Побочки «Воскрешения»

Меньше чем через неделю Пути прорвались в реальность вновь, и Микаса едва не проспала превращение собственной комнаты в филиал личного ада Эрена Йегера. Она проснулась от почти неслышного зова Эрена. Он испуганно таращился в пустоту и шёпотом повторял на одной ноте:  — Микаса… Микаса, позови его. Микаса, пожалуйста. Быстрее, пожалуйста. Сэр… они здесь, они пришли за мной. Где вы, сэр? Микаса, позови его!  Она пробежала через половину поселения босиком в одном белье. И опять разбудила Габи.  Пятнадцать минут спустя Леви и Эрвин на несколько секунд потрясённо застыли на пороге чужой спальни, по щиколотку засыпанной песком.  Эрен лежал спиной к двери на превратившейся в подобие бархана кровати, обняв себя руками за плечи и подтянув колени к груди. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Сэр, вы обещали. Пожалуйста… — шелест его был почти не слышен.  Эрвин первым пришёл в себя. Перешагнув порог, приблизился к Эрену, остановился на мгновение, будто к чему-то прислушиваясь, и оглянулся: — Что это? — О чём ты? — хмуро спросил Леви, не сводя взгляда с обнажённой спины мальчишки. Эрвин несколько секунд молчал, слегка прищурившись, и наконец ответил: — Голоса. Вы не слышите? Шёпот. Многоголосый шёпот… Леви, оторвавшись от созерцания голого, дрожащего всем телом парня, посмотрел на Эрвина: — Шёпот?.. — И почувствовал, как в груди вдруг стало нехорошо. — Выйди! — Он рванулся вперёд, чуть не рухнул на пол, запнувшись проклятым костылём о слишком высокий в этом чёртовом чужом доме порог. — Эрвин, вон!.. Но Эрвин уже протянул руку и коснулся раскрытой ладонью голого бедра Эрена.  — Ох… — удивлённо выдохнул он, и быстро поднял вторую руку в останавливающем жесте: — Подожди. Стойте оба!  Его спокойствие и уверенный приказ заставили и Леви, и бросившуюся было следом за ним Микасу замереть. Он медленно оглядывался по сторонам, будто видел вокруг совсем не комнату, а нечто куда более обширное. А потом невесело усмехнулся, повернулся к Эрену, наклонился и позвал: — Эрен, ты меня слышишь? Пацан тихонько заскулил и, кажется, сжался ещё сильнее. — Нет… Нет-нет-нет-нет… — сиплым, полным отчаяния голосом забормотал он. — Только не вы, не вы, командор! Вы живы! Вы не можете быть с ними! Вы уже живы… Пожалуйста… Только не вы! Он меня не простит… Капитан никогда не простит мне…  — Эрен, я жив, — Эрвин присел рядом. — Посмотри на меня. Я жив. А они только призраки. Посмотри на меня. — Он опять огляделся по сторонам, махнул свободной рукой, будто разгоняя морок прямо перед собой, снова задумчиво хмыкнул и в который раз позвал, но уже куда жёстче: — Посмотри на меня, Эрен! Пацан вздрогнул всем телом и медленно, очень медленно повернул голову. Уставился мутными, полными слёз глазами на Эрвина. — Сэр… Нет… Умоляю… Только не вы… Пожалуйста, только не вы… — Я живой, — перебил его Эрвин и, не отрывая левой ладони от его бедра, правую положил на по-прежнему судорожно впивающиеся в собственное плечо пальцы парня. — Чувствуешь? Я живой.  Эрен перевёл взгляд на его руку. — Сэр…    Эрвин слегка улыбнулся. — Я живой. И я рядом. — З-зачем?.. — Эрен вдруг резко сел, однако Эрвин успел переместить ладонь так, чтобы не разрывать контакта с его кожей. — Уйдите! Вы можете уйти? Как вы сюда?..  Он осёкся, скользнув взглядом за плечо Эрвина. Но уставился он явно не на Леви, и не на стоявшую чуть позади него Микасу; Эрен смотрел на что-то, видимое только ему… и стремительно бледнел.  — Вы можете уйти? — просипел он. — Ещё можете? Эрвин оглянулся. Долго рассматривал нечто прямо за спиной Микасы, а потом перевёл взгляд на Леви. — Здесь и впрямь жутко. — И опять вернув внимание Эрену, вздохнул: — Мы оба можем уйти. Ты всё ещё в своей комнате. Ты всё ещё в мире живых, Эрен. Попробуй увидеть его. Смотри сквозь призраков… Это продолжалось добрых полчаса. Леви, поняв, что делает Эрвин, молча наблюдал за происходящим, опершись спиной на косяк двери, и ждал. Пару раз ему пришлось пошевелиться, чтобы остановить готовую сорваться Микасу, но обошлось без применения силы. Девчонка хоть и была напугана, однако тоже догадалась: Эрвин пытается вернуть Эрена без участия Леви… И уж кто-кто, а она-то прекрасно осознавала, насколько важна для них успешность такой попытки. Важна для них всех.   Однако песка в комнате становилось всё больше, а Эрен с каждый минутой паниковал сильнее, кажется, окончательно теряя связь с реальностью. И в конце концов Эрвин остановился. — Леви… — позвал он. Микаса прерывисто выдохнула. Леви оттолкнулся от косяка и с трудом сделал несколько разделяющих их шагов — его костыли отнюдь не были предназначены для передвижения по песчаным дюнам.  Эрвин убрал ладонь с голого бедра Эрена, на мгновение замер, чуть нахмурившись, будто справляясь с приступом внезапного головокружения, и наконец тряхнул головой.  — Вытащи мальчишку поскорее, — пробормотал он, сфокусировав взгляд на Леви. — Я и так задержал его там слишком надолго. Это действительно страшно. Вытащи его.  Он мягко сжал плечо Леви и слегка подтолкнул к затихшему несколько минут назад, переставшему звать и даже почти неслышно скулить Эрену: — Давай! И отступил к двери, молча увлекая за собой Микасу. На этот раз, увы, от поцелуя «чары» не развеялись.  Эрен, едва увидел перед собой Леви, вцепился в него мёртвой хваткой, стиснул в объятиях такой силы, что, казалось, вот-вот затрещат кости, забормотал-заскрипел быстро и сбивчиво: — Вы пришли… сэр… пришли… пожалуйста, пусть оно исчезнет! Пусть они уйдут… Сэр, заберите меня… пожалуйста, капитан! Пожалуйста… Я не хочу… не хочу больше…  Леви глубоко вздохнул, мягко поглаживая его по мокрой от пота спине, и перебил: — Поцелуй меня. Не смотри на них, смотри на меня. Я здесь. Они нереальны, а я здесь, с тобой. Поцелуй меня.  Эрен на миг уткнулся лицом в его плечо, потом быстро прижался сухими горячими губами к шее, короткими, жаркими поцелуями поднялся к скуле и секунду спустя жадно впился в его рот. Леви позволил ему всё и даже осторожно ответил на настойчивую, почти грубую ласку. Они целовались добрых три минуты… и в конце концов Эрен, освободив рот Леви от своего языка, прижался лбом к его лбу и тихо-тихо, но с нечеловеческим отчаянием шепнул: — Не получается… Он был прав. Не получалось. Песка вокруг если и не стало больше, то точно не уменьшилось. Пути не отступали.     Леви мрачно цыкнул и проворчал. — Видимо, этой дряни хочется большего. Подожди… Мне надо снять штаны.  Эрен громко сглотнул, продолжая стискивать его в объятиях, и вдруг неуверенно качнул головой: — Вы не должны. Вы… Командор Смит… Я не имею права, сэр… — Тц! — оборвал его Леви. — Ты, засранец, не имеешь права провалиться обратно в этот блядский морок после того, как выеб меня, чтобы из него выбраться. Хрен оно тебя получит! Дай мне снять штаны, чтоб тебя… Песком скоро дверь выдавит, и будем ебаться с открытой! Ты никого, кроме своих призраков, не видишь, тебе срать, но мне зрители здесь нахер не сдались.  Эрен какое-то время сидел молча и неподвижно, кажется, осмысляя услышанное, а потом опять отрицательно качнул головой: — Не дам… Я сам… сам сниму. М-можно? Леви дёрнул плечом: — Дерзай.  Эрен коротко выдохнул, разжав объятия, переместил пальцы на пряжку ремня… И вскоре, расстегнув на Леви брюки, мягко толкнул его назад, заставляя улечься спиной на песок и потянув одежду с бёдер. Леви попытался ему помочь, но травмированные колени сильно ограничивали его возможности, и Эрену пришлось справляться самостоятельно. Впрочем, справился он без особого труда, и минуту спустя на Леви остались лишь рубашка и носки.    Эрен застыл, глядя на его изрезанные шрамами ноги, на выступающий под кожей осколок неровно сросшейся кости… и медленно перевёл потрясённый взгляд на лицо. — Я… Я не хочу делать вам больно… — просипел он.  — Не делай, — буркнул Леви. — Раком встать не проси, не получится. Скакать верхом тоже не сумею. Остальное обсуждаемо.  Эрен вспыхнул до кончиков ушей. — Сэр… — Что? Ебаться готов, а говорить о ебле стыдно?..  Он замолк, заткнутый быстрым и чертовски глубоким поцелуем. Горячая, почему-то немного дрожащая правая ладонь Эрена заскользила по искалеченной ноге вверх, замерла на миг на тазовой косточке и двинулась выше, задирая рубашку, огладила рёбра; пальцы тронули чувствительную горошину соска… И Леви выгнуло. Он глухо застонал в поцелуй, ощущая, как стремительно наливается кровью член. Эрен замычал в ответ и вдруг, опустившись на него, вжался в бедро собственной более чем ощутимой эрекцией. — Смазки нет, — просипел он в губы Леви, на мгновение освободив его рот от своего языка, тут же, однако, вернув всё на место и не позволяя ответить. Смазки и впрямь не было. Леви отвесил себе мысленный подзатыльник. Он ведь даже не подумал об этом ни в прошлый раз, ни в этот. В Путях не требовалось никакой подготовки. Там просто не возникало ни грязи, ни боли, ни травм. И то, что секс с Эрвином вернул в жизнь Леви и в их опять ставшую общей спальню всю необходимую мужской любви атрибутику, отчего-то никак не повлияло на полное игнорирование флакона со смазкой при стремительных сборах на спасение Эрена. Леви шёл не трахаться, он шёл в Пути вытаскивать мелкого засранца, шёл, как и раньше… «налегке».  Что ж, повезло, что Микаса сегодня примчалась за ними… очень вовремя — буквально за миг до того, как Эрвин должен был на полную длину вогнать свой ствол в полностью готовую для этого задницу Леви. Хотя, конечно, такое «везение» не слабо походило на проклятие…  Не имея возможности сказать словами через занятый чужим языком рот, Леви поймал руку Эрена за запястье и потянул себе в промежность, попутно отводя в сторону одну ногу.  Мальчишка застыл, когда подушечки его коснулись кожи, немного влажной от не до конца вытертой о бельё смазки… И, оторвавшись наконец от губ Леви, уставился ему в глаза.  Секунда, две, три… Горячие пальцы шевельнулись и двинулись дальше, тронули припухшие от недавних стараний Эрвина скользкие края сфинктера. И снова замерли.  — Это… для меня? — потрясённо просипел Эрен. — Тц. — мрачно отозвался Леви. — Теперь, судя по всему, да.  Пацан сглотнул. И тихо-тихо прошелестел: — Простите… Однако едва Леви открыл рот, собираясь рявкнуть, чтобы он завязывал тянуть время и занялся делом, как Эрен вновь заткнул этот рот поцелуем, а наглые пальцы его мягко надавили на тут же податливо расслабившееся мышечное кольцо и, проникнув внутрь, ласково, но настойчиво огладиди запульсировавшие стенки. Леви, на миг растерявшись, в следующую секунду сжал зубы на чужом языке и, когда Эрен замычал и отпрянул, глухо рыкнул: — Ты не охренел, щенок?! Эрен испуганно моргнул. — Я… Вы же сами мою руку… Я думал… — Думал он… — проворчал Леви, но, вздохнув, не оттолкнул, а всё-таки достаточно мягко убрал его руку от своей задницы… и отвёл в сторону вторую ногу. — Кончай тянуть. Не время и не место для прелюдий. Иди сюда.       Эрен ещё несколько секунд таращился на него, словно Леви заговорил на каком-то незнакомом ему языке, но потом вдруг вздрогнул всем телом и резко оглянулся. — Не смотри туда, смотри на меня, — Леви, заметив, как стремительно бледнеет пацан, что-то увидевший недалеко от двери, схватил его за подбородок и повернул побелевшее лицо к себе. — Слышишь?! На меня смотри, засранец мелкий!  У Эрена дрожали губы. — Я н-не х-хотел эт-того… — просипел он. — У м-меня н-не было в-выбора…  — Ещё раз глянешь куда-нибудь в сторону — нос сломаю! — пообещал ему Леви, понимая, что картинки, которые подбрасывают мальчишке Пути, вряд ли способствуют сохранению эрекции… а эрекция Эрена являлась ключевым условием для прекращения всего этого пиздеца. — На меня, пиздюк, смотри! Я здесь, под тобой, с раздвинутыми ногами и смазанной жопой. Хули ты отвлекаешься?! Эрен быстро облизнул губы. Моргнул… И муть в его глазах стала прозрачней, хотя совсем и не ушла. — Подо мной, — прошептал он. — Вы подо мной… Когда горячий язык вновь уверенно проник ему в рот, Леви с облегчением закрыл глаза и, обняв Эрена за талию, мягко потянул его на себя, побуждая и к другому, более нужному им сейчас проникновению.  Уговаривать мальчишку не пришлось, и минуту спустя Леви выгнуло от удовольствия.       Когда они полностью одетые, но всё ещё раскрасневшиеся и немного встрёпанные вышли из переставшей походить на пустыню спальни, в доме было темно и тихо, а негромкий совершенно спокойный голос Эрвина слышался со стороны приоткрытой входной двери.  — Пойдём, — глухо буркнул помрачневший Леви и, стараясь не слишком громыхать костылями, заковылял на голос. Эрвин и Микаса сидели на крыльце, задрав головы и что-то рассматривая в небе. — А вон та, — говорил Смит, одной рукой обнимая девчонку за плечи, а другой указывая куда-то у неё над головой, — Самая яркая и голубая, видишь? Это его глаз. Согласно легенде, Пёс Королей видит всё, что происходит на земле, и сорвётся с небес в тот день, когда последнему члену королевской семьи будет угрожать смертельная опасность… Леви тихонько цыкнул.  Он слышал все эти истории, кажется, в прошлой жизни, и конкретно байку про Пса Королей считал совершеннейшим бредом. В ней рассказывалось про огромного пса, которого маленьким щенком подарили юному принцу. Щенок полюбил хозяина больше жизни, а хозяин привязался к питомцу. Они выросли вместе и были лучшими друзьями. Но однажды принц, уже ставший к тому времени королём, влюбился в прекрасную девушку, а та оказалась наёмной убийцей из вражеского королевства. Пёс увидел, что мерзавка собирается ударить короля в спину длинной и острой заколкой для волос, бросился на неё и загрыз. И влюблённый монарший дурак, не разобравшись, убил своего «друга». Боги, видевшие эту несправедливость, не позволили королевскому псу погибнуть окончательно и вознесли его на небо прекрасным созвездием. А когда король пришёл в себя, и до него дошло наконец, что именно случилось, он стал рыдать и сокрушаться… И пёс, конечно, простил милого друга и господина своего, и с тех пор хранит всю королевскую семью. Страшная тупость!..  — Не цыкай, — усмехнулся Эрвин, оглянувшись, выпустил Микасу из объятий и поднялся. — Хорошая сказка. — Ага… про собачью верность вопреки человеческому предательству. — Леви поморщился. — Просто замечательная.  — Опять ты за своё, — Эрвин ласково улыбался. — Она не об этом. Она о дружбе, любви и преданности, о том, что все мы совершаем ошибки, о том, что самые сильные из нас способны понимать, прощать и любить до скончания времён… — Он шагнул к Леви и обнял его, уткнулся носом в макушку. — Всё закончилось?.. — Как видишь, — буркнул Леви.  Эрвин смотрел поверх его головы на застрявшего в дверях Эрена.  — Молодцы, — тихо сказал он. Одна его ладонь исчезла со спины Леви, и тот оглянулся, чтобы посмотреть, куда она делась.  Эрвин с усмешкой потрепал Эрена по и без того взъерошенным волосам, обхватил за затылок и потянул к себе, а когда малец невольно шагнул вперёд, — обнял его, не выпуская, впрочем, из объятий Леви, и ободряюще погладил по плечу, повторив чуть громче: — Молодцы. Уделали эту дрянь. Молодцы. 

***

Три недели спустя, вернувшись домой с очередного «консилиума», на которые не переставая таскала его Ханджи, решившая во что бы то ни стало возвратить ему способность передвигаться самостоятельно, Леви обнаружил в собственной спальне чудовищный бардак и троих полуголых, грязных, но явно довольных собой мужиков, одним из которых был его собственный муж, а двумя другими — вынужденный любовник и внезапно обретённый несколько лет назад младшенький двоюродный братишка. В стене, ведущей в соседнюю, до сих пор пустовавшую за ненадобностью спальню, зияла огромная прямоугольная дыра. На подоконнике, болтая ногами, сидела совершенно счастливая Габи и с упоением грызла огромное красное яблоко. А Микаса (кажется, единственная здесь, кто не был уверен в правильности происходящего) быстро собирала в здоровенный мешок обломки стены.  — Какого хрена?.. — Ничего более связного выдавить из себя у Леви не получилось.  — Микаса с Эреном переезжают к нам! — тут же радостно возвестила Габи и, соскочив с подоконника, в мгновение ока оказалась рядом. — А можно мне забрать оттуда кровать? Они же всё равно свою перетащат, там же односпальная, а я бы…  Леви потерянно моргнул и мотнул головой, безотчётно пытаясь отделаться от девчонки, как от назойливой мухи.  — Эрвин?.. — начал он, переведя взгляд на Смита.  На покрытом пылью лице того сияли живые ярко-голубые глаза… и чуть смущённая белозубая улыбка.  — Мы сейчас всё уберём, Леви, — мягко произнёс он. — Думали, успеем до вашего возвращения, но вы вернулись раньше… Как прошло? Что сказали эскулапы?..  — Смит, что это за хрень? — перебил его Леви; он уже знал ответ, но не желал верить… — Мистер Эрвин решил сделать здесь дверь, — наябедничала Габи, присев на подлокотник кресла Леви, отчего то тут же слегка перекосило. — Её сейчас Райнер с дядей Майком привезут. А я им, кстати, говорила, что вы надерёте им задницы…  — Мы обсуждали это, Леви, — Эрвин продолжал улыбаться, но взгляд его вдруг стал серьёзным. — Так будет удобней и быстрее… Они действительно обсуждали. Вернее, Эрвин пару раз заводил разговор о том, что, почти ежедневно вскакивать посреди ночи и мчаться через всё их поселение как минимум неразумно. Но Леви старался даже думать поменьше и о «приступах» Эрена, и о том, чем они могут грозить не только самому парню, но и всем здесь… И конечно, о том, каким образом удаётся эту дрянь останавливать. Даже думать старался поменьше! А уж говорить о подобном с Эрвином ему и вовсе не улыбалось. Поэтому он каждый раз быстро сворачивал беседу в другое русло… и искренне считал, что у него вполне успешно получалось слиться с темы.  Видимо, считал зря.  Он скрипнул зубами и согнал с подлокотника Габи: — Мелкая, чеши на кухню, разбери там сумки, — и, смерив мрачным взглядом Эрвина, буркнул: — Это твоя самая дурацкая идея, командор, — а потом зыркнул на подрастерявшего энтузиазм Эрена и ткнул пальцем в дыру в стене: — Там будет о-о-очень крепкая дверь. А на ней — замок. Сунешься сюда без веского на то повода, я тебе этот замок в задницу засуну.    Жан фыркнул, пытаясь замаскировать смешок. Эрвин едва заметно вздохнул и взглядом указал довольной представлением Габи на выход. Эрен отвернулся и почти неслышно ворчливо пробормотал:  — Ну замок так замок… И тут же схлопотал подзатыльник от Эрвина, а Жан (ну кто бы сомневался!) не выдержал и заржал в голос. 

***

Ещё через месяц и две недели, за день до отъезда на первую из трёх предстоящих ему операций, Леви засунул замок… в верхний ящик огромного письменного стола, установленного вместо кровати в так и не случившейся новой спальне Эрена и Микасы. Теперь здесь располагался рабочий кабинет Эрвина. Что, увы, не означало возвращения парочки молокососов в их прежние места обитания. Леви вздохнул и, задвинув ящик, посмотрел на стоящего в дверном проёме Эрвина.  — Даже не прикрывай её, если они засыпают, — буркнул он. — Только пока шумят… Эрвин улыбнулся.  — Ты собираешься повторять это до самого отъезда?  Леви отвёл взгляд, уставился в темнеющий провал окна. А потом обернулся: — Слушай, если ему покрасить волосы, как предложила Зоэ, и… не знаю… давай я сломаю ему нос! За отёком никто не распознает… — Нет! — отрезал Эрвин. — Леви, ты и без того проведёшь в госпитале всего три дня. Не десять, как настаивают врачи, а три. И в это время тебе будет не до него. Подготовка к операции, минимум шесть часов на столе, почти сутки на выход из этого их наркоза… — Да какие в титанью жопу сутки?! — огрызнулся Леви. — Скажу, чтобы дали поменьше, или вообще без этой дряни обойдусь… — Я тебе обойдусь! — внезапно рассердился Эрвин. — Ты едешь в госпиталь и выполняешь все требования и рекомендации докторов, капитан Леви! Все! Без исключения! Это приказ! И только попробуй мне начать спорить и взбрыкивать! Три положенных дня ты будешь самым послушным их пациентом. Понял? — Эрвин… — Леви, ты меня понял? — Да… — Леви опять отвернулся к окну, помолчал немного и, громко сглотнув, прошептал: — А если за эти три дня он сам провалится в Пути и затянет туда вас с Микасой, что тогда прикажешь мне делать? Что, если вы уснёте и пропустите, когда всё вокруг начнёт меняться? Что, если не сумеете остановить?  — Тогда ты вернёшься и всё исправишь, — невозмутимо ответил Эрвин. — Но, Леви, приступов не было почти три недели… — Потому что он спит каждую ночь, цепляясь за меня всеми конечностями! — в отчаянии взрыкнул Леви. — В сортир лишний раз не сходишь — хрен выпутаешься!..   Эрвин улыбнулся, взгляд его опять смягчился.  — Позавчера ночью я, как мне кажется, вполне успешно выпутал тебя. — Ты сунул ему вместо меня завёрнутую в мою рубашку мою же подушку!.. Леви уже понял, что проиграл, аргументы его теперь скорее подтверждали правоту Эрвина, чем оспаривали её, но остановиться не давало чистое упрямство.  — И он спокойно проспал, уткнувшись в неё носом два следующих часа, Леви, — закончил Смит. — У меня есть и твои рубашки, и твоя подушка. Стирку в ближайшие три дня я в этом доме запретил под страхом смертной казни. Всё будет в порядке, Леви. Мы дождёмся твоего возвращения.  — Я дождусь вас, сэр, — раздался глухой голос Эрена из-за плеча Смита. — Просто подожду немного дольше. Но… вы же всё равно придёте… Эрвин оглянулся и улыбнулся парню. — Видишь? Эрен знает, что ты придёшь. Он не паникует, а значит, всё будет хорошо.  Три дня спустя Эрвин внёс Леви на руках в почти по колено засыпанный песком дом; чуть пригибаясь, потому что потолок для него теперь оказался слишком низок, прошёл к спальне, дверь в которую не закрывалась, заблокированная миниатюрной песчаной дюной; тяжело вздохнул и протиснулся в почерневший, обугленный дверной проём. То, что прежде было спальней стало пепелищем… посреди которого неподвижно сидел, обняв колени и глядя в одну точку перед собой, кажется, давно уже никого не ждущий Эрен.  

***

На следующую операцию Леви помимо Ханджи Зоэ сопровождала очень высокая девушка в свободных, закрывающих её с головы до ног одеждах, под которыми невозможно было угадать очертаний фигуры. И даже голову и лицо этой удивительной особы скрывали плотные покровы. Лишь красивые, невероятно зелёные глаза были доступны взглядам окружающих. Девушку, согласно документам, звали Нерэ Регей, и прибыла она из далёкой пустынной страны, в которой женщинам не позволялось открывать посторонним людям лица своего и появляться в публичных местах без сопровождения члена семьи мужского пола. Говаривали, что родные девушки прислали её к «величайшему воину человечества» Леви Аккерману в качестве дара, а скорее жертвы, в ответ на которую рассчитывали получить благосклонность какого-то, кажется, очень воинственного божества, по их мнению являвшегося отцом этого самого Леви. Рассказывали, что капитан Леви Аккерман долго и витиевато ругался, но выслать несчастную девицу обратно не смог, потому что в этом случае на родине её — отвергнутую жертву — ждала мучительная смерть. Вот и пришлось ему таскать этот «дар» с собой даже в больницу, ибо того требовали обычаи её народа и нюансы веры…