Синяя Вдова

Вражеский отряд нагоняет её уже глубокой ночью. Полная луна освещает лес точно днём, и Кисаме останавливается на поляне, снимая меч со спины. Фугаку не заставляет себя долго ждать. Как глава клана он идёт впереди своих товарищей Учиха, и он всё такой же — привычно недовольный и надменный. В который раз Кисаме удивляется как кто-то вроде него мог быть отцом кого-то вроде Итачи-сана. — Ну здравствуй, Злой Глаз. — Монстр Скрытого Тумана наконец-то сорвалась с цепи, — брезгливо кривится Фугаку. — Всегда знал, что животная кровожадность рано или поздно победит в тебе рассудок. Усилием воли Кисаме подавляет вспышку гнева. Не то чтобы ей не говорили и куда более худших вещей, и не то чтобы она действительно ожидала от него чего-то лучшего: наверное уже ни для кого в пяти великих деревнях не секрет насколько сильно Фугаку неймётся насадить её синюю голову на пику. — Как я понимаю, ты преследовал меня не для того, чтобы поздороваться? Нет, едва лишь тело твоего сына предали земле, как ты сразу же отправился убивать его любимую женщину. Что за шутка. В глазах Фугаку вспыхивает шаринган: — Ты не его любимая женщина и никогда ею не была! Ты лишь до нелепости уродливая, обученная вовремя раздвигать ноги походная куноичи. Просто животное из клана животных, неспособное ни на что, кроме жестокости! Ты задурила моему сыну... Когда Кисаме лишь весело скалится Злой Глаз вскидывает руку над плечом и до побелевших костяшек сжимает рукоять меча. Вот же старый дурак — как будто у него есть хоть какой-то шанс превзойти её в кендзюцу, когда в нём она почти не уступала даже самому Итачи-сану. Искушение устроить потасовку велико, но она ведь куда разумней, чем выглядит со стороны: если бы это не уравновешивало её просто ужасный импульсный контроль, то она ни за что бы не протянула так долго. — Фугаку-сан, известно ли тебе, что самка акулы может годами сохранять сперму самца внутри собственного тела, пока условия среды не становятся благоприятными и особь не решит, что пришло время размножаться? — Кисаме заговорщицки наклоняется вперёд. — И знаешь ли ты, что это так же доступно и женщинам клана Хошигаки? Она видит, когда до него доходит, и ухмыляется шире: — Да, ты всё понял правильно: у тебя всё ещё может быть внук от любимого сына. Конечно, я буду его матерью, но его отцом будет Итачи-сан — рискну предположить, что сейчас это для тебя значительно важней. Глава клана или нет, но его голос дрожит: — Ты врешь. — Я слышал о подобном, — вмешивается один из его соклановцев, немолодой шиноби с тёмно-серыми, точно не до конца поседевшими длинными волосами. — Говорят, что и детей, родившихся через несколько лет после смерти их предполагаемых отцов Хошигаки признают безо всяких возражений. Я сомневался раньше, думая что это просто условности, однако сендзюцу их прародительницы и правда подарило этому жуткому клану много исправно работающих акульих черт. И вот как Фугаку теряет всякое желание драться. — Что ты хочешь за этого ребёнка? — Быть признанной частью клана Учиха и вдовой Итачи-сана, конечно, — легко отвечает Кисаме. — Это не обсуждается, — немедленно отрезает Фугаку. — Мне нужно только семя Итачи, а не ваш с ним общий ребёнок, женщина. — Это не обсуждается тоже, — так же быстро возражает Кисаме. — Если бы Итачи-сан хотел дитя от какой-нибудь девчонки Учиха, оно бы у него было. От меня же... Что ж, он лёг с женщиной, он знал, чем это иногда заканчивается. Фугаку не порывается снова схватиться за меч — за окаменевшим выражением его лица гниёт слишком много непрожитого горя. Своими острыми акульими глазами Кисаме отчётливо видит момент, когда он ломается. — Твоё предложение... Я принимаю его. Не чувствуя особой радости, Кисаме медленно кивает. Она будет горевать и если ребёнок будет похож на своего отца, и если не будет, но это более чем уместно — в конце концов она скоро станет вдовой.