Ещё одна минута вечера

По всему дому разливалась чудесная мелодия дверного звонка. Казалось, кто-то придавил несчастную кнопку чем-то тяжелым, и теперь она была обречена бесконечно донимать хозяина дома. Если вернее, то хозяйку. Если точнее, то успешную бизнес-леди, которая успела сотни раз пожалеть о своем предложении устроить дружеские посиделки у себя. С выпуском своей новой дизайнерской коллекции и так невовремя прогрессирующей глаукомой, у Аглаи не было времени повидаться со своими близкими. Она спешно спускалась с длинной винтовой лестницы, перепрыгивая через ступеньку и крепко держась за перила. Нетерпеливые посетители видимо устали держать палец на звонке, принимаясь напористо стучать по дубовой двери. Гости еще не зашли, а у Аглаи успела разболеться голова. Через минуту она уже элегантно подпирала косяк плечом, сложив руки на груди и постукивая носком по порогу. — Добрый вечер. Я напоминаю, что слепну, а не глохну. И то, до этого мне еще далеко. Даже по расплывчатому силуэту Аглая разглядела вину Фаенона. Он опустил голову, выглядя при этом гораздо меньше своих привычных габаритов. Порой он напоминал женщине верного и наивного пса, желающего во всем угодить хозяину. — Прости. Ты так долго шла, что я успел запереживать. Не успев никак на это отреагировать, Аглая услышала легкое покашливание слева от Фаенона. Это Мидей ненавязчиво обозначил свое присутствие. Женщина заметила его только сейчас. Из-за проблем со здоровьем, она несколько месяцев назад утратила периферическое зрение, позволяющее ей видеть окружающий мир по бокам. Давно приняв свой диагноз, эта новость далась ей гораздо легче, чем всем ее близким. — Прошу, проходите. — Аглая посмотрела на обоих друзей и настежь распахнула массивную дверь. Мужчины последовали за ней, наблюдая, как удаляется ее миниатюрная фигура на фоне роскошного дуба. И все получалось утонченно — ориентация в огромном пространстве, твердая походка на каблуках по скользящему мрамору, даже дверь Аглая открывала плавным и летящим жестом, будто своим весом та не могла придавить хоть десять таких же женщин, как она. С последнего их визита величественное здание сильно опустело. Исчезли пафосные амфоры, стоящие на колоннах. Все живые растения, украшающие полы и подоконники, были проданы. Посуда из хрусталя заменилась на дешевую, статуэтки отправились на чердак. В этом огромном доме более не присутствовало ни единой вещи, способной хоть как-то помешать передвижению или принести угрозу здоровью. Аглая постепенно готовилась к слепой жизни, привыкая осязать пространство другими органами чувств и тратя свое время лишь на любимую работу — пошив одежды — принесшей ей известность по всему Амфореусу. — Когда вы с Анаксой планируете съезжаться? — поинтересовался Мидей. — Когда он прекратит донимать меня по поводу продажи дома, полагаю. Я не заинтересована в жизни в маленькой избушке на отшибе Элизии Эйдес. Друзья поднимались на второй этаж, в специальную комнату для гостей, и Фаенон начал понимать, почему Аглая не желает переезжать из огромного полупустого особняка. Каждое движение здесь отражалось эхом. А еще эти стены хранили множество воспоминаний, как и разум Аглаи помнил каждый уголок. — Зря. Мы с Фаеноном недавно ездили погостить к его родителям. Давно я так не отдыхал. — Если бы мой отец принуждал меня заниматься тем, чего я не желаю, я бы не только на деревню согласилась. И что же вы там делали, соревновались кто больше дров наколет? — усмехнулась Аглая, но в ответ не услышала ничего. — Только не говорите мне, что я попала в точку… — Зато матушка была рада, что запасов хватит надолго. — Фаенон неловко почесал затылок. Комната для гостей была идеально подготовлена. Ослепительная чистота: полы блестели так, что посмотрев вниз, виднелось собственное отражение. Две широкие кровати с балдахином занимали почти все свободное пространство, их украшали мягкие декоративные подушки. Сегодня они решили воссоздать их частое времяпрепровождение в подростковом возрасте. Тогда собирались большой компанией у Мидея дома, стелили себе даже на полу, далеко не так, как сейчас. В то время они тоже собирались в особняке, но пафоса в интерьере не наблюдалось, комнаты выглядели стерильными, на стенах даже не висело ни одной картины. Да и ребятам не было до этого дела. Днем они играли в различные игры, а как только солнце садилось за горизонт, доставали фонарики и в кромешной темноте рассказывали по очереди страшные истории. В этот раз удалось собраться лишь вчетвером, Трибиос и Цифер пропадали по рабочим делам. Изменилась не только обстановка, но и каждый из компании. Некоторые черты с детства все-таки сохранились: Мидей в любой ситуации действовал по наивной справедливости, предпочитая регулировать конфликты даже на работе до сущих мелочей — каждый должен получить свое; Фаенон всегда вставал на сторону друзей и отправлялся им на помощь в любое время; Анакса сохранил в себе любознательность и любовь к геозаврам, а также оставался занозой в заднице для всех окружающих — поправлял грамматические ошибки, перебивал, когда слышал дезинформацию даже в безобидных шутках. Аглая изменилась сильнее всех, растеряв свою эмоциональность и наивность. Лишь красота и аристократический нрав сохранились в ее повадках. Повспоминать былое любил каждый. Поэтому решили принести пижамы, заказав доставку пиццы и игнорируя алкоголь. Вечером их все также ждали страшные истории, но небылицы сегодня никто рассказывать не планировал — ужас наводили проблемы с работы. Пока мужчины осматривали гостевую комнату, в дверь позвонили. На этот раз единожды, короткой трелью. Аглая пошла встречать запоздавшего гостя, оставляя Фаенона и Мидея освоиться. Человек за дверями терпеливо ждал, видимо, слишком хорошо зная хозяйку дома. А она специально не торопилась, растягивая шаги насколько это возможно. В конце концов, гость церемониться не стал и распахнул дверь самостоятельно. Аглая победоносно сложила руки на груди, замерев на последней лестничной ступеньке. — Опять расхаживаешь по дому на каблуках? — проворчал Анакса. — Я же говорила, что для меня это самая удобная обувь. Забыл тот день, когда я впервые надела кроссовки, а спустя час в них подвернула ногу, и тебе пришлось нести меня на руках? Мужчина устало покачал головой, запер дверь и двинулся вглубь дома. Такая роскошь была не для него, Анакса предпочитал практичность эстетике, не обращая внимания на красоты древней архитектуры, картинные галереи и бесполезные побрякушки. Но мимо одной композиции высокого искусства он пройти не мог — Аглая пробуждала в нем разные оттенки эмоций, напоминая то до безумия голодную акулу, то самую каменную статую. Анакса погладил ее нежную щеку, на которой не виднелся даже румянец, другой рукой обнял за талию. — Как ты? Болит что-то? — Была небольшая мигрень, но это ерунда. Все в порядке, я уже несколько дней подряд работаю над новыми эскизами. — она положила руку на его грудь, пальцами чувствуя бешеное сердцебиение. — Аглая. Зачем опять изводишь себя? Мы же об этом говорили. — Пока у меня еще есть немного ценного времени, я буду тратить его на свою работу. Однажды мои глаза уже навсегда потеряют четкость. Я не хочу убиваться, что не успела сделать все запланированное. — Ты безнадежна. — прошептал Анакса. Он всегда был таким, грубоватым и требовательным, не в меру наглым и раздражительным. Вступал в словесную дуэль с Аглаей по любому поводу, стараясь оставить последнее слово за собой. Но почему-то в его речи слышались надрывные нотки, словно он действительно переживал. Аглая погладила его по груди, другой рукой зарываясь в длинные волосы. Ее действия были летящими, невесомыми, прикосновения едва осязались. Такая твердая и уверенная хватка, но одновременно ласкающая, дарила Анаксе покой и уверенность. Он склонился ближе к ее лицу, собираясь коснуться алых губ своими, смять их, дать ей почувствовать напор и голод, которые хранились глубоко в его сердце, ожидая долгожданной встречи. В этот же момент со второго этажа послышался грохот и раскатистый смех: — Ахха! Я опять победил! Анакса отстранился и разочарованно выдохнул. — Эти идиоты уже здесь? –он уже начал чувствовать покалывание в голове, схватившись за переносицу. — Прекращай играть королеву драмы, идем. Они соскучились. — Аглая схватила его за руку, утаскивая на второй этаж. Мидей и Фаенон ожидаемо не успели даже разложить вещи и переодеться в домашнее для их уютного вечера, как сошлись в очередном состязании. Чистый пол отлично скользил и давал множество вариантов для маневра. Вот неугомонная парочка и решила не упускать хитровыдуманный способ посоревноваться — по очереди Мидей с Фаеноном скользили по полу в носках от двери до стены и обратно. Первый свалившийся проигрывал. Дело оставалось за удачей и умением держать равновесие. Когда Аглая с Анаксой зашли, ведомые подозрительными звуками, Фаенон все еще сидел на полу, поглаживая отшибленный зад. Он недовольно смотрел на Мидея, что продолжал победоносно ухмыляться и даже не подал своему молодому человеку руку. — Оставляя вас наедине, я боялась, что вы прилипните друг к другу и не сумеете вовремя остановиться. Видимо, опасаться стоило другого. Аглая всегда вела себя как старшая наставница со всеми, кроме Анаксы. Они были старше остальной компании на несколько лет, поэтому существовало негласное правило во всем слушаться их двоих. Случилась беда? Аглая поможет. Проблемы в учебе? Задобри Анаксу и будет счастье. Их лидерские качества внушали младшим уважения, и они не обращали внимание на особенности характера их двоих. Холодность Аглаи не сочеталась с ее заботливыми наставлениями, поглаживаниями по макушке и жертвенностью — она всегда отдавала другим самое лучшее. Грубость Анаксы шла вразрез с его мудрыми не по годам советами. Порой он действовал себе во благо, но хуже никому не делал. Никто не обижался на их колкости с детства, храня в сердце воспоминания о полученной помощи. Вот и сейчас Аглая возвышалась над Фаеноном и Мидеем как строгая мать. Мужчины лишь склонили перед ней головы и одновременно извинились. — Приводите себя в порядок. Все в сборе, поэтому можно уже начинать наш скромный вечер. Курьер скоро прибудет. Удалившись из комнаты, Аглая отправилась к себе, дав мужчинам личного пространства. Несколько шагов до спальни, и вот женщина почувствовала головокружение, с трудом ровно переставляя ноги. Она совсем не изящно рухнула на кровать. Вероятно, продуктивные дни и болезнь дали о себе знать. Работа, а после подготовка к вечеру, что все так сильно ждали — Аглая просто не могла никого подвести. Прямая, как колонна, осанка стала округлой. С закрытыми глазами головокружение ощущалось невесомостью в космосе, давило на виски. Она скрючилась на постели, потеряв счет во времени. Анакса, переодевшись и встретив курьера, что долгое время звонил в уже утомившийся за сегодня звонок, напрягся, как перетянутая струна. Аглая только с ним могла позволить себе игнорировать любого рода звуки, будь то смска или просьба войти в дом. Женщина не спустилась на настойчивую трель, и он, единственный, кто имел право появиться в ее личных покоях, распахнул дверь в спальню, чтобы увидеть ее. Если вернее, то Аглаю. Если точнее, то человека, хрупкого и уставшего, согнувшегося под тяжестью несправедливой судьбы. — Аглая. Эй, Аглая. — Анакса быстрыми шагами присел на пол возле нее, осторожно теребя за руку. Женщина услышала не сразу из-за звона в ушах. — Мммм. Не тряси. Скоро пройдет, просто глазное давление повысилось. Подай капли на тумбе. Анакса быстро схватил пузырек и поспешил ровно усадить Аглаю. Она опиралась на его угловатое плечо. Легким касанием мужчина запрокинул ее голову наверх, удерживая за подбородок. Счет не шел на секунды, но Анакса желал оказать помощь как можно скорее — в нем впервые нуждались, даже если это не было проговорено вслух. Две капли ровно попали в каждый глаз, Аглая пыталась проморгаться, утирая выступившие слезинки. Ладонью нащупав ровную грудь, она почувствовала сумасшедший пульс, который словно прожигал ее пальцы. — Спокойней. Я сейчас буду в порядке. — Глупая женщина. Прекращай стараться все контролировать, особенно то, что тебе неподвластно. — Анакса сжал ее руку, что продолжала касаться его груди. — Часто у тебя это происходит? — Часто — понятие относительное. Что для тебя часто? — Раз в пару дней точно, а учитывая то, как сильно ты сгибаешься от боли — и каждую неделю будет казаться безумием. Тяжелый вздох раздался по спальне. Ответа от Аглаи не последовало. Анакса закатил глаза и цыкнул, а после спустился на пол, приподнял бледную словно мрамор ногу женщины и принялся расстегивать ремешок ее домашних туфель. Они были легкими, не давили на кожу, но Анакса продолжал прогонять в голове мысль о том, что стопа все равно устает, а ноги опухают от долгой носки. Аглая позволяла своему мужчине эти манипуляции, все же начиная чувствовать вину за свое беззаботное отношение к здоровью. Если избавление от каблуков заставят бурю внутри Анаксы угомониться — а она была уверена, что шторм на душе разразился нехилый — то это будет еще малой платой. В спальне они действительно подзадержались, не на шутку перепуганные Мидей и Фаенон остановились у входа. Дверь была открыта настежь, Анакса тут же обратил внимание на громкие шаги. Он решил не отвлекаться, разминая высвободившуюся стопу, массируя пальцами от голеностопа до кончиков ногтей. Аглая рукой прочесывала его густую копну волос, зная, что систематические движения приносят умиротворение. — Что произошло? — спросил Фаенон. — У меня слегка закружилась голова. Сейчас прихожу в норму. Вы мои гости, не стоит волноваться. — Не слушайте ее. Только пыль в глаза пускает. Если игнорируешь меня, Аглая, так может быть прислушаешься к их советам? Рассказала бы подробно, как на износ последнее время работала. Тяжело выдохнув, Аглая попыталась встать. Нуждаться в ком-то, принимать заботу, выслушивать советы она не умела. Эта ответственность всегда лежала на ней. Анакса придержал ее за бедра, не давая подняться. — Я еще не закончил. — нахмурился он еще сильнее. Вторая туфля была в процессе снятия. — Аглая, Анакса прав, и ты это понимаешь. Уже девочка не маленькая, сама разберешься, что для тебя лучше. Прекрати от себя бежать, зарываясь в работу. — Соблюдай баланс, прошу. Отдыхать тоже важно. Твои идеи гениальны, а одежда — целое произведение искусства. Если… Когда потеряешь зрение, то сможешь руководить художниками и швеями. Сама, наверное, уже думала, не мне тебе давать советы в этой сфере. Фаенон покусывал губу и нервно перебирал пальцы. Кулаки Мидея были стиснуты до побеления костяшек. Анаксе впервые хотелось подойти и обнять их. Выразить благодарность так, чтобы захрустели их кости. Но он продолжал ласкать ноги своей женщины. Аглая не видела их лиц, не замечала их тревожных невыразительных жестов. Дрожащие голоса друзей позволили ей сами визуализировать эту картину. Ее приперли к стене, сразу трое, пригвоздили жесткой правдой. Все переживания, что она держала под замком от себя самой, хлынули наружу.

Потерять величие, лишиться дела своей жизни, больше никогда не увидеть лиц близких, стать обузой

Пустой расфокусированный взгляд стал осмысленным. Обрел человечность — глаза заблестели, словно давно не видели надежды. Словно она находилась где-то сбоку, где была ее слепая зона. Но эти мужчины развернули ее за подбородок и показали мир, от которого она поспешила спрятаться, чтобы в тот самый момент не стало чересчур больно. — Теперь можешь подниматься. — теплые ладони Анаксы обхватили ее собственные. Аглая встала. Головокружение утихло, но зрение все еще плыло, мутные образы растекались из целостной картины, превращаясь в волны. «Лишь бы зрение вернулось… Я не готова сейчас с ним прощаться. Хочу еще хоть разок посмотреть на их лица»- подумала она, а вслух лишь сказала: — Помоги мне найти пижаму. Рубашка и штаны цвета морской ракушки, с рюшами на рукавах. — Аглая сжала ладонь Анаксы. Фаенон с Мидеем сперва настороженно переглянулись, а после облегчённо рассмеялись, и спешно вышли, надеясь, что не придётся помогать. Изумленное лицо Анаксы после этой нестандартной просьбы надолго запечатлелось в их памяти. Уважение уважением, но позлорадствовать над своим старшим было их мечтой с самого детства. — Только со зрением проблемы? Уверена, что не с головой? Это какой цвет, синий? — Это оттенок белого, тупица. Теплый бежевый, приближенный к светлому оттенку кожи. Анакса закатил глаза, открывая гигантскую гардеробную. Ее размеры напоминали среднестатистическую квартиру, а большая часть хранящейся одежды состояла из различных тонов белого. Анакса, с болью душевной и физической, схватился за голову. — Я хотел умереть благородно. Теперь мне остается всего лишь выучить все оттенки цветов, чтобы избежать позорной смерти. — Пижама висит на вешалке в правом углу. Если я не забыла, то между розовой сорочкой. — Я уже подумал, что заурядные цвета тебя не интересуют. — На самом деле корректное название мерцающий румянец, но я заволновалась, что у тебя разорвется сердце и решила объяснить на плебейском. — Аглая ухмыльнулась. — Не кусай руку того, кто протянул тебе помощь. Кто знает, что я отсюда достану. — Анакса наконец прошел в гардеробную глубже, внимательно осматривая пространство справа. Вещей было больше, чем в обычном бутике, он даже сомневался, видел ли свою женщину хотя бы в половине имеющейся одежды. На самом деле, пижама сразу бросалась в глаза. Она единственная висела на перекладине белого цвета. Остальное напоминало рай для Барби. — Думаешь, я материал не почувствую? Не нужно недооценивать дизайнера со стажем больше 10 лет. Пижама тут же коснулась ладоней Аглаи. Она неспешно взяла ее и ощупала, проверяя, действительно ли это то, что она хотела. Недовольство Анаксы развеялось сразу же, как ее губы растянулись в короткой улыбке. Сердце пропустило удар. Было приятно осознавать, что тебе доверились, особенно женщина, привыкшая справляться со всем сама. — Спасибо. Можешь расстегнуть мое платье и идти к мальчикам. Ты, наверное, уже голодный. Как бы там все не остыло. О, эта вскользь проявленная забота в ответ и косвенное признание неправоты. Зная, что Аглая сейчас не в состоянии разглядеть его микроэмоции, Анакса все равно сдержал лицо, но напряженная пауза после этих слов сказала все и даже больше. Он зашел ей за спину, одной рукой опуская собачку вниз, а другой проводя по ее бледной коже, ведя пальцами по позвоночнику. Интимные прикосновения обожгли обоих, словно пуская разряд током. Анакса уткнулся в женскую шею, обхватывая Аглаю за талию. Он стиснул ее, прижимаясь ближе, чтобы места между ними совсем не осталось. В голове что-то щелкало каждый раз от эмоций, что он испытывал к ней. Как они переругивались, обзывались, спорили, но почему-то после всегда оказывались подле друг друга, кожа к коже. Привыкший к рациональным объяснениям Анакса впервые не мог оправдать сам себя. Аглая обхватила его ладони, лежавшие на животе, повернула голову и нежно потерлась. Анакса ответил на ее зов, выпрямляясь и хватая ее губы своими. Он томился от ожидания бесконечно долго, все еще проклиная друзей за то, что помешали им тогда на лестнице. Губы Аглаи были мягкие, со вкусом гигиенической помады. Анакса целовал напористо, что напрочь стер весь бальзам. На языке остались неприятные маслянистые ощущения, но он ликовал от того, что ощущения после их короткой близости запечатлятся на нем надолго. Аглая позволяла ему дикость и неаккуратность, спешку, словно она собиралась куда-то деться, разделяя с ним это чувство. Ее ноги подрагивали, женщина все больше заваливалась на грудь Анаксы, отчего его касания становились сильнее, зажимая ее в тиски. Чужое дыхание на губах вызывало головокружение, а по телу побежали мурашки. Он отстранился первый, найдя в себе последнюю каплю сдержанности. Коснулся губ Аглаи пальцем, стирая блестящий след. — Мы ждем тебя. — шепнул Анакса и поспешил выйти. — Спасибо за все. — бросила она вслед, не зная, была ли услышана.

***

Капли наконец подействовали, стабилизируя картинку. Волн и ряби перед глазами не было, все вернулось на свои места. Аглая также видела нечетко все, что находилось дальше ее согнутой руки. Она все равно оставалась довольной, зная, что самое ценное сможет разглядеть и так. В пижаме и мягких тапочках она вошла в гостевую комнату. Мужчины терпеливо ждали, уже разложили пиццу по тарелкам, зная, как Аглая не любит есть из коробок. Они восседали на полу, на декоративных подушка, образуя импровизированный круг и с нетерпением смотрели на уже чуть тёплые кусочки. Повысившееся глазное давление, что затуманивало и зрение, и разум, пришло в норму, поэтому Аглая недоуменно разглядывала сидящих. — О боги, что на вас? — она подошла к Мидею, который выделялся из троицы сильнее всего. Аглая склонилась к нему вплотную, надеясь, что ей все еще кажется. Обыденно хмурый бизнесмен с крупными рельефными мышцами сидел в розовой пушистой пижаме и хлопал ресницами, наблюдая, как она обсматривает его всего и щупает текстуру ткани. — Тебе пять лет? — Почти тридцать. Это мне Фаенон подарил. В комнате повысилась концентрация неуважения к профессии дизайнера. Аглая обернулась на дарителя, что сидел рядом с Мидеем, и убедилась в этом еще сильнее. — Мне кажется или у тебя на штанах волки? Если бы Фаенон мог поджать уши как провинившийся пес, он бы это сделал. Ей не казалось. На его синих штанах можно было наблюдать целый сюжет о том, как изображенный на штанине волк, сидя на берегу реки, выл на луну, находящуюся правее от паха. Параллельно ей был изображён второй, более прозрачный, волк. — Зачем? А главное… Зачем? — Уткнувшись в штаны, Аглая рассматривала композицию. — Хорошо, что это всего лишь низ. Разрешаю остаться тебе в одной майке, только сними этот позор. — Не могу! — запротестовал Фаенон. Он вцепился в синтетическую ткань, боясь, что с него сейчас ее стянут. — Это мне Мидей подарил. Обязательно в жизни настает момент, когда каждый человек осознает, что какая бы беда ни навались на его плечи, в будущем от нее появляются плюсы. Аглая захотела взять свои слова назад и не видеть больше никогда. — Как ведущий дизайнер Амфореуса, я объективно заявляю, что это преступление и тяжкий грех. Такие сюжеты не могут быть использованы в одежде, как и композиция, цветовая гамма и… Мидей, розовый не подходит к твоему цветотипу. — Это мой любимый цвет. Но Аглая его уже не слышала. Женская интуиция подсказывала ей, что Анаксу проверить тоже стоит. Она бесцеремонно села ему на колени, ощутив под руками приятную шелковую ткань. Издалека цвет выглядел благородно — насыщенный металлический цвет с любопытным повторяющимся орнаментом. Поднеся ворот рубашки к носу, она увидела, что это маленькие детеныши геозавров. Сил на эмоции уже не было. — Как предсказуемо. — сказала она, слезая с теплых коленей. Анакса ее проигнорировал, ухватив кусок пиццы и жадно его жуя. — Не думала, что буду инициатором подобного предложения, являясь единственной женщиной в этой тестостероновой компании, но, может быть, сыграем в бутылочку на раздевание? Анакса поперхнулся. — Я против. — Мы тоже не горим желанием смотреть на твою тонкую как спичка талию. — ответил ему Мидей. Пока остроумный ответ Анаксы не донесся до их ушей, Фаенон поспешил встрять. — Как насчет не сходить с намеченного курса, просто поболтать, рассказать о своих делах? А ведь они уже и забыли, зачем собрались. Из окна виднелся багряный закат, сообщая об окончании дня. Еще не стемнело, но уже все, а особенно Анакса, желали поделиться своими происшествиями, что случились с ними за время разлуки. Он уже смачивал горло, готовясь к длинному рассказу об ошибках своих подчиненных. Малейший просчет и в его голове это откладывалось надолго, в папку «пожаловаться». Аглая начала остывать и постаралась сосредоточиться на чем-то другом — пицце со вкусом детства, которую она бы никогда не стала есть просто так, за исключением сегодняшнего дня, глубоком и монотонном голосе Анаксы, что обволакивал ее спокойствием. Главное, чтобы на глаза не попадалась их безвкусная одежда. Фаенон положил голову Мидею на плечо. Его день удался уже только из-за общей встречи. Ему было неважно, кто что о чем расскажет или они просто посмотрят на спор Аглаи с Анаксой. Его домом были родные люди, которых он поддерживал несмотря ни на что. Проблемы в компании отца Мидея и по совместительству его будущей компанией отошли далеко на задний план. Впервые за несколько месяцев сверхурочной работы он мог просто уткнуться носом в родные волосы, обменяться новостями с друзьями. Смена обстановки влияла на него как никогда расслабляюще. Для них четверых вечер только начался. На сон не рассчитывал никто. Круг их не замкнулся, по привычке оставляя места для двух человек. И пусть встретиться целой компанией сегодня не представлялось возможным, они все равно не забывали о Трибиос и Цифер. Было в этом моменте что-то магическое, что-то родное и слегка грустное. Но это одно из тех мгновений, что запоминаются на всю жизнь. Из распахнутого окна задул прохладный ветерок. Погасли фонари, но четыре фигуры все еще сидели на месте. Тени от фонариков показались ветру очень знакомыми, будто он частенько видел их раньше. И не сомневался, что увидит еще не один раз.