гермиона слушала, затаив дыхание, забывая про всё на свете и чувствуя, как внутри неё расцветает тёплая, уютная волна эмоций, которых она давно не позволяла себе испытывать. Когда выступление закончилось, и певица спустилась со сцены, направляясь прямо к бару, Гермиона не могла оторвать от неё взгляда. Незнакомка прошла мимо, оставив за собой терпкий аромат чего-то хищного, чувственного и одновременно строгого, похожего на смесь кардамона и шафрана с едва заметной горчинкой бергамота и ветивера. Гермиона чуть опустила глаза, почувствовав, что её откровенно заметили. — Первый раз здесь, верно? — голос прозвучал рядом тихо, уверенно и немного иронично. Гермиона подняла глаза и мягко улыбнулась, немного смутившись: — Это так заметно? — Обычно я запоминаю лица, особенно если они появляются чаще раза, — ответила незнакомка и чуть склонила голову набок, разглядывая Гермиону с лёгким любопытством. — А тебя я бы запомнила наверняка. — Не уверена, комплимент ли это или намёк, — Гермиона слегка рассмеялась, чувствуя, как её напряжение тает. — Считай это приятным фактом, — усмехнулась женщина, беря с барной стойки бокал с янтарным напитком, в котором плавал обожжённый ломтик апельсина. — Я Беллатрикс. — Гермиона. — Необычное имя, — Беллатрикс приподняла бровь, едва заметно улыбнувшись уголками губ. — Мне часто так говорят, — Гермиона пожала плечами, почувствовав, что рядом с Беллатрикс неожиданно легко. — Позволишь составить тебе компанию? — Беллатрикс сделала лёгкий жест в сторону свободного стула. Гермиона кивнула, улыбнувшись уже открыто и искренне, чувствуя, как нарастающее любопытство берёт верх над осторожностью. Этот вечер, начавшийся так напряжённо и хаотично, вдруг обрёл новый смысл, будто кто-то за её спиной тихо перевернул невидимую страницу, предлагая начать всё с чистого листа. Она осторожно подняла глаза, снова встретив её взгляд, и почувствовала, как что-то неуловимо меняется внутри: едва ощутимое тепло разливалось в груди, смешиваясь с лёгким волнением. Беллатрикс неторопливо поставила свой бокал на стол, чуть наклонив голову, словно прислушиваясь к тихим звукам саксофона, всё ещё звучавшим где-то на фоне. Она неспешно сняла тонкие чёрные перчатки, аккуратно положила их рядом и только после этого вновь посмотрела на Гермиону, чуть прищурившись. — Чем ты занимаешься, Гермиона? — спросила она спокойно, голос её звучал тепло и мягко, без намёка на напряжение. Гермиона вдруг поняла, что ей нравится, как Беллатрикс произносит её имя — чуть растягивая звуки, словно пробуя на вкус. — Я преподаю литературу, — Гермиона чуть улыбнулась и опустила взгляд на бокал с вином. — Может звучать скучновато, конечно, но это правда то, что мне нравится. — Почему скучновато? — Беллатрикс искренне удивилась и медленно сделала небольшой глоток своего напитка, наблюдая за Гермионой поверх края бокала. — По-моему, это прекрасно. Люди сейчас редко говорят о своих увлечениях с таким спокойствием. Все хотят казаться особенными, даже если им самим это не нравится. — Наверное, ты права, — Гермиона пожала плечами, чувствуя, как снова немного краснеют щёки. — Просто я привыкла слышать, что это слишком… обычная профессия, что ли. — Ты ещё скажи, что это не модно, — Беллатрикс усмехнулась негромко, слегка качнув головой и заставив тяжёлые тёмные локоны соскользнуть с плеча. — А мне вот кажется, именно в этом вся прелесть. Кому вообще нужно, чтобы было модно? Главное — чтобы в этом была жизнь. И тебе, похоже, это удаётся. — Откуда ты знаешь? — Гермиона слегка наклонила голову, чувствуя себя уже гораздо спокойнее и свободнее, чем в начале их разговора. Она вдруг ощутила, что совершенно не хочет уходить из клуба, хотя время уже давно перешло за полночь. — Я хорошо разбираюсь в людях, — Беллатрикс улыбнулась чуть заметнее, и в её глазах мелькнул лёгкий блеск. — Когда долго поёшь здесь, привыкаешь различать искренность и игру, настоящее и поддельное. Ты слушала внимательно. Поверь, это дорогого стоит. — Слушать было легко, — Гермиона чуть наклонилась вперёд, улыбнувшись теплее и увереннее. — Голос у тебя удивительный. Я никогда раньше не слышала, чтобы пели так… лично. Беллатрикс на мгновение замолчала, её взгляд чуть потеплел, и она медленно отвела глаза куда-то в сторону, будто размышляя о чём-то своём. В полутьме зала Гермиона заметила, как игра света и тени подчёркивает линию её скул, мягкий изгиб губ, длинные ресницы, отбрасывающие тени на бледную кожу. Потом Беллатрикс снова посмотрела на неё, уже серьёзнее и внимательнее. — А знаешь, почему я начала петь именно так? — спросила она тихо, слегка прищурившись. — Потому что иначе не получается. У меня есть только два состояния: либо я говорю честно, либо вообще молчу. А джаз как раз про то, что внутри, он требует правды, даже если она неудобная или странная. — Но это же так трудно — открываться перед незнакомыми людьми каждый вечер, — Гермиона слабо улыбнулась, пытаясь понять, что скрывается за её словами. — Возможно, но ещё труднее жить закрытой, — Беллатрикс неторопливо провела пальцем по краю бокала, слегка наклонив голову, и тихо добавила: — Я пробовала. Поверь, это гораздо хуже, чем любой риск быть непонятой. Гермиона замолчала, мягко качнув бокал и задумчиво наблюдая за тем, как вино оставляет на стенках прозрачные разводы. Она вдруг поймала себя на мысли, что эти слова касаются её самой больше, чем она могла ожидать. Тишина между ними была комфортной, мягкой, окутывающей, и Гермиона впервые за очень долгое время позволила себе не искать подходящих фраз, не пытаться заполнить паузу словами, которые всё равно были бы лишними. — И всё-таки, почему сегодня ты оказалась именно здесь? — Беллатрикс заговорила снова, и её голос звучал уже теплее, словно пытаясь смягчить слегка тяжёлый оттенок разговора. — Случайно, — Гермиона искренне улыбнулась, мягко пожав плечами. — Я поругалась с другом, заблудилась и решила зайти погреться. Вот и всё. — Ну надо же, как прозаично, — Беллатрикс тихо рассмеялась, негромко и искренне, и этот звук неожиданно приятно отозвался в груди Гермионы. — А я думала, это судьба тебя привела сюда, специально для меня. — Не слишком ли романтично для первого разговора? — Гермиона мягко улыбнулась и чуть наклонилась вперёд, словно говоря что-то доверительное. — Или ты со всеми девушками начинаешь разговор именно так? — Только с теми, кто мне интересен, — Беллатрикс ответила сразу, не отводя взгляда, и её глаза снова блеснули едва заметной улыбкой. — А такое случается не так часто, как ты могла бы подумать. — Тогда, наверное, мне стоит считать себя особенной? — Гермиона негромко рассмеялась, чувствуя приятную теплоту, поднимающуюся внутри, и мягко поймала ответную улыбку Беллатрикс. — Я бы на твоём месте так и сделала, — Беллатрикс кивнула слегка, и Гермиона заметила в её глазах лёгкую насмешку, смешанную с искренним теплом. — Поверь, это точно не повредит. Гермиона чуть наклонилась вперёд, словно опасаясь нарушить ту негласную близость, которая внезапно установилась между ними. Она медленно сделала глоток вина, задерживая взгляд на тёмных переливах напитка в бокале, чувствуя, как по телу растекается приятное тепло. Голос Беллатрикс и её присутствие рядом продолжали действовать на Гермиону расслабляюще, словно убаюкивая её, заставляя забыть обо всём, что было раньше. Казалось, за стенами клуба не осталось ни ноябрьского холода, ни надоедливых звонков Рона, ни бесконечных бумажных стопок с университетскими работами. Здесь и сейчас существовало только это ощущение спокойствия и абсолютной свободы быть собой, не пытаясь соответствовать чьим-то ожиданиям. Беллатрикс неспешно крутила бокал в руках, задумчиво наблюдая за тем, как янтарное виски играет отблесками от света свечей, а ломтик апельсина лениво покачивается на поверхности напитка. Она не торопилась продолжать разговор, позволяя тишине мягко заполнить пространство между ними. Эта естественная пауза оказалась неожиданно приятной и совершенно не тягостной, и Гермиона поняла, что давно уже не испытывала подобного ощущения — когда с незнакомым человеком легко даже молчать. — Ты всегда была такой? — спросила вдруг Беллатрикс, чуть приподняв переведя взгляд и изучающе смотря в лицо Гермионы. — Какой именно? — удивилась Гермиона, не сразу поняв, что именно имеет в виду собеседница. — Такой закрытой и осторожной, — Беллатрикс едва заметно улыбнулась уголками губ, словно опасаясь, что вопрос может показаться слишком личным. — Как будто боишься, что кто-то вдруг увидит слишком много. Гермиона слегка растерялась от такой прямоты, но быстро взяла себя в руки, поняв, что отступать назад уже поздно и глупо. Вопрос не был грубым или провокационным. Скорее наоборот, он звучал как мягкое приглашение к честности. Гермиона на мгновение задумалась, подбирая слова, прежде чем тихо ответила: — Наверное, да. Я просто привыкла так жить. Возможно, отчасти это связано с профессией, отчасти с характером. Мне кажется, если держать всё под контролем, меньше шансов что-то испортить. — А что, если не получится держать под контролем? — Беллатрикс снова чуть улыбнулась, теперь уже теплее и добрее, без намёка на иронию. — Что, если ты упустишь из виду что-то важное, пока стараешься ничего не испортить? — Я стараюсь об этом не думать, — Гермиона пожала плечами и негромко рассмеялась, вдруг ощутив, как напряжение снова мягко отпускает её. — Но, знаешь, иногда мне кажется, что я слишком сильно контролирую каждый шаг. И, наверное, это всё же неправильно. — Ты ведь понимаешь, что нельзя постоянно держать себя на коротком поводке, — Беллатрикс слегка прищурилась, внимательно глядя ей в глаза. — Иногда стоит просто отпустить ситуацию. Пусть случится то, что случится. Это бывает приятно, поверь. — Ты сейчас о чём-то конкретном? — спросила Гермиона чуть игриво, почувствовав, как её голос неожиданно прозвучал гораздо смелее, чем она привыкла. Беллатрикс мягко рассмеялась и слегка покачала головой, её тёмные кудри чуть вздрогнули, отражая блики тёплого света свечей. — Я просто говорю о том, что иногда полезно позволить себе немного спонтанности. Не всегда же жить по чёткому расписанию, правда? — Может быть, ты и права, — тихо ответила Гермиона, и её взгляд снова остановился на лице Беллатрикс, словно пытаясь запомнить изгиб её губ и каждую линию её лица. — Я, конечно, права, — усмехнулась Беллатрикс, чуть наклоняясь ближе, отчего Гермиона отчётливо почувствовала её аромат: терпкий, тёплый, с лёгкой горчинкой, от которого слегка кружилась голова. — И знаешь, почему я это говорю? Потому что сама была такой же. Точнее, очень старалась быть такой же. Сдержанной, правильной, разумной. — И что изменилось? — спросила Гермиона почти шёпотом, сама не понимая, почему вдруг захотела говорить тише, словно опасаясь, что кто-то может случайно услышать этот почти доверительный разговор. — Я поняла, что так жить просто неинтересно, — Беллатрикс развела руками, на мгновение улыбнувшись чуть печально. — Поняла, что именно спонтанные решения, случайные встречи и неожиданные моменты делают жизнь по-настоящему живой. Гермиона задумчиво смотрела на неё, медленно осознавая, что Беллатрикс была права. Последние несколько лет её жизнь была похожа на строгий план, расписанный заранее, без малейшей возможности отступить от графика. И внезапно, оказавшись в этом клубе, в компании незнакомой женщины, она впервые за долгое время почувствовала, как приятно позволить себе не думать ни о чём, просто быть здесь и сейчас. — Мне нравится твоя философия, — наконец тихо призналась Гермиона, мягко улыбнувшись и впервые посмотрев Беллатрикс прямо в глаза, не отводя взгляда. — А мне нравится, что ты наконец-то перестала меня бояться, — Беллатрикс тепло рассмеялась, и этот звук прозвучал так искренне и легко, что Гермиона тоже невольно улыбнулась шире. — Я тебя и не боялась, — попыталась она возразить, чувствуя, как её щёки снова слегка розовеют. — Конечно-конечно, — Беллатрикс слегка приподняла бровь, не переставая улыбаться. — Ну, допустим, будем считать, что я тебе верю. Гермиона снова рассмеялась, и в этот момент почувствовала, что ей действительно легко и свободно рядом с Беллатрикс. Она могла говорить о том, что обычно оставляла при себе, и не бояться быть непонятой или осуждённой. Было странно осознавать, что всего лишь несколько часов назад она даже не подозревала о существовании этого клуба, а теперь совершенно точно знала, что вернётся сюда снова. Беллатрикс тихо допила свой напиток и спокойно посмотрела на часы, а потом снова на Гермиону, словно оценивая, стоит ли ей продолжать этот вечер или пора его заканчивать. Но затем, едва заметно улыбнувшись, она мягко произнесла: — Кажется, клуб уже совсем пустой, а я всё ещё не хочу отпускать тебя домой. Может, останешься ещё немного? И Гермиона, почувствовав, как внутри поднимается тёплая волна приятного волнения, не раздумывая, медленно кивнула. Она поняла, что впервые за долгое время совершенно не хочет контролировать ситуацию. Пусть сегодня всё идёт так, как идёт, решила она, наслаждаясь этой непривычной, но такой приятной лёгкостью, которая подарила ей случайная встреча в полночь. Она смотрела на Беллатрикс, чувствуя себя так спокойно и свободно, как будто этот вечер каким-то образом стёр границы её привычного мира. Ей уже не казалось странным или неправильным сидеть здесь, разговаривать с почти незнакомым человеком так открыто, как она давно уже ни с кем не говорила. Она слегка повернула голову и оглядела зал, впервые замечая, что в клубе больше нет никого, кроме них двоих и тихо убирающего посуду официанта за барной стойкой. Гермиона была настолько поглощена разговором, что совсем не заметила, как клуб постепенно опустел. Музыка звучала тише, а свечи, стоявшие на столах, почти догорели, бросая тёплые, слегка мерцающие тени на тёмные стены и бархатные кресла. Она хотела спросить что-то, но не успела, потому что в этот момент официант тихо подошёл к их столику и слегка кашлянул, осторожно привлекая внимание Беллатрикс. — Мадам Блэк, вы остались последними гостями, — негромко произнёс он, явно стараясь не потревожить их беседу. — Ребята интересуются, можем ли мы быть свободны? Беллатрикс неспешно повернула голову, встретив взгляд официанта, и Гермиона вдруг заметила в её лице спокойствие, уверенность и мягкое, почти хозяйское достоинство. В её взгляде не было раздражения или нетерпения, лишь сдержанная, едва уловимая ирония. Она чуть улыбнулась и тихо ответила, словно это было чем-то совершенно обыденным и привычным: — Да, Джейсон, можешь отпустить всех. Только оставь, пожалуй, нам бутылочку вина для моей гостьи, и мне виски, как обычно. Джейсон кивнул, слегка улыбнулся, словно ожидал именно такого ответа, и отошёл обратно к барной стойке, негромко переговариваясь с оставшимся персоналом. Гермиона сидела в лёгком оцепенении, не сразу понимая, что только что произошло. Она смотрела то на официанта, то на Беллатрикс, и до неё медленно доходило, что женщина, которая весь вечер пела на сцене, не просто постоянная гостья или приглашённая певица. Она была хозяйкой этого клуба, владелицей этого небольшого и уютного мира, в который Гермиона случайно заглянула несколько часов назад. Она почувствовала, как глаза её удивлённо расширяются, и на лице Беллатрикс снова появилась та же лёгкая, едва заметная улыбка. — Подожди… — Гермиона немного замялась, словно боясь прозвучать слишком наивно, — это твой клуб? То есть ты не просто здесь поёшь, а… — А ещё иногда вытираю со столов и мою посуду, — мягко перебила её Беллатрикс, тихо рассмеявшись. — Но сегодня, как видишь, меня решили поберечь. — Ты это говоришь так спокойно, будто это самое обычное дело — владеть клубом, петь и… ещё всё это организовывать, — Гермиона не могла скрыть удивления, искренне поражаясь тому, как Беллатрикс удаётся выглядеть такой расслабленной, когда она, очевидно, несёт ответственность за всё это место. — Со временем привыкаешь, — пожала плечами Беллатрикс, аккуратно заправив за ухо прядь густых тёмных волос. — Я открыла это место не для того, чтобы просто быть его владелицей и смотреть на всех сверху вниз. Мне нравится атмосфера. Мне нравится петь для гостей, нравится создавать эту… особую интимность между мной и слушателями. В конце концов, это и есть смысл джаза. Гермиона задумалась, слегка качнув головой, словно пытаясь уложить всё услышанное в голове. В голове почему-то мелькнула мысль, что ей всегда казалось, будто подобные заведения открывают люди, преследующие исключительно коммерческие цели. Но Беллатрикс явно была другой — искренней, уверенной, с внутренним теплом и невероятной глубиной, которая чувствовалась в каждом её жесте и взгляде. Гермиона вдруг поняла, что за весь вечер ни разу не ощутила фальши или игры со стороны этой женщины, и от этого осознания ей стало ещё теплее и приятнее. — Ты, кажется, удивлена, — Беллатрикс наблюдала за Гермионой с лёгким весельем в глазах, явно замечая её задумчивость и лёгкое замешательство. — Я не ожидала, что ты окажешься владелицей клуба, вот и всё, — Гермиона чуть улыбнулась и пожала плечами, искренне признаваясь в своих мыслях. — Просто… не знаю, почему-то мне казалось, что такие места принадлежат каким-то другим людям. Не таким, как ты. — А какая я, по-твоему? — спросила Беллатрикс, снова наклоняясь чуть ближе и смотря на Гермиону так пристально и тепло, что та невольно почувствовала, как сердце её снова забилось чаще. — Ты настоящая, — тихо произнесла Гермиона, улыбнувшись тепло и смущённо. — Наверное, это странно звучит, я знаю. Просто с тобой легко разговаривать, легко быть собой. Я думала, люди, которые владеют такими заведениями, должны быть гораздо… холоднее, что ли. — Ты была бы права, — Беллатрикс усмехнулась, чуть качнув головой. — Но, видимо, я просто исключение из правил. И знаешь, мне это нравится. Я открыла это место именно потому, что устала от холода и фальши везде, где я была до этого. Мне хотелось создать что-то настоящее и живое. Поэтому я сама пою и общаюсь с гостями. Мне нравится видеть их глаза и чувствовать их эмоции. Наверное, это звучит слишком сентиментально? — Нет, — Гермиона ответила почти сразу, мягко улыбнувшись и глядя прямо в глаза Беллатрикс. — Это звучит прекрасно. Беллатрикс молча смотрела на неё несколько секунд, словно снова оценивая сказанное. В её глазах мелькнуло что-то мягкое, едва уловимое, но Гермиона ощутила это настолько явно, будто могла дотронуться до её взгляда пальцами. Джейсон тихо поставил на стол бутылку вина и бокал с виски, незаметно удаляясь к выходу. Зал клуба постепенно погружался в ещё более глубокую тишину, а свет становился приглушённым и почти интимным. Беллатрикс налила Гермионе вина и медленно подняла свой бокал с виски, мягко улыбнувшись: — За случайности, которые приводят нас к чему-то особенному. — За них, — тихо ответила Гермиона, чуть касаясь краем бокала её бокала, ощущая тихий, приятный звон. Она смотрела на Беллатрикс, чувствуя, как каждая секунда, проведённая рядом с ней, становится всё ценнее. Теперь Гермиона уже не думала о том, сколько времени прошло и какой будет завтрашний день. Она просто была здесь, в тёплом, уютном клубе, в компании женщины, с которой совершенно случайно столкнула её судьба. И в этот момент ей совершенно не хотелось, чтобы эта ночь когда-нибудь закончилась.