Значит, никто

***

Голова у Влада трещала от усталости — не физической, от этой уже не спасал ни сон, ни кофе. Он стоял на балконе, покуривая уже не первую сигарету за этот день, и смотрел, смотрел как улица пустовала. Было очень тихо. Но вот в его голове такого не было. Каждая мысль крутилась вдоль и поперёк, создавая ураган. Ему не нужно было напоминать, как и что произошло. Вчерашний вечер не стёрся, и не стереться из памяти никогда. Напротив, он врезался, будто клеймом..., оставляя большой след в его влюбленном сердце. Вова был пьян, смеялся слишком громко, обнимал слишком крепко, проявлял ужасную инициативу, прижимался ближе к шее, вдыхая аромат Влада, который, перед тем как нанести духи, надеялся, что этот аромат будет чувствовать Иванов, и так и произошло. Володя шептал, тихо. — Влад, ты прекрасный, друг. — невнятно проговорил русый, облизывая губы, смотря как Калюка часто заморгал обводя взглядом его губы. А потом он поцеловал. Смазано, невнятно, как будто случайно - но поцеловал, не делая из этого пошлости, просто, но для Калюки это было чем-то невероятным. И пусть он и ошарашен, не отстранился. Он не хотел отстраняться. Он хотел этого. Мечтал. Слишком долго. Он дурак, он поверил своим чувствам.

***

Вова зашел в квартиру Калюки, будто ничего не было, спокойно. Ни взгляда, ни неловкости. Только закинул рюкзак на диван, рядом с балконной дверью, и усевшись рядом, он заявил: — Мы вчера фигню творили, ага? Говорят, весело было. Влад молчал. А потом просто: — Ты помнишь, что поцеловал меня? — задал вопрос Влад, скидывая пепел вниз. Вова резко повернулся, слегка хмурясь. — Чего? Не гони. Я? — удивлённо и оскорбленно спросил Иванов, нервно сжимая губы в нитку. Да чтобы он? Боже. Брюнет вышел с балкона и глянул в зелёные глаза, которые выглядели так, словно тут мать его трахнули перед ним. Такой нервный, что часто заморгал. — Ты поцеловал. Меня. И не просто по-дружески. — Влад смотрел прямо, не отводя взгляда, смотря так, чтобы увидеть эмоции друга. — Влад… Бро. Ты чё. Мы же пацаны. — Вова усмехнулся, но глаза метались, пытаясь уйти от настойчивости. Что говорить в таких ситуациях? Он не знал. — Это просто прикол.. типо е, друзья. — улыбнулся он, так фальшиво, что Калюка отвел глаза, сжимая переносицу. Володя скривился, будто только что понял все. — Я не гей! Я блять... Влад, ты реально подумал что я и?... Я, поражен, правда. У Влада внутри что-то хрустнуло. Ком в горле встал так, что было тяжело понять, умрет он сейчас от слов Иванова, или из-за нехватки воздуха? — Я не думал, что ты гей. — покачал он головой. — Я знал это. Но блять, ты, зачем тогда нужно было меня целовать при всех? Что ты хотел этим сказать? — Да ты чё, обиделся, что ли? — он отводил глаза, но голос звучал всё грубее, будто нападением хотел спрятать страх, начал злиться, кривя лицо так, что будто умышленно показывал все свое отвращение. — Я тебе сказал - я не пидорас. Не такой как эти. Что ты начинаешь? — А я такой. — вывернул всего себя Калюка, почти спокойно это выдавая. Да, внутри всё рвалось и билось. Но он держал вид, что все прекрасно. — Хочешь ты этого или нет. Тебе решать. Он посмотрел на Иванова, хватая его за плечо, выводя его из квартиры. — Значит, дружба? Окей. Только вот, ты и её потерял. — улыбнулся Влад, закрывая дверь так, что она эхом отразилась об стены, которые слышали всю боль. Питались этим. Усевшись на диван, где только что был Володя, Влад прикрыл глаза, находясь в полной тишине. Даже мысли потухли.