Искра

      Комнату окутывает полумрак, но солнце находит выход и лучом протискивается через чёрные шторы. Тишину нарушает лишь ровное дыхание хозяйки, но всё меняется после звона будильника.       Наступило утро.       Далее всё как обычно: головная боль, стон и мысль о новом уже ненавистном дне. Йолка ненавидела просыпаться и следовать плану дня. И она бы продолжила лежать в кровати, матеря всё вокруг, если бы не работа. Счета, знаете ли, сами себя не оплатят.       Подъём - пытка. Чистка зубов - непосильная задача, а не привычка, и самые долгие её 3 минуты в жизни. Завтрак - испытание желудка, а антидепрессанты - уже привычная ей рутина.       Уже давно она не чувствовала простой радости тому, что она может многое попробовать в этой жизни. Да и в принципе Йолка больше не чувствовала ничего, кроме апатии. Казалось, всё потеряло смысл, те краски её невинной юности. Она больше не ребёнок, а взрослый человек.       Разве это не норма каждого, кто встал на ноги?       - Не норма. - твёрдо ответила Нина, её подруга детства, которая вечером заскочила на чай. Йолка сидела напротив, уставшая после смены в общепите, за столом, и лениво перемешивала сахар в чашке. - Слушай, я помню тебя на начале первого курса в медухе. Ты была более яркой и открытой. Сейчас ты ничем не отличаешься от тех зомби, которых ты любишь в фильмах.       - Не знаю... - тихо отвечает хозяйка квартиры и делает глоток чая. - Просто в последнее время всё кажется... не таким, каким я всё представляла. В фильмах всё кажется таким... живым, что ли?       Нина вздыхает и смотрит на свою полупустую чашку с эрл грей. Она помнила, какой была Йолка в детстве. Яркой, эмоциональной, открытой. Она обожала рисовать и смотреть мультики. Сейчас даже мельком нельзя было увидеть карандаш в её левой руке.       - Блин, тяжёлый случай... знаешь, я не специалист, а всего лишь подрабатываю и практикуюсь в реанимации. Но состояние у тебя тежёлое. Лучше... не грузи себя ещё большей работой, ладно? А то ты стрессовала в колледже до обкусывания кутикул до крови, а сейчас... блин, выглядишь ну реально как мертвец с этой работой. Сколько часов смена?       - Два через два. Шестнадцать часов. Сто семьдесят рублей в час... - тихо ответила Йолка, касаясь голубых волос. После отчисления из медицинского колледжа первым делом у неё было уйти во все тяжкие и вздохнуть свободно. А именно - показать это видом. Яркие волосы и чёрный лак вернули на некоторое время равновесие. Она снова стала тем, кем была в старшей школе - чудачкой с творческой жилкой.       На ответ подруги Нина подавилась чаем.       - Сколько?! Йолка, это уже не работа, а эксплуатация труда! С такой почасовой ставкой и постоянной беготнёй по кухне! - карие глаза уставились на бледную хозяйку.       - Но я ведь ещё стажёр на кухне. Отработаю какое-то время, и будет двести в час. - оправдание прозвучало слабо. Йолка поняла это, Но ведь Нина не потащит её насильно писать заявление об увольнении?       - Ты полгода у них работаешь как стажёр. - напоминает медик. Но видя лицо Йолки, она устало вздыхает. - Ладно... Дело твоё, где работать. Всё-таки, я помню, как ты любила готовить в общаге. Особенно печь.       Девушки встают из-за стола и направляются к выходу. Нина надевает пальто и шарф, застёгивает сапоги на каблуках и целует Йолку в щёку.       - Давай, хоть встретились с тобой. Не пропадай, ладно?       - Ладно. - девушка пожимает плечами и закрывает за подругой дверь.       Остаток вечера прошёл как обычно. Посиделки на кресле у телевизора, на котором играл очередной сериал про полицию на Пятом канале. "Условный мент", вроде бы. Но Йолка не вникает в сюжет, а просто смотрит. Попытка заглушить мысли проваливается, потому что они бегают как столпище тараканов. В голове от этого творится бардак и отдаётся гудящей болью. Девушка наливает себе коньяк, разбавляя тот колой. Она делает глоток и вздыхает.       - Может, я и правда сошла с ума... - произнесла она вслух. Никто её не слышал. Не видел плачевное состояние. Снежный ком стал таким огромным, что в алкоголе она видит спасение. Но на дне стакана после опустошения ничего не было. Тупой обман.       Йолка берёт в руки телефон и открывает соц сети. Её друзей, коллег, товарищей по универу и самих преподавателей. Она не завидует людям в интернете, которые показываются на фотографиях с широкими улыбками. Зависть - ужасная штука. И завидовать совсем не хотелось. Единственный принцип, который у неё остался. Надо радоваться за людей, ведь они чего-то достигли.

А чего достигла она?

      Девушка прокручивает в голове все достижения, что она помнила. Но кроме её ошибок, даже мелких косяков, о которых надо бы забыть, ничего не приходило. Фикбук заброшен, на полке есть только небольшая коллекция комиксов и пустых или незаконченных скетчбуков. Разве это достижения? Так, мелочь. Мусор.       Йолка вздыхает и открывает фикбук. Мгновенно задаётся вопросом. И что теперь? Искать что-то, чтобы почитать? Или посмотреть свои черновики? А может, что-то новое придумать? Она делает глоток коньяка с колой и обдумывает все варианты. Нет, одна она с этим не справится.       Нужно написать Тэлли. А что? Если подруга детства не так часто появляется в её доме, то Тэлли, девушка из интернета, ответит всегда. Тем более, они два года общаются и открылись друг другу за столь короткий срок. И их объединяет творчество. Чем не подруга?       Девушка даже не успевает открыть диалог с Тэлли, как от неё пришло сообщение.       - Хэллоу.       Йолка выдыхает и печатает текст.       - Привет, Луна. Как ты?       Просто, лирично и с вопросом о состоянии. Они всегда называли друг друга Солнцем и Луной. Мило.       - Хорошо. Вернулась из английской школы. - ответила Тэлли. - А ты как?       Йолка смотрит на наполовину пустой стакан алкоголя, что переливался под мерцанием телевизора. Не эстетично или мистически, а как-то... зловеще, отдаваясь флешбеком в её голове. Отложив его в сторону, она устроилась удобнее в кресле и стала печатать.       - Да как обычно. Устала на работе, смотрю телек. - А потом добавляет. - Скоро бабушка с дедушкой должны приехать в квартиру с дач.       - Понятно. Удачи тебе с этим! - поддержка приходит молниеносно. Да, это всего лишь буквы, по сути, от человека, которого она в жизни не видела. Но боже, как это грело её! Общение с Тэлли было её безопасным островом тишины, понимания и взаимности.       - Спасибо, милая. - искренне написала Йолка. - Я сегодня ходила к психиатру.       - Да? И что сказали? - Тэлли, если бы была на расстоянии вытянутой руки, выглядела бы взволнованно. А как же? Они обсуждали этот шаг ещё летом, до поездки семьи Йолки на море. И причиной тому был селфхарм, в котором она созналась.       Было стыдно после стольких лет выдержки снова взять канцелярский нож и сделать несколько порезов на бедре. Горький опыт научил её, что на ногах это незаметнее. Когда её мама увидела полосы на руках, подняла крик. И в этом её винить нельзя: понятно, почему она после истерики стала плакать. Страх за жизнь своего чадо. Больше таким тревожить человека, что подарила ей жизнь и вырастила хорошим (наверное) человеком, не хотелось. Но Тэлли сразу поняла этот знак, даже крик. Ей нужна была помощь, а просить об этом сил и смелости не хватало. Стыд и страх окутал её чёрным когтями, закрыв рот.       Йолка посмотрела на руки. Те порезы давно прошли и зажили, не оставив за собой никакого следа для прохожих, психиатров или работадателей. Но моральный шрам остался и сам рисуется в голове. А на ногах... осталось несколько малозаметных рубцов. Клеймо на всю жизнь... Позор...       - Мне выписали лёгкие антидепрессанты. Сказали, что они будут работать после нескольких приёмов. - написала Йолка. - Хотя и так было понятно, что это не волшебная пилюля счастья.       Тэлли отправила смайлик обнимающихся людей.       - Ты справишься, моя хорошая. Это тяжёлый путь лечения, но я буду с тобой рядом.       Йолка улыбается, чувствуя, как в глазах начало несильно щипать, а потом скопилась влага. То ли от усталости, то ли от алкоголя. В этом не было смысла.       - Спасибо...