ashes of change

Глубокая ночь. Вечеринка в квартире новых знакомых в самом разгаре. Кальянный реп, звучащий из каждого угла настолько громко, что стëкла в трельяже трясутся от напряжения. Бесконечный дым от электронок и сигарет, заполнивший каждый квадратный метр всех комнат. Пьяные тела, бессмысленные диалоги, несвязная речь и дурные мысли. Кажется, Кристине с каждой секундой становится всë душнее от этого сборища. За последний год она побыла на многих подобных мероприятиях и повидала несметное количество разной дряни, но почему-то именно с этой вечеринки до одури сильно хотелось поскорее свалить. Осторожно пробираясь через кучу нетрезвых людей, старается никого не касаться лишний раз. Противно. Мерзко. Отвратительно. Краткая дорога до входной двери сейчас ощущается как бег с препятствиями, паническая атака и дизориентация. — Кристююююша, а ты куда? — тянет какая-то девушка, еле касаясь пальцами кофты стремительно проскользнувшей мимо неë Захаровой. Не посчитав нужным отвечать, блондинка резко наваливается на ручку двери, фактически пробегая последние пару метров до неë. Душнота хаты сразу сменяется сыростью подъезда. Но даже от этого уже становится значительно легче. Их музыка, оказывается, разносится отголосками почти по всему дому. Странно, что соседи ещë не вызвали мусоров. Может, привыкли. Поразмыслив пару секунд и немного приведя свои мысли в порядок, начинает подниматься пешком на несколько этажей выше. Высоту она любит, хоть и падать вниз в случае чего нелегко. Наконец, Кристину от свободы разделяет всего лишь один лестничный пролëт, отчего на душе сразу становится как-то радостнее. Она резко открывает дверь, ведущую на уличный балкон (в их районе дома с такой инженерной идеей — редкость). Глубоко вдыхает воздух, успокаиваясь. Тревога почти моментально улетучивается, оставляя Захарову наедине с собой. Луны не видно. Кругом массивные чëрные тучи, сквозь которые редеет тëмно-синее ночное небо с едва заметными далëкими звëздами. Ветер приятной прохладой обдаëт лицо, освежая. Где-то очень далеко слышатся короткие раскаты грома. Наверное, под утро здесь будет гроза. — Не выдержала? — резкий голос со стороны нарушил идиллию блондинки. Справа умиротворëнно сидит девушка, чьи шелковистые волосы освещает мелькающая жëлтым светом лампа, вделанная в стену дома. Она своей фразой будто намекнула, что знает, откуда блондинка столь стремительно и громко уносила ноги, что эхо от топающих по кафелю ботинок, дошло аж до Лизы, заведомо понявшей, что еë покой сегодня будет нарушен. Признаться честно, Захарова не думала, что встретится с ней ещë когда-нибудь, тем более уж так скоро. Кристина уже даже успела запамятовать о том, что всего жалких три года назад у неë была сестра. Ни родная, ни двоюродная, ни какая-либо ещë. Чужая. Но такая своя, что аж скулы всегда сводило от злости, если кто-то гадкий смел подбираться слишком близко. — Курить вредно, — кивком головы указывает на сигарету в руках той. — Это уже не твоего ума дело, — закидыаает ногу на ногу, чуть напрягаясь. Тишина. Обе молчат. Кристина одновременно с интересом и обжигающей грудь горечью. А Лиза со страхом и ненавистью. Время идëт медленно. Измерить его можно лишь тлеющей Лизиной сигаретой, которую та, казалось, теперь сжимает в разы сильнее, словно это не сигарета, а Кристинино горло. — Ты помнишь, что произошло? — «Что же всë-таки произошло?» Этот вопрос мучал блондинку ещë очень долго после того, как они в один день перестали общаться, словно позабыв обо всëм, через что вместе прошли. — Не помню, — как отрезала Лиза. Не врëт. Потому что действительно не помнит, что случилось. Откуда тогда взялось отвращение к человеку, с которым она хотела умереть в один день. А если бы и помнила, наверное, озвучивать те причины, которые послужили разрывом общения, было бы неловко. Они слишком тупые, детские и беспочвенные. Стыдно. Опять затянувшееся молчание. Сигарета дотлела. Но Лиза почему-то чувствует, что должна остаться. Она медленно достаëт вторую сигарету, с первого раза поджигая еë, и даëт этому немому диалогу шанс. Кристина просто наблюдает. Ей хочется и плакать, и радоваться, и броситься в объятия. Либо с балкона. Всë смешалось так необъяснимо резко. Андрющенко вроде совсем не изменилась, но что-то в ней поменялось. Теперь она выглядела дерзко и женственно одновременно. Роковая дама. — Ты повзрослела, но характер такой же скверный остался, — выпаливает, почувствовав уверенность на мгновение. — Смею тебе напомнить, что именно из-за этого скверного характера мы и познакомились, — говорит так, будто твëрдо знает, что это событие не было ошибкой, и всë так и должно было оставаться по сей день. Брюнетка наконец переводит свой взгляд на старую подругу. Осматривает с ног до головы. Подмечает для себя, что Захарова как будто вовсе и не Захарова уже. Совсем другая. Вытянулась, стала свежее выглядеть, невесомее. — Ты смогла наладить режим сна? Хорошо выглядишь, — отрешëнно, но искренне. — А ты наконец-то решилась поменять имидж? — обводит взглядом. — Не зря я советовала отстричь твои космы. Тебе идëт короткая стрижка. — Не зазнавайся только слишком сильно, — снова отворачивается, кротко кивнув в знак благодарности за комплимент. — И всë? Больше ничего не скажешь? — напряжение растëт со стремительной силой каждый раз, как пепел с уже второй сигареты касается бетонного покрытия. — Скучала? — обычно так говорят додики-бывшие, а они до таких отношений ещë не дошли. — А ты? — осмеливается сделать шаг навстречу, улавливая мимолëтный скользящий испуганный взгляд собеседницы. Переживает. — Вопросом на вопрос нечестно, — Лиза усмехается, удивляясь оставшимся детским повадкам. Опять неловкое молчание, сопровождающееся уже более отчëтливыми ударами грома. И кажется, не так далеко начинает сверкать молния. Лиза стряхивает последний пепел с сигареты, стремительно дотлевающей меж пальцев. Докурила. А это значит, что их встреча подошла к концу. Жаль. Почему-то глубоко в душе всë это время тлела необоснованная надежда на что-то большее. У Кристины ещë масса вопросов, которые ей бы хотелось озвучить. Но не сейчас, и не здесь. А, возможно, в ближайшем будущем, которое еë фантазия уже разрисовала яркими красками, вписывая туда Лизу. Лизу, которая медленно встаëт со стула и начинает идти в сторону выхода на лестничную клетку. Приближаясь к Кристине, немного сжимается всем телом, и это заметно. У неë самой каша в голове. Что-то эта встреча только что поменяла в еë восприятии относительно Захаровой. Со скоростью пули старается проскочить мимо блондинки, не удерживая зрительный контакт. А Кристину запах еë духов, ставший родным когда-то, из ступора выводит. Та брюнетку за руку аккуратно, но резво хватает, останавливая и тем самым слегка к себе разворачивая. Осознаëт, что впервые за три года вновь еë касается. — Оказывается, я хотела этого больше, чем думала, — заворожëнно смотрит на их руки, фиксируя в памяти то, что девушка напротив совершенно не вырывается, а даже наоборот становится более расслабленной. А Лиза неожиданно для себя понимает, что сердце буквально замерло в тот момент, когда блондинка взяла еë за запястье. Вопреки всем законам справедливости, энергия Захаровой манит еë, совсем по-другому, не так, как раньше. Украдкой поднимает глаза на замеревшую от своего же поступка девушку, на щеках которой проступил лëгкий румянец. Делает какой-то нечëткий вывод у себя в голове, переводя взгляд на небо. А вот и гроза. Первые капли дождя упали на землю, чуть отрезвляя. Теперь девушки смотрят друг на друга в естественном непонимании, чувствуя, как что-то давно забытое, погребëнное пучиной тяжëлого времени, мягко опускается на их плечи. Вот только теперь это чувство другое, не как раньше, оно будто поднялось, возвысилось и перешло на следующий этап, сея неловкость и притяжение. Разве такое возможно?