sin eater

«пока ты на экспрессе, ты свободен от своего прошлого, сандей» сандей слабо улыбнулся, качнул головой и вздохнул, смотря на космос через стекло. галовианец слегка проводит по нему рукой, замечая легкие разводы. раздражает. не только стекло, но и хаотичность этого места и условия, в которые бывший глава клана дубов был поставлен. экспресс был далек до его роскошной резиденции утренней росы, но что более важно… в нём не доставало самого главного. того, кто понял бы сандея. главным оправданием галлюцинации сандей называл свое одиночество и возможность компенсировать ресентимент к новым компаньонам. первоначально галовианец желал воссоздать более мягкий вариант своего мастера, но вскоре сандей заскучал по старым временам препирательств. естественно, несерьезных, ведь гофер не мог долго сердиться на свое дитя и не видел в этом смысла. ласковое прикосновение к плечу. сандей замирает и закрывает глаза, прежде чем повернуться и положить собственную ладонь на щеку гофера. галлюцинация, которая становится подозрительно лучше с каждым днём. — мисс химеко, кофе просто замечательный, — гофер дразнится, припоминая постыдные фразы сандея и прижимаясь к его ладони. сандей едва заметно краснеет, проводя пальцем по брови погибшего мастера. галовианец мог чувствовать тепло его лица даже через перчатку. сандей явно сошел с ума, но упаси его эна, он не хотел выздоравливать. — мастер, давайте не будем припоминать. в конце концов, я делаю все возможное для выживания здесь. адаптация необходима, чтобы… я мог исполнить твою мечту. нашу мечту. но сандей не смеет произнести это вслух. он опускает взгляд, а его ладонь ложится на шею вуда, чувствуя пульс. гофер был таким… живым. раньше сандей любил ласкать ворона, убеждаясь, что мастер все еще с ним. это был почти панический страх потерять гофера, хотя галовианец прекрасно знал, что однажды момент разлуки настанет. как бы сандей к нему не готовился… с каждым днём становилось все тяжелее. и теперь сандей не мог расстаться с собственной иллюзией, порождением своего больного разума. сандей судорожно выдыхает, аккуратно обнимая мастера и надеясь, что он не выглядит слишком жалко в его глазах. — момент слабости. позвольте мне забыться хоть на пару мгновений, — шепчет сандей в губы гофера, прежде чем накрыть их своими. галовианец мог почувствовать слабую улыбку, появившуюся на лице вуда. сандей улыбнулся в ответ, углубив поцелуй и мягко вздохнув в чужие губы. дыхание сбивается. сандей чувствует знакомый жар, что так ненавидел. почему из всех людей… я должен был лишиться именно тебя? почувствовав это, гофер плавно отстранился. он прекрасно знал, что сандей не любит находиться в уязвимом и небезопасном, как ему казалось, положении. но дело не в том, что сандей не хотел поддаться желанию. дело было в экспрессе, где их мог увидеть любой. или же… только сандея? интересно, попал ли я под влияние энигматы. я всегда считал, что фантазия, ничем не отличающаяся от реальности, также реальна и имеет место быть. не то чтобы вы, мой дорогой мастер, были так реальны… с момента потери собственной плоти. — ты слишком много думаешь, сандей. но, полагаю, эта черта досталась тебе от меня, — гофер мурлычет в шею сандея, беря его за руку и перебирая длинные пальцы. вуд едва заметно ухмыльнулся, почувствовав холодные кольца с символикой порядка. сандей. не «дитя». потому что сандей хотел, чтобы гофер видел его как мужчину? по правде говоря, ему самому было стыдно признаться в этом. но он хотел, чтобы гофер назвал его по имени еще раз. и, может быть, даже в другой обстановке. услышать свое имя в момент страсти, нависая и успокаивая мокрыми поцелуями в шею… или же заглушая эти постанывания собственными устами. я вновь не могу контролировать свои мысли. не тогда, когда он так прижимается ко мне и шепчет. у меня подкашиваются колени, и я боюсь, что я все же забуду обо всем и упаду в его объятия. хоть раз… хоть раз почувствовать твое тепло вновь. сандей слегка откидывает голову, позволяя гоферу осыпать его шею поцелуями. дыхание мастера, блуждающие руки с выраженными венами… сандей скучал по этим прикосновениям больше, чем хотел того признать. и все же сандей падает на диван, теряя всякую способность мыслить. чувствуя лишь собственную эрекцию в тесных брюках и губы гофера, спускающиеся все ниже. мастер позволит сандею взять контроль, ведь гофер всегда утешал свое дитя. начиная с самой юности… он целует его через ткань трусов, дразня и растягивая момент. гофер держит сандея за бедра, стоя на коленях. стоит признаться, я готов кончить от одного взгляда на него в таком положении. сандей берет мастера за его темные волосы, направляя его движения. губы гофера сомкнулись на головке, охотно слизывая подступающую сперму. галовианец с помутненным взглядом смотрел на то, как семя блестело на губах вуда… но я не могу кончить так быстро. иначе старик снова будет подтрунивать надо мной. сандей откинулся на спинку дивана, перебирая пряди мастера и сжимая их, когда гофер брал особенно глубоко. так, что его нос упирался в лобковые волосы галовианца. сандей двигал бедрами, отдаваясь приятной влаге мастера, его ловкому языку… какое грешное и приятное чувство. запятнать его лицо и видеть, как он слизывает жемчужины спермы с собственных губ, не разрывая зрительного контакта. ресницы гофера слегка дрожат, но он выглядел умиротворено, почти довольно, заглатывая глубже. иногда он останавливался, чтобы обдать член сандея своим горячим дыханием и осыпать его своими поцелуями, либо чтобы подразнить чувствительный кончик. — гофер, я… совсем забылся. называю по имени. и все же… вуд лишь одобрительно хмыкает, проглатывая все до единой капли. мое проклятье, благословение и слабость. мое утешение и моя незаживающая рана. гофер садится на его колени, и сандей рефлекторно обхватывает бедра мастера, удерживая на месте. они целуются, и сандей чувствует собственную сперму. это так отвратительно, и так… необъяснимо притягательно. руки сандея скользят по широкой спине гофера. его глаза расширились от внезапного холода, последующего за прикосновением. в конце концов, как бы ни была хороша иллюзия… она навсегда останется таковой. сандей вздыхает, поправляя свои слипшиеся пряди у лба. его пальцы слиплись в собственной сперме, и кажется, он испачкал диван. сандею крайне… не хватало личного пространства. и гофера. его объятий. его теплых рук и губ. и того, о чем он даже не мог себе позволить думать.