Млечный Путь

      Общажная комната. Они только вдвоём. Пубертат ударил в голову и вот, целуются так, будто пытаются ухватить последний кислород на планете, чтобы продлить жизнь хоть на минуту. Это самое лучшее, что они пробовали за свою короткую юность. Их кроет сильнее, чем от алкоголя или никотина. Мозг будто прошибает маленькими электрическими зарядами. Мир сужается до одной комнаты, и Джиен думает, что не хочет возвращаться в реальность, трезветь от этого кайфа.       Они с Сынхеном пробуют это не в первый раз. С самого первого поцелуя с каждым новым хочется большего. Джиен с трудом держит себя в руках, пальцы сводит желанием проникнуть под одежду, гладить бархат кожи и прочувствовать каждую мышцу на теле Топа. Но пока он не позволяет себе таких вольностей. Его руки блуждают по спине, иногда спускаясь до ягодиц, едва их сжимая.       Сынхен очень красивый, как олимпийский Бог, сошедший с небес. Его тело - произведение искусства, которому не стыдно посвятить десятки, если не сотни, хвалебных стихов, песен, поэм. Джиен думает, что однажды это сделает, он напишет миллионы строк для него, но этого все равно будет мало. Не придумало еще человечество таких языков, которые могли бы описать то буйство эмоций и ощущений, которые он сейчас испытывает. Но у него нет выбора, он раб искусства в лице Топа, он принадлежит ему и обречён до конца дней пытаться воплотить красоту в песнях.       Разве можно так хорошо целоваться? Неужели это его девушка так научилась? Так, бывшая девушка, она в прошлом, и сейчас Сынхен только с ним. Надо напоминать себе почаще.       Их поцелуи еще по-детски неряшливы, но полны страсти. И каждый смазанный, поверхностный слюнявый - это реплика в их диалоге, новая строчка в песне, текст которой понятен только им двоим.       Ноги становятся ватными, колени подгибаются, и непонятно, почувствовал ли Сынхен это, или действовал, исходя из собственных ощущений, но он нежно, но властно притянул Джиена за талию к себе и утянул за собой на кровать, которая скрипнула, когда на неё упало два тела. Для этого им пришлось разорвать поцелуй, и когда их глаза встретились на мгновение, в них читалась огромная любовь, по крайней мере только это смог разглядеть Джиен затуманенным возбуждением взглядом.       Теперь Сынхен сидел на матрасе, а Джиди на его коленях, пока собственные болели от неестественного положения. Но это неважно, ему слишком хорошо, чтобы думать об этом. Тем более он может чувствовать своим пахом пах Сынхена, и это слишком сильно возбуждает.       Горячие пальцы Топа пробираются под футболку, и Джиен вздрагивает от ощущения металла от колец Сынхена на своей коже.. За ними следуют ладони, оглаживая каждый сантиметр тела Джиди, пока тот извивается как уж, двигаясь им навстречу.       Джиен целует его шею, едва ее прикусывая и царапая зубами. Он решает, что хватит с него самоконтроля, и он по хозяйски запускает руку под толстовку Сынхена. Тот от неожиданности глубоко вздыхает, их взгляды снова встречаются и в этот раз Джиен видит в них разрешение делать с ним все, что захочет Джиди.       Джиен продолжает, теперь пытаясь снять порядком заебавшую его одежду и Сынхен позволяет это сделать. Теперь перед ним Топ без своей привычной защиты, своего панциря. Он видит его настоящего, нежного, уязвимого, какого себя он никому не показывает. Топ всегда пытается выглядеть сильным и непоколебимым. Он привлекал Джиена с самого начала - крутой репер из андерграунд тусовки. Но когда они начали сближаться, Сынхен раскрылся с другой стороны. Оказалось, он очень смешной, хотя его шутки вызывают испанский стыд у любого нормального человека, но Джиен с них ухахатывался, хотя никогда не думал, что ему может нравиться подобный юмор. Или дело во влюблённости, которая отбивает остатки мозга, или у Джиди всегда было такое чувство юмора, а Топ просто помог его раскрыть.       Следом за толстовкой Топа в сторону улетает футболка Джиена. И Джи в ту же секунду прижимается своим торсом к торсу Сынхена, заставляя его лечь на спину. Оказавшись сверху, Джиди использует эту возможность, чтобы начать покрыть поцелуями его ключицы и плечи, медленно перемещаясь вниз к соскам. Пользуясь своим доминируют положением, он слизывает солёный пот с каждого, чувствуя губами бешеный ритм сердца. Сейчас его собственный ничем не отличается. Сердце рвётся из груди, отдавая пульсацией в ушах и тяжестью в паху.       Сынхен чувствовал себя так же. Он и не представлял, что с кем-то может быть настолько хорошо. Секс для него никогда не был на первом месте. По правде говоря, он всю думал, что с ним что-то не так. Пока все его ровесники бегали по девушкам, обсуждали все прелести секса с ними, Сынхену была больше интересна музыка. Он надеялся, что просто пока не встретил ту самую. Дело не в давлении общества, но когда он встретил девушку, он решил, что должен попробовать вступить с ней в отношения. Она была симпатичная и приятная в общении, благодаря спокойному характеру и широкому кругозору. Они оба были людьми искусства, так что найти общий язык не было проблемой. И он любил ее, по крайней мере думал так до того, как встретил Джиена в клубе. С ним Сынхен не просто нашел общия язык, он нашел родственную душу. С Джиди хотелось проводить каждую секунду своего времени, он был вдохновением для его песен, поэтому, когда он предложил присоединиться к YG, Сынхен приложил все усилия для этого - это ощущалось самым правильным из всех возможных решений.       С Джиеном все было по другому. Они с первых дней вместе чувствовали, что это что-то большее, хотя толком не могли описать словами. Постепенно их отношения стали все меньше походить на дружбу и все больше на любовь. Они стали проводить все время вместе, тренировались, гуляли, ходили по клубам вместе, Сынхен носил рюкзаки Джи, потому что тот ненавидел таскать тяжести. Его девушка стала замечать, что они отдаляются, и они решили расстаться. Сынхен чувствовал себя… странно. С одной стороны, он будто избавился от груза, а с другой, было очень стыдно, что он потратил её время Однажды они с Джиеном поцеловались. Пьяные и счастливые. И после этого уже не выходило притворяться, что ничего не происходит. Теперь они зажимались при любой удобной возможности, и очевидно, Сынхену это очень нравилось.       Иногда ему казалось, что он хочет прожить с Джиеном всю жизнь, хотя это слишком сильное высказывание для того, кому нет и двадцати, но Сынхен не мог ничего с этим поделать. И это его пугало. Было страшно, что при таком раскладе, однажды они начнут душить друг друга своим вниманием, и из преданных любовников превратятся в любых врагов. Еще хуже было думать, что их отношения раскроют, и тогда их карьерам придет конец. Сынхен не мог позволить себе ставить под угрозу мечту Джиена. Он так трудился, чтобы стать артистом, Топ не переживёт, если отберет е него эту возможность. Если судьба им позволит, Сынхен сделает все, чтобы защитить Джиена, даже во вред себе, даже если придётся пойти против всего мира.       Топ протягивает руку к макушке Джиди, гладит мягкие волосы, опускается до щеки и поднимает за подбородок. Джиен вопросительно смотрит на него. Сынхен говорит хриплым голосом: “Ты просто ахуеннен.”       Джиен слегка улыбнулся. Собрать мысли для более осознанного ответа - невыполнимая сейчас задача. Он продолжил оставлять дорожку поцелуев в направлении заметно натянутой ткани джинс. Он расстегивает ремень и достаёт набухший член. Джиди оставляет несколько поцелуев на головке и осторожно берет в рот. Он не представлял, как сильно этого хотел. Джиен давно фантазировал об этом, но это не сравнится с реальностью. Сынхен дышит тяжело, едва успеваю глотать воздух. Ему нужно больше. Кто ж знал, что у Джиена прирождённый талант к минетам.       Он сосет медленно, и с каждым разом берет все глубже. Рука Сынхена находит его голову и начинает слегка надавливая, подсказывать нужный ритм. Джиен ускоряется его движения становятся более резкими, когда он чувствует как член, пульсируя, долбится в глотку. В уголках глаз собираются несколько слезинок, но Джиен и не думает их вытирать. Сейчас это не важно. Важно то, что Сынхен вот вот кончит. Джиен вынимает член из-зо рта и помогает рукой.       Топ приоткрывает глаза и сквозь пелену возбуждения видит изящные девичьи пальцы обхватывают его член. Джиен неописуемо хорош, как лучшие произведения искусства. Сынхен не любил рисовать, но такую картину он хотел бы запечатлеть на холсте. Джиен - шедевр, достойный кисти Микеланджело. Он мог бы сводить с ума миллионы - стать идолом подиумов, грезить на гигантских билбордах над толпами, жаждущих хотя бы взгляда. Да и к черту человечество! Такая красота будет принадлежать ему - одному Сынхену, и больше никому. Он один будет знать, каково это - чувствовать под ладонью дрожь этой кожи, слышать прерывистый стон, вырывающийся из этих губ. Он один владеет этим искусством.       Миллион галактик проносится у Сынхена перед глазами, когда он прерывисто кончает себе на живот. Он не успевает прийти в себя, но уже тянется к Джиену за поцелуем. Топ берет его лицо в ладони и замечает мокрые глаза.       “Ты плачешь?” - в глазах мелькнуло что-то похожее на страх.       Джиен сглатывает: “Нет, с чего бы?”       “Тебе не нужно делать то, что не хочешь. Я не хочу тебя заставлять и…”       “Все нормально.” Джиен потянулся к его губам и оставил ласковый поцелуй. “Но если что-то будет не так, ты скажи.” Сынхёну приходится прервать поцелуй, чтобы это сказать.       “Обязательно.”       Их губы снова сливаются воедино а поцелуй становится глубже. Возбуждение быстро возвращается к Сынхену, он опускает руки на ляжки Джиена, сжимая их. Они похожи на женские. У него очень спортивное тело благодаря ежедневным тренировкам с детства, но есть в его фигуре и характере что-то женственное, что составляет его суть и придаёт уникальный шарм.       Трясущиеся ладони продолжают свой путь, двигаясь от ягодиц, до бляшки ремня. Сынхен пытается расстегнуть его, не отрываясь от шеи Джиена. Чудом это получается, и Топ может взять давно вставший член покрытый предэякулятом и помочь достичь совместного оргазма. Сынхен дрочит медленно. Джиен уткнулся ему в шею и тихо стонет.       Лучшие звуки, которые Топу доводилось слышать. Его дыхание щекочет ухо. От этого по телу проходят мурашки, словно электрический заряд. Джиен позволяет пальцам вцепился в волосы Сынхена как за спасительную соломинку перед падением в пропасть. Он прижимается всем телом к своему любовнику. Тело пробивает дрожь, когда он кончает. Его мышцы, ещё секунду назад стальные от напряжения, стали мягкими, словно воск у пламени. Он обмяк всем телом и рухнул в объятия любимого, позволяя уложить себя на подушки.       Пока мир Джиена складывался обратно, как мозаика, Сынхен вырисовывал ключицы, шею, плечи языком.       Джиен прикладывает тыльную сторону ладони, как настоящая королева драмы, Сынхен нежно берет его руку в свою и переплетает пальцы. Когда наконец удается сфокусировать взгляд после головокружительного оргазма, Джиен видит перед собой глубокие, как черные дыры, глаза Сынхена. В них читается сомнение, страх и немой вопрос. Джиену тут же после мимолетного оцепенения приходит осознание.       “Давай попробуем” - голос Джиди дрожит, он пытается прочитать на лице Сынхена, что сейчас занимает его мысли, но не выходит - перед ним мраморное изваяние, а не человек. Топ серьёзен даже больше обычного.       “Ты точно этого хочешь?”       Джиен сделал несколько коротких, будто сорвавшихся кивков и закусил губу. Сынхен все еще нервничает, но то ли дело в обжигающем желании в глазах Джи, то ли в собственном возбуждении, заканчиванчивать сейчас он не хочет. Джиен тянется к прикроватной тумбочке и достаёт презервативовы и пачку смазки.       “Это ты купил?” - Сынхен спрашивает с неподдельным удивлением в голосе. То есть Джиен готовился к этому?       Джиди мнется, не может подобрать нужные слова, что за глупые вопросы? Если не он купит, то кто? Сынхен? Джиен информацию искал на всех доступных форумах, что было сложно сделать, учитывая сколько осуждения в сторону геев и неверных сведений распространяется в интернете. Люди устраивали баталии из-за различия мнений и источников информации, а Джиен со всем вниманием это читал.       У Сынхена моментально отпало желание задавать вопросы, когда он увидел взгляд Джи. Он смотрит на Топа с выражением кошки, которого впечатлительный хозяин только что нарядил в кричаще-розовое платье с помпонами, оборками и полным пренебрежением к кошачьему достоинству, потому что «моя принцесса такая милая в этом».       Джиен устроился поудобнее на плоской поверхности кровати. Подушка давно упала на пол. Сынхен взял смазку и выдавил немного на ладонь.       Топа медленно вводит сначала один палец, и Джиен под ним весь сжимается то ли от дискомфорта, то ли от непривычных ощущений, или потому, что не верит, что это происходит по-настоящему. А может, от всего вместе? “Тебе больно?” - Сынхен хочет, чтобы этот раз был хорошим, или как минимум неплохим. Он не простит себя, если причинит боль дорогому человеку.       “Нет, все… ах” - раздается прерывистый стон и Сынхен останавливается.       “Нам не обязательно…”       “Все нормально, продолжай” - меньше всего хочется вести диалоги, когда сознание плавится от того, как тебе хорошо.       И Сынхен продолжает. По правде говоря, его душа противится одной мысли закончить сейчас, когда он в паре метров от врат рая Джиена.       Подключается второй палец, а движения становятся быстрее. Когда мышцы достаточно расслаблены, Сынхен выходит с хлюпающим звуком. Джиену захотелось поцеловать своего партнера. Он притянул его ближе и пальцы обвили шею, хватало волосы и блуждали по плечам и ключицам.       Движения выходили слишком резкими, а поцелуй - слюнявым, но сейчас Джиен не мог заставить себя собраться. Когда они оторвались друг от друга, понимая, что пора переходить к следующему этапу, Джиди потянулся к пачке презервативов.       Джиен рвал упаковку дрожащими пальцами с энтузиазмом голодного енота в мусорном баке. “Бля успокойся уже, это же просто секс!” - твердил голос в голове - “Хотя нет, не просто.”       Когда он извлек оттуда презерватив, разглядывал металлическую обертку будто голлум кольцо всевластия. Но уделил он этому едва ли секунду, и тут же разорвал фольгу и взял в руки латексный скафандр для начинающего астронавта. Член Сынхена уже давно твердый. Ему с непривычки пришлось повозиться, но несмотря на все трудности, ракета была готова покорять девственные пространства.       “Ну что, космонавт, готово совершить первый полет?” - с усмешкой произнес Сынхен своим низким, глубоким голосом и тут же от стыда захотел съебаться на луну, в черную дыру, куда угодно, лишь бы не оставаться на этой планете.       Джиен прыснул со смеху, хотя шутка явно отвратительная и неуместная. То ли дело в напряжении, котором сейчас было сковано его тело, но внезапный приступ юмора Сынхена подействовал расслабляюще.       “Да конечно”       У Топа сразу полегчало на душе. Все-таки ему нравится смешить Джи. Сынхен тянет руку к его волосам, и проводит ладонью от лба до щеки.       “Ты у меня такой красивый”       Джиен ластится к руке, как голодный котенок, и чуть ли не мурчит, он оставляет легкий поцелуй на ладони.       Сынхен аккуратно вводит член и начинает медленно трахать. Резкая боль тут же растворилась в волне тепла, разливающегося от самого центра его существа. Пальцы впились в простыни, а тело пыталось привыкнуть к новому состоянию.       Движения сначала осторожные и неторопливые осторожно набирали амплитуду. Каждый новый толчок сопровождается сдавленным стоном. Сынхена это заводит еще сильнее: звуки, которые издаёт Джиен, его запах, тепло рук на плечах, ногти, заметно впивающиеся в кожу. Наверное, останутся царапины, но каждый их маленький укол добирался до глубины естества, щекоча нервные окончания и заставляя их петь натянутыми струнами, будто всё его тело превратилось в один сплошную эрогенную зону.             Стоны раздаются эхом во всех органах, громче, чем самый мощный динамик.       Рука Топа опускается на член Джиена и начинает дрочить. Джиди накрыло, как приливной волной - резко, не оставляя шанса на сопротивление. Лёгкие сжались, в висках застучало, а перед глазами поплыли темные пятна. Сынхего до финала, но Джиен не может позволить. Они должны сделать это вместе. Он собирает остаток сил, чтобы остановить, но только он открывает рот, чтобы его сказать это имя, Сынхен прерывает эту неуклюжую попытку, приложив палец к его губам:       “Я люблю тебя, Квон Джиен. Ты даже не представляешь, насколько сильно. Я никогда никого так не любил, и не полюблю. Я не верующий, но каждый день благодарю небеса, что свели меня с тобой. Спасибо, что ты есть в моей жизни.”       После такого у Джиена вылетают все мысли из головы. Их вытесняет смесь шока, радости и смущения. Он еще никогда не слышал такого искреннего признания. Всем девочкам и мальчикам, с которыми он гулял. Никто никогда не сравниться с Сынхеном в том, как быть лучшим парнем.       У Джиена не остается и шанса, он беспомощно извивается под ним, кончая. Топ смотрит на его лицо, пытаясь запечатлеть его в памяти так, чтобы ни года, ни новые воспоминания не смогли это вытеснить.       В груди - горячий ком, смесь гордости и чего-то дикого. Его глаза стеклянные, губы приоткрыты, дыхание сбивчивое - и Сынхен ловит себя на мысли, что никогда не видел его таким: беззащитным, податливым, полностью его - Сынхена. Сначала резкая спазма внизу живота, будто кто-то дёрнул за невидимую нить. Потом волна, горячая и густая, поднимающаяся от самого копчика, выталкивающая из него всё: воздух, звук, контроль. Он ахнул, чувствуя, как тело само выдавливает из себя последние капли, а сознание на секунду отключается, оставляя только белое, липкое, животное удовлетворение.       Мышцы начинают постепенно расслабляться, а буря в голове стихать. Мысли возвращается в реальность и к тому, что только что произошло. Им понадобится время, чтобы прийти в норму. А пока они лежат рядом, обнимая мокрые тела друг друга. Нервы Джиена успокаивается, он готов погрузиться в полудрему, когда слышит над ухом легкий смешок и тихую фразу Сынхена.       “Знаешь, ты все-таки такой гей”