Разбитые чувства, или ожидание?

— Я думал ты другая, а ты такая же как и все. — ядовито рявкнул Ран, размахивая руками, и случайно, или специально? задел вазу с цветами. Та полетела на пол. На мгновение жизнь замерла вокруг пары, стала бесцветной и безмолвной. Замерев в абсолютной тишине, они следят за её падением. Долго — почти секунду, а может и больше. И вот, наконец, она заканчивает свой путь и соприкасается с полом. И в тот же момент всё включается — и звук, и цвет. Звук бьющегося стекла и осознание. — Ну, и ебись со своими заскоками сам. — кричу я шепотом, и разворачиваюсь не замечая как по моим щекам текут горячие слезы. А Ран стоит и смотрит, нечего не делает, лишь прикушенная губа и опущенные плечи говорят о том что он не знает что делать, лишь хлопок двери выводит его из транса, и он оседает на пол, запуская руки в волосы и оттягивая их. Я игнорирую существование лифта, и бегу спотыкаясь по лестнице. На улице сильный ливень, я подхожу к машине и сажусь за руль. Мокрые волосы спадают на лицо, голова опущена, а руки безвольно лежат. Вода стекает по лобовому стеклу, сливаясь в серые потоки, которые отражают небо, полное гнева. Я вдыхаю холодный воздух, но он не приносит облегчения. Мысли о Ране и о том, что произошло, крутятся в моей голове, как застрявшая пластинка. Даже в этот момент мне не хватает его — даже с его яростью и упрямством. Но, я не могу вернуться, мне нужно остыть, я слишком устала. Проглатывая ком в горле я завожу машину. Твою мать, а куда ехать? К сестре? Точно нет, она с Риндо. Придется, ехать на старую квартиру, сердце сопротивляется там слишком много хороших и плохих воспоминаний, но мозг понимает что больше некуда. Слезы застилают пеленой глаза, но я не обращаю внимания и еду. Подъезжаю к какому то магазину, и перед тем как выйти из машины, открываю козырек и смотрю на свое отражение. Я не похожа на себя… На меня из маленького зеркальца смотрит девушка с тусклыми белыми волосами, хотя раньше они были яркими, с красными и уже не такими яркими зелеными глазами, весь макияж потек, я со злостью закрываю зеркальце. Беру карту, но руки от чего то трясутся, я что схожу с ума? Я трясу головой, опускаю голову, и неуверенными шагами захожу в магазин. Сразу подхожу к полке с алкоголем, и хватаю две бутылки виски, иду на кассу, и не поднимаю взгляда на девушку, говорю — Можно пожалуйста, пачку чапмана с шоколадом? — Да, конечно… — говорит она пробивая, и, — Девушка, у вас все в порядке? — А?… Д, да, все нормально, неделя тяжелая. — Быстро проговариваю я, что бы избежать еще вопросов. Оплачиваю картой, и быстро выхожу из магазина. Сажусь в свою черную ауди, и поворачиваю голову на пассажирское сидение, и в голове карусель из воспоминаний с Раном я всхлипывала, вырывая из себя слова, которые не могли найти выхода, повторяя одно и то же: Почему? Почему? В голове крутились мысли о том, что я потеряла контроль над собой, и это лишь усиливало страх и отчаяние. Я на ощупь нашла бутылку, открыла, и сделала большой глоток. Постепенно контроль над телом, и разумом ко мне вернулся. Раздался звонок, я медленно взяла телефон, и посмотрела кто звонит. «Маленькая принцесса» высветилось на экране смартфона. Нет, перезвоню завтра, уж прости сестренка. Я выключила телефон, и завела машину. Скорость, с которой мчалась машина, превращала дождь в длинные полосы, которые размывали дорожные огни. Я была погружена в свой мир: разбитое в хлам сердце билось на грани надежды и отчаяния. Каждый глоток виски словно обжигал горло, заставляя меня чувствовать себя живой, но вместе с тем опуская еще глубже в бездну. Мы с Раном ведь смеялись, говорили о будущем, писали дебильные стихи и мечтали о том, как будем выглядеть на нашей свадьбе. Но теперь эти мечты казались неуместными, как экземпляр старого журнала с рваными страницами. На светофоре я остановилась, и вдруг осознала, что вместо желания налить еще одну порцию спирта мне хочется вернуть его. Напомнить, почему он был важен. В моих руках сейчас не было ни силы, ни смелости. Я снова вспомнила его взгляд, холодный и растерянный, когда он смотрел на меня, когда я разрушила все. *** Доехала я в тишине, хотя… Гнетущие мысли были со мной всю дорогу, и не смотря на правила, пока ехала выпила бутылку. Сейчас то мне кто запретит? Я чувствовала себя как та бабушка с плакатом: «Свобода сегодня - или никогда!» Остановившись у своего старого дома, держа в руках незакрытую бутылку, я первым делом подумала о том, что этот момент кажется мне ностальгическим. Выскочив из автомобиля, я почувствовала, как холодный дождь обжигал кожу на моем лице, но это было не важно. Я направилась к двери, которую знала наизусть, столкнувшись с легким сопротивлением старой двери, которая долго не открывалась. Я влетела в гостиную словно ураган. Аромат лаванды мгновенно окутал меня, и я почувствовала себя как дома. Я уселась на старый диван, который был слегка скрипучим, но все еще сохранял тепло воспоминаний. Ритуал открывания второй бутылки наполнял комнату ожиданием. Словно эта бутылка могла снять груз с моих плеч, вернуть ту легкость, которая покинула меня вместе с юностью. Я старалась не думать о сером небе за окнами. Когда я, наконец, открыла бутылку, звук показался мне музыкой, и я ощутила, как веселье наполняет мои легкие. Сделав глоток, я закрыла глаза и позволила себе погрузиться в воспоминания, которые смыли дождь за окном. В этой старой квартире, окруженной каплями, было тепло, как никогда. *** Я стояла на кухне, и звуки разбивающейся посуды были, как музыка. Каждый удар о пол вызывал в душе глухое облегчение, словно с каждым осколком я освобождалась от части тяжести, которая сдавливала грудь. Словно с каждой разбитой тарелкой я забывала обо всем. В руках у меня была старая тарелка, на которой когда-то было изображение цветов, но сейчас это было не более чем очередная жертва моей ярости. Я подняла её над головой и с силой бросила на пол. Звук разбитого фарфора словно отозвался в моём сердце, и в этот момент мне стало легче. Я опустилась на корточки, чтобы собрать осколки, но вместо этого схватила бутылку с виски, стоящую на столе. Одним глотком я утопила свою боль, и тепло, разливающееся по телу, затмило все мои переживания. Виски обжигал горло, но это было приятно. Каждый глоток уносил меня всё дальше от реальности, заставляя забыть о том, что происходит в душе. Я пила, как будто это могло заглушить крики, которые не давали мне покоя. Я не знала, как бороться с этой болью, и каждый раз, когда я поднимала стакан, малейший вкус алкоголя приносил временное облегчение. Пока я разбивала посуду, в голове снова и снова прокручивались образы — его лицо, наполненное разочарованием, и те слова, которые не сбылись. «Ты не такая, как все», — говорил он, но я не чувствовала себя именно так. Я была просто ещё одной, кто не мог справиться с собственными эмоциями и потерял контроль. Следующая тарелка полетела в сторону, и осколки разлетелись, как звёзды на ночном небе. Я подняла бокал, чтобы отпраздновать это мгновение. За что я пью? За свободу? За несбывшиеся мечты? Или за себя, ту, которая снова оказалась в ловушке собственных чувств и мыслей? Моя рука дрожала, и я не могла понять, была ли это от алкоголя или от того, что происходило внутри меня. Я чувствовала, как слёзы наворачиваются на глаза, но не собиралась сдаваться. Я была сильной, даже когда разбивала посуду и пила виски. Я была в полном контроле... по крайней мере, так я себе внушала. Я схватила ещё одну тарелку, но в этот момент дверь кухни открылась, и в проеме появился он — Ран. Его глаза расширились от шока, а губы приоткрылись, словно он хотел сказать что-то, но не мог найти слов. В его взгляде я прочитала смесь удивления и обеспокоенности. — Лилит, что ты творишь? — произнес он, и в его голосе звучал плохо скрытый страх. Я не знала, как ответить. Все, что у меня было — это глухое молчание и пустота внутри. Я подняла бокал, сделала глоток и, не отрываясь от него, уронила последнюю тарелку на пол. — Я… Пытаюсь справиться, — ответила я, слова вырвались, как будто они сами нашли путь наружу. Ран шагнул ближе, но я не хотела, чтобы он подходил. Я не хотела, чтобы он видел, какая я слабая, как я теряю себя. Я сделала ещё один глоток, закрывая глаза, и в этот момент мне показалось, что я могу убежать от самой себя. — Ты не должна так себя убивать, — произнес он, и в его голосе слышалось беспокойство, которое меня раздражало. — Это не решит наших проблем. Я фыркнула, пренебрежительно отмахнувшись, но внутри меня что-то зашевелилось. Я знала, что он прав, но не хотела слышать это. Я была в ловушке собственных эмоций, и, казалось, единственное, что я могла сделать — это продолжать разбивать посуду и пить виски, пока не останется ничего, кроме осколков и пустоты. — Уходи, — произнесла я, и, несмотря на то, что хотела, чтобы он остался, в моем голосе звучала только злость. Я скатилась по стене на пол, прямо на осколки, левая рука безвольно легла на осколки. Я почувствовала боль, и повернула голову, и увидела осколок который впился в ладонь. Я аккуратно убрала осколок, и улыбнулась краешком губ. От этой боли стало легче. — Боже! Лилит, родная, что ты делаешь? — испуганно шепчет он, и аккуратно поднимает меня на руки. Он не сдался. Я вздрогнула от прикосновения, но не смогла сказать что бы он отпустил меня. Я знала, что мне нужно было это — поддержка. Но гордость не позволяла мне признать это. — Лилит, — начал он снова, но я прервала его: — Ты не понимаешь! — закричала я, и в этот момент в моей душе что-то треснуло. — Я не могу больше! Я не могу жить так! Я отвернулась, чтобы скрыть слёзы, которые теперь катились по щекам. Он опустил меня на пол, но я чувствовала, как он стоит рядом, как будто готов поддержать меня, но в то же время я боялась, что он не сможет меня спасти. — Я здесь, — произнес он тихо. — Я не уйду, пока ты не будешь готова поговорить. И в этот момент, среди осколков и разбитых надежд, мне стало страшно. Страшно от того, что я могла потерять его, и страшно от того, что он мог увидеть меня такой — сломленной.