Мой спутник - Ненависть

1x1x1x1 не был создан для того, чтобы чувствовать много положительных эмоций — да и вообще любых, кроме ненависти. По всей видимости, именно таким его и задумал создатель — вместилищем исключительно для собственного гнева. И всё же, вопреки своей истинной природе, вскоре после того, как его сотворили и изгнали, он обнаружил, что способен чувствовать не только ненависть. Печаль, одиночество, даже колющие ощущения изоляции… всё было новым, и это было настоящей пыткой. Именно эти отвратительные эмоции 1х1х1х1 был вынужден терпеть и носить в себе, пока не переместился в эту реальность. Но даже здесь жалкие раунды, в которых он участвовал, почти не приносили облегчения — за исключением тех моментов, когда он снова и снова убивал своего создателя. Но даже это казалось бессмысленным. Объект его стольких страданий раз за разом после смерти возрождался вновь, ведь в лимбо, в котором они находятся, нельзя умереть по-настоящему. Таково правило этого мира. Все присутствующие здесь, в том числе и убийцы, обречены на однотипные игры до тех пор, пока они не наскучат тому, кто их сюда привел. Ярость переполняла мечника, стоило Джону вновь появиться в его мыслях или поле зрения. И даже отравление тела бывшего администратора ядом не приносило почти никаких эмоций. Все это в конечном итоге стало обычной серой рутиной. Но испытывал бы 1х1х1х1 другие чувства, если бы расправился раз и навсегда с Шедлетским за пределами этой реальности? Принесло бы это долгожданный покой? Или, возможно, вечные муки создателя больше удовлетворят измученную душу Создания Ненависти? Те, с кем он жил, немного смягчали его чувства. Хотя он ни за что не назвал бы их друзьями, но все же между ними существовало некое доверие. Неоспоримым краеугольным камнем в их отношениях было присутствие Кулкида, невинного ребёнка, не понимавшего, как устроен этот мир. И ведь он даже не подозревает что во время раундов причиняет боль выжившим, в том числе и отцу. Отец... Временами мечник даже испытывал зависть к этому малышу. Почему его изгнали практически сразу после создания, в то время как у мальчика был любящий родитель? Конечно, он понимал, что история 007n7 и Кулкида трагична и завидовать тут нечему. 1х1х1х1 старался не размышлять на эту тему слишком много, ведь это заставляло его жаждать того, чего он никогда не знал. Сама мысль о том, чтобы получить такую привязанность, была для него непостижимой, поэтому, даже не надеясь на ее осуществление, он срезал все подобные желания под корень и оградился от всех. Другие же убийцы, судя по всему, не замечали за мечником терзаний души, поэтому они часто приглашали его присоединиться к их общему занятию. Поначалу 1х1х1х1 почти всегда отказывался, но по мере привыкания к новым жителям хижины и миру в целом он начал уступать чаще. В прочем, все усвоили, что во время тренировок мужчину лучше не беспокоить – и он ценил это по множеству причин. Сначала потому, что он предпочитал одиночество, и ему не нравилось, когда другие наблюдают за ним. Они всегда лезли с комментариями или замечаниями, а их непрошеных советов он не желал слышать ни в каком виде. Поляна была его способом изоляции, местом, где он оттачивал свои навыки день за днём. ... Но теперь это была не единственная причина. Чуть больше недели назад в его жизни появилась та, что пробила толстый слой льда, вползая и оплетая сердце мечника, словно сорняк. Он лишь составлял ей компанию на вечер, а она неожиданно протянула ему нежную руку доброты. Хотя чувства, которые он испытывал рядом с ней, не были для него совершенно новыми — 1х1х1х1 и раньше знал счастье и любопытство, но такой концентрации, как сейчас, мужчина не ощущал никогда. Он рассеянно размышляет о крабике для волос, которым его волосы были собраны почти всегда. Мечник дорожил этим подарком, и теперь он часто носит его во время матчей, практически не используя свои обычные резинки. Новое чувство захлестнуло 1х, заставляя его подобие сердца трепетать при мыслях о ней. Это чувство было новым, и мужчина не совсем понимал, что с ним делать, поэтому пока что отставил на второй план. Пусть это останется проблемой будущего. Эта выжившая ворвалась в его жизнь и, судя по всему, не собиралась уходить. Прошло всего чуть больше недели – а их уже можно было назвать хорошими друзьями. И их чувство товарищества распространяется даже на матчи. Конечно, мечник ни за что не признается в этом никому, но иногда во время раундов он специально избегает её, стараясь оттянуть момент, когда придётся причинить ей боль. Было странно чувствовать такую нерешительность в отношении насилия, особенно учитывая, что это было одним из первых умений, которым он научился. Мечник задавался вопросом, что бы его создатель подумал о нём теперь. Понял бы он, что 1x1x1x1 способен на разнообразие чувств, или же снова отверг и изгнал бы его, обращаясь с ним как с диким зверем, что не способен на сложные эмоции? В любом случае, он с удивлением замечал, что со временем мнение его создателя волнует его всё меньше. Он уже давно не просто сосуд для чужих негативных эмоций. 1х1х1х1 приобрел нечто важное – индивидуальность. Помимо этого он обнаружил, что то, что когда-то было лишь маленьким ростком мысли в сознании мужчины, расцвело теперь целым садом в его голове. Единственная, кто относилась к нему с такой добротой, и единственная, кого он мог по-настоящему назвать «другом» — что бы это слово ни означало — теперь значимая часть его жизни, о которой он постоянно думает. Раньше в его мыслях был только Шедлетский и то, как сильно мечник хотел ему отомстить, но теперь, думая о ней, он чувствовал странную смесь радости и спокойствия. Эти мысли начали даже сказываться на его сосредоточенности в раундах, но лишь слегка и только в её присутствии. Вместо того чтобы быстро добить, 1х замирал, глядя ей в глаза, и вместо страха она теперь встречала его теплой улыбкой. Ему, конечно, всё равно приходилось убить её, но странным образом она, кажется, не особо возражала. Это сбивало его с толку — как можно быть настолько отстранённой от самой концепции смерти в этом месте. Может, стоит как-нибудь спросить об этом… Всегда приятно узнавать о ней больше. Даже между раундами мужчина ловил себя на том, что думает о ней. Как было бы здорово получить ещё презентов, он будет рад даже чему-то маленькому — 1х дорожит тем крабиком для волос, этой бесценной вещью, и ему представилось, как она делает что-нибудь, что можно привязать к его плащу, и на его лице поползла лёгкая ухмылка. Но, конечно, мечника весьма льстил сам факт того, что из всего ее окружения она сочла именно его достойным своей бескорыстной доброты и такого драгоценного внимания. Но, к сожалению, ничто не длится вечно, и его мирные размышления были грубейше прерваны Кулкидом, что подошёл к мечнику и начал дёргать того за край плаща. Мальчик смотрел на мужчину с любопытством в глазах. 1х догадался, что, возможно, немного замечтался, и позволил чувствам выйти наружу в виде через чур довольного лица, что так несвойственно вечно серьезному 1х1х1х1. И похоже, другие убийцы это заметили. – О чем задумался? Вопрос был совершенно невинным, но от него 1x1x1x1 слегка опешил. Правду он, разумеется, сказать не мог, поэтому решил просто отмахнуться. — Ни о чем. К несчастью, если другие на этом бы и успокоились, приняв ответ за нежелание продолжать тему, то Кулкид был любопытным ребенком, а у детей, как известно, фильтры отсутствуют напрочь. Мальчик даже подался ближе. — Но, 1х, в последнее время ты постоянно в облаках витаешь! У тебя такой вид, будто тебе на голову свалилось какое-то супер-пупер счастье и ты теперь нарадоваться не можешь. В чем дело? А ты кому-нибудь рассказывал? Ну скажи, скажи, скажи-и-и-и мне, пожалуйста! 1x1x1x1 фыркнул. — Не твоего ума дело, дитя. Вовсе я не 'витаю в облаках', просто задумался о… Агх… Это всё неважно, так что хватит устраивать допрос. Он что, растерялся? Видимо, да. Ему совсем не нравилось, когда его так настойчиво расспрашивали о личной жизни. Будем объективны, кому это вообще нравится? Что ж, из-за этого неловкого для 1х разговора теперь на него с Кулкидом уставились все, кто был в комнате. Замечательно. Джон Доу с любопытством склонил голову набок, а Джейсон, точивший мачете, слегка замедлился, явно прислушиваясь к этому странному разговору. Кулкид всё не унимался — он уже, можно сказать, повис на плаще мужчины, из-за чего 1x1x1x1 пришлось легонько отодвинуть мальчика. Казалось, Кулкид был чересчур увлечён тем, о чем узнал всего пару минут назад. — Ну пожалуйста, я обещаю, что никому не расскажу! Клянусь мизинцем! Я очень хочу знать! Обещание на мизинцах для десятилетки было сродни клятве на крови, но 1x1x1x1 по-прежнему не собирался ничего говорить Кулкиду. Он доверял ему ровно настолько, насколько вообще можно доверять детям свои секреты — то есть вообще никак. — Могу понять твое любопытство, но не напомнить ли тебе, что мы в комнате не одни? Здесь есть еще двое, с кем я не хочу это обсуждать — впрочем, как и с тобой. Джейсон вернулся к заточке мачете, а Джон издал горлом звук, который можно было принять за смешок. Иногда было трудно понять, что он имел в виду. Кулкид топнул ногой — его явно раздражало, что он не получил то, что хотел. — Но, 1х, — протянул он имя, ноя, — это же явно не какая-то до смерти секретная информация! Ты же не влюбился в кого-то тайком или типа того! Ну расскажи-и-и! От этого замечания 1x1x1х1 не смог сдержать пару бессвязных попыток что-либо ответить. Ситуации это не помогло — наоборот. Джейсон замер, и от его вечно молчаливой фигуры повеяло весельем. Доу же, напротив, подался вперед со своей неизменной жутковатой улыбкой, тихо рассмеявшись и постучав когтями по столу. Не будь его сознание заражено поврежденным кодом бóльшую часть времени, он бы непременно поддразнил потом 1x1x1x1. Мечник, впрочем, быстро пришёл в себя. Закатив глаза, он с укором посмотрел на мальчика. — Я... — он запнулся, но, издав раздраженный вздох, продолжил. — Разговор окончен. Он подошёл к лестнице, ведущей на второй этаж, и бросил раздраженный взгляд на остальных. — Я буду у себя в комнате до ужина. Не беспокойте меня до тех пор. Кулкид разочарованно протянул «ну блин, чел», но, по крайней мере, сообразил, что к мечнику в комнату соваться не стоит, когда он хочет побыть один. Пусть мужчина и был терпим к вынужденному соседству с другими убийцами, но незваных гостей в своей комнате он терпеть не собирался. Это было его личное пространство, и любого вошедшего без спроса встречал клинок, готовый перерезать глотку. После одного случая, когда кое-кого едва не превратили в стейк, все, кажется, уяснили границы 1х и оставили его в покое. Закрыв дверь, он снял плащ, корону и подошел к своей кровати. Плюхнувшись на нее, глаза сами по себе устало закрылись. Наконец-то тишина. Не разлепляя век, 1х1х1х1 по привычке потянул руку к прикроватной тумбочке в поисках подаренного крабика. Секунду пошарив по поверхности и найдя презент, мужчина притянул его к себе. Приоткрыв глаза, он оглядел свою комнату. Ему нравилось, как он ее обустроил, но, конечно, пары вещиц все же как будто не хватало. Он повертел в руках крабик и погрузился в раздумья. Здорово было бы получить от нее еще что-нибудь... Например, какое-нибудь украшение в комнату. Возможно, когда-нибудь мечник мог бы пригласить ее к себе... Показать, как он бережно и аккуратно расставил ее подарки, дав понять, как он ценит вложенные ей в них время, внимание и... Он осадил себя, прежде чем лицо успело залиться краской еще сильнее. Вспомнились дурацкие слова Кулкида. Намёк на то, что здесь замешано что-то романтическое. Очевидно, ничего подобного не было. Они просто друзья. Мужчина еще даже не до конца разобрался в том, что такое элементарная суть товарищества. И он едва ли понял, что такое счастье, зная лишь то, что чаще всего испытывает его рядом с ней. А она... Иногда он не понимал хода ее мыслей и действий. Ему нужно будет подумать об этом, прежде чем прийти к окончательному выводу о своих чувствах. Впрочем, учитывая, что та довольно часто появлялась в его мыслях, у него было предчувствие, что это займёт меньше времени, чем ожидается...