Киллер - гвоздь их реальности / Bad Sanses

Их шаги больше не звучали как просто шаги. Они были как метроном, как пульс, убаюкивающий ритм — спокойный, размеренный, абсолютно одинаковый. Тишина была такой плотной, что даже дыхание казалось лишним. Киллер не заметил, как закрыл глаза. Он не заснул, нет. Он просто… позволил себе ничего не делать. Покой, редкий, хрупкий, как тонкий лёд под ногами, впервые не пугал. Когда он почувствовал, что шаги остановились, — было уже поздно. Он лежал. Спина — на мягком, длинном, узком пуфе. С него снимали одежду. Аккуратно. Молча. Нежно. Так, будто он был хрупкой статуей. Куртка уже лежала в стороне. Сапоги — сняты. Осталась футболка, штаны. Он открыл глаза. Перед ним — Найтмэр. Руки опущены. Лицо спокойное. Взгляд выжидающий. А за спиной — та самая ванна. Та самая. Его первая. Тот день, когда он истекал кровью, не мог говорить. Тот момент, когда Найтмэр вошёл в воду вслед за ним и обнял. Тот момент, когда он впервые уснул в чужих руках и не умер. Все эти воспоминания вскрылись одновременно, как проколотые вены. Он не боялся. Он просто смотрел. — …ты тоже будешь? — хрипло, в полудрёме спросил он, не шевелясь. — Или оставишь меня одного? Найтмэр склонил голову. Легкая, почти человеческая улыбка скользнула по его губам. — Мы гуляли вместе. Теперь — греемся вместе. Ты ведь не хочешь, чтобы я мёрз, не так ли? Киллер фыркнул. Он уже знал — Найтмэр не чувствует холода. Это было не про тело. Это было про присутствие. — Вот и я говорю, — буркнул он, сев и стягивая с себя мокрую футболку. Штаны — тяжёлые, хлюпающие, медленно ползли вниз. Он остался в одном — и не стал снимать. Достаточно. Бросил взгляд на комбинезон Найтмэра. Молча. — Слушай… тебе не хватает здесь стразиков. Или черепов. Или хотя бы шипов на плечах. А вообще, — он зевнул, — ты ни разу не раздевался при мне. Не честно, кстати. Читерство. Найтмэр прищурился. Глаза — как у охотника. Гримаса — как у кукловода. Но всё это — в молчаливом веселье. — Сначала ты. Потом — я. Он повернулся и ушёл в тень. Растворился. Киллер остался один. Он встал и, не торопясь, вошёл в воду. Горячая. Обжигающая. Колющая. На миг показалось, что кожа лопнет. Но потом — приятно. Сладко. Как джакузи. Он опустился с головой. Сел. Прикрыл глаза. Жив. Он смеялся. Внутренне. Смеялся от прогулки. От дурацких снежков. От того, как его несли. От того, что можно просто сидеть и греться. И в какой-то момент он, не открывая глаз, крикнул: — Эй, когда придёшь, принеси уточек! Без них тут скучно! Ответа не было. Но он знал — Найтмэр услышал.