История о том, как Екатерина белые ночи встречала

Петербург дышал свежестью недавно отстроенных каналов. Вода в них была темной, почти черной, но в ней отражалось небо — бледное, прозрачное, словно выцветшее от долгого солнца. Екатерина стояла у окна, широко распахнутого в эту странную ночь, и не могла понять: почему не темнеет? За спиной раздались тяжелые, уверенные шаги. Она обернулась — Пётр. — Что так удивлена, Катенька? — спросил он, подходя ближе. Его лицо, загорелое от постоянного ветра и солнца, казалось еще более живым в этом призрачном свете. — Государь, — начала она, смущенно опуская глаза, но тут же подняла их снова, — я не понимаю… почему ночь, а на улице светло, как в сумерки? Разве так бывает? Пётр рассмеялся, и в его смехе звучала радость — та самая, с которой он всегда говорил о своем новом городе, о своем «парадизе». — Это, душенька, белые ночи! — воскликнул он, широким жестом указывая в окно. — Чудо севера! Она смотрела на него, не понимая. — Но как же так? Разве ночь не должна быть темной? — Не здесь! — Пётр подошел вплотную, обнял ее за плечи, и они вместе смотрели на Неву, на легкий туман, стлавшийся над водой. — Здесь, на этой широте, солнце летом не уходит далеко за горизонт. Оно лишь прячется ненадолго, да и то не полностью. И потому ночь — не ночь, а лишь продолжение вечера. Екатерина молчала, впитывая его слова. Она выросла в Лифляндии, но таких ночей там не было. Здесь же, в Петербурге, всё было иным: и воздух, и земля, и само небо. — Это… красиво, — наконец прошептала она. — Красиво? — Пётр усмехнулся. — Это больше, чем красиво! Это — знак! Знак того, что здесь, на этих болотах, будет город, какого свет не видывал. Город, где ночи белые, а дни — великие. Он говорил с жаром, и она чувствовала, как его пальцы слегка сжимают ее плечи. В его голосе звучала та самая непоколебимая вера, которая заставляла людей рыть каналы, поднимать стены и верить в невозможное. — Ты понимаешь, Катя? — спросил он тише. — Это не просто свет. Это — обещание. Она не ответила. Просто прижалась к нему, глядя, как первые лучи уже поднимающегося солнца золотят шпиль Петропавловской крепости. Белая ночь медленно перетекала в белый день. А город, их город, просыпался.