Такие разные, такие необходимые

            Бан Чан всегда пах чем-то непонятным, но очень вкусным. Аромат туалетной воды или геля для душа Феликс опознавал, но под ним скрывалась трудноуловимая нотка чего-то ещё, и младший про себя считал этот запах принадлежащим самому Чану. Он был волнующим, соблазнительным и одновременно тёплым, уютным, дарящим чувство безопасности. Феликсу нравилось прижиматься к лидеру и ощущать, как этот запах окутывает его, проникает до самого нутра, вызывая смущающие, но невероятно сладкие мысли.        Феликс определённо был влюблён в Чана, и это ничуть не тяготило. Он просто принимал это как данность, испытывал восхищение, желание, нежную привязанность и безграничное доверие, не боялся и почти не стеснялся, несмотря на возникающие в собственной голове непристойности. Он даже спокойно продолжал частенько приходить спать к нему в кровать, наслаждаясь такой невинной близостью и не помышляя о том, чтобы позволить себе хоть что-то ещё. В конце концов, в комнате спал также и Чанбин, поэтому Феликс лишь любовался лежащим рядышком лидером, пока не проваливался в сон. Порой утром они с Чаном просыпались, слишком тесно прильнув друг к другу и ощущая все «прелести» мужской физиологии, однако оба никак это не комментировали. Ликс обычно краснел и шустро бежал в душ, где торопливо справлялся с проблемой, представляя сильные руки лидера вместо собственных.        Феликс был девственником и не мог в полной мере судить о своих предпочтениях, но фантазия о том, как Чан — такой мощный, горячий, надёжный — вжимает его в постель своим телом, оставалась неизменной. Он не решался обзавестись игрушками, ужасно боясь спалиться перед окружающими, поэтому довольствовался только своими пальцами внутри, однако уже успел понять, что ему это нравится и хочется попробовать нечто более… весомое. В частности, член любимого лидера, изредка мелькающий во время походов в душевую. Ликс поначалу честно пытался не пялиться, но позже заметил, что на Чана восхищённо поглядывают все мемберы без исключения (да и как устоять-то?), и перестал сдерживаться. Но даже после этого он как ни в чём не бывало болтал со старшим и смотрел ему в глаза, мысленно растекаясь по его потрясающим плечам, и чувствовал себя замечательно, а Чан со своей стороны проявлял исключительно братскую (а то и отцовскую) любовь, не давая ни малейшего повода развивать ситуацию.        С Хёнджином дело обстояло сложнее. Он был каким-то неземным, но при этом странным образом родным и близким. Они могли понимать друг друга с полуслова и даже без слов, а в другое время Феликс ловил себя на том, что не знает, чего ждать от него в следующую минуту. Это тревожило, но притяжение к этому человеку было гораздо сильнее страха.        В Хёнджина Ликс тоже был влюблён, но совершенно по-другому. От взгляда бездонных глаз замирало сердце, слова иногда терялись на ровном месте, а прикосновения будто прошибали мельчайшими разрядами тока. Он безумно хотел поцеловать его и при этом не отваживался. В щёчку — да, случалось, в целом для всех «бродячих» такое давно стало нормой, а настоящие поцелуи во время учёбы у него пару раз были и с парнями, и с девушками, но… перейти границу именно с Хёнджином было очень страшно. Феликс не понимал, в чём причина, но почему-то даже почти не воображал себе всяких непотребств, ограничиваясь более платоническими эмоциями. Возможно, потому что не мог предсказать чужую реакцию?.. Хёнджин был словно его родственной душой, на пару столетий заблудившейся в неведомых вселенных и вернувшейся оттуда полной загадочности.        Часто Феликсу казалось, что Джинни тоже влюблён в него, однако точно понять было невозможно — этот хаотичный хорёк мог в шутку липнуть к любому из мемберов, а потом беззаботно смеяться. Да, настолько трепетно и заботливо, как с ним, Хёнджин не вёл себя больше ни с кем, и ни на кого (вроде бы) не смотрел ТАК, но Феликс опасался, что сам выдаёт желаемое за действительное. Иногда ему хотелось откровенно поговорить и всё прояснить, но он отчаянно боялся. Да и если бы даже выяснилось, что его чувства взаимны — а что дальше? Нормальных отношений, в общепринятом смысле, в их среде всё равно никому не светило, а проводить время вместе они и так могли больше, чем среднестатистическая парочка — так разве не стоило просто наслаждаться тем, что есть, не рискуя разрушить дружбу?        В общем, Феликс любил всех мемберов, но эти двое, такие разные, занимали особое место в его сердце… и не только в сердце, признавал он, в очередной раз предаваясь мечтам о великолепной фигуре Чана. Или о губах Хёнджина, которые тот вечно облизывал, пробуждая в Феликсе глубокую, тёмную жажду, старательно загоняемую обратно в самые дальние уголки подсознания.        ***        Феликс привык, что самые безумные вещи в их творческой семье происходят либо на новогодних вечеринках, либо на чьих-то днях рождения. Близился его собственный, и Ликс размышлял, какую бы суету навести.        Чем взрослее они все становились, тем к более раскованным развлечениям тянуло. Если раньше посиделки с мемберами напоминали детские утренники, то в последнее время регулярно у кого-нибудь возникали сомнительные идеи: к примеру, на прошлый день рождения Джисон вслух загадал поцелуй с Минхо и потребовал исполнить желание немедленно, чем вызвал священный трепет собравшихся, которые приготовились защищать храброго квокку от ожидаемого гнева друга. Ко всеобщему изумлению, Минхо не стал отпираться и от души засосал именинника, чем поверг всех в священный трепет повторно. А в день рождения Чанбина тот заставил мемберов по очереди танцевать на столе в обнимку со шваброй, при этом любой заржавший должен был выпить штрафную, в результате чего все надрались как черти (кроме Бан Чана, который взамен алкоголя объелся куриных крылышек до изнеможения). Подобных игрищ становилось всё больше, а стеснения всё меньше, так что Ликсу тоже хотелось устроить что-нибудь этакое, тем более два определённых человека провоцировали опасные желания особенно сильно.        Впрочем, накануне заветного дня он всё ещё не определился. Загадать поцелуй с Хёнджином или с Чаном? Он не мог выбрать. С обоими? Это будет выглядеть слишком странно! Просто подбить всех на какую-нибудь игру типа поедания палочек с двух сторон? Такое уже случалось, но никогда не заканчивалось настоящими поцелуями. На крайний случай существовала такая бессмысленная и беспощадная вещь как бутылочка, но Феликс считал, что ребята пойдут на это только после большого количества выпивки, а это автоматически исключало Чана. Бедный Ликс не спал полночи, и в итоге из-за усталости на вечеринке его унесло после первого же бокала, отчего всё сразу стало казаться проще.        По традиции, праздник был двойным — они с Ханом, родившимся на день раньше, всегда отмечали вместе. В этот раз Джисон вёл себя подозрительно тихо и в качестве желания велел мемберам всего лишь спеть хором одну весьма похабную песенку, засняв всё это на видео. Когда же настала его очередь загадывать желание, Феликс с преувеличенным смущением потупился и пробормотал:        — У меня есть желание, да. И вы можете выполнить его прямо сейчас. Но… мне очень неловко это говорить…        Парни наперебой загомонили, смеясь:        — Ёнбок, детка, для тебя всё, что угодно!        — Если только это не пробежка голышом вокруг общаги!        — Если внутри общаги, то можно!        — Что ж ты там задумал такого?        — Поцеловать кого-то? Укусить?        — Хёнджина? Хана? Макнэ?        — Заставить Чана раздеться?        — Массовый стриптиз?        — Выкладывай давай!        С бурно колотящимся сердцем Феликс нашарил рядом новый бокал и залпом выпил половину, после чего, отчаянно зажмурившись, выпалил:        — Я хочу поцеловать вас всех! В губы!        На мгновение воцарилась тишина, а в следующую секунду мемберы захохотали снова:        — Да на здоровье, солнце!        — Фух, я уж думал, там что-то криминальное!        — Нашёл, чем удивить, у нас такое кого-то до сих пор смущает?        — Я точно не откажусь!        Хёнджин ничего не сказал, и душа Феликса опасливо замерла. Открыв глаза, он покосился на друга и наткнулся на его тяжёлый, абсолютно нечитаемый взгляд. Не успел Ликс собраться с мыслями, как на нём повис подсевший вплотную сияющий Джисон.        — Чур я первый в очереди, ты не против? — спросил он, неожиданно серьёзно заглядывая в глаза.        Растерянный, смущённый и взволнованный Ликс смог лишь хлопнуть ресницами, а через мгновение Хан уже целовал его — мягко, но уверенно лаская губами и неприкрыто наслаждаясь моментом. Феликс тоже наслаждался и был искренне благодарен Джисону за эту молниеносную атаку, потому что сам он наверняка бы впал в ступор, а теперь можно было просто плыть по течению… хотя происходящее скорее походило на водоворот.        — Если… если кто-то не хочет такого… ммм… такого близкого взаимодействия… — Ликс закашлялся, жарко полыхая щеками. — Всё в порядке, просто скажите, я… я вовсе не хочу никого заставлять. Но если можно… тогда скажите «можно».        Он не решался смотреть по сторонам, но парни вокруг продолжали весело смеяться и отпускать бесстыжие шуточки, и Феликс храбро поднялся со своего места, двинувшись в том порядке, в котором они расположились на диванчиках. Правда, он сразу же осознал, насколько был пьян — голова нещадно кружилась, а ноги плохо слушались, но все сидели в достаточно тесном кругу, далеко ходить не требовалось.        Следующим оказался Чанбин. Он с добродушным смехом поддержал шатающегося младшего и сказал:        — Можно, тебе всё можно!        Наклонившись, Ликс с удовольствием упёрся руками в широченные плечи рэпера и поцеловал в губы — коротко, но смачно. Рядом сидел Чонин, который пару секунд помялся, краснея наравне с самим Феликсом, и тихо выдохнул:        — Можно.        Чтобы не сильно терроризировать макнэ, Феликс поцеловал его максимально нежно и аккуратно, встретив после этого неловкую, но тёплую улыбку. Далее на очереди был Сынмин, выглядевший так, будто вот-вот задымится от смущения и поубивает всех вокруг, чтобы это скрыть. Феликс вопросительно вскинул бровь, глядя на бедолагу, но тут его одолел новый приступ головокружения. Поспешно присев на корточки, он опёрся локтями на колени Сынмина и выжидающе воззрился на него снизу вверх.        — М-м-можно, — заворожённо прошептал тот, склоняясь ближе и осторожно касаясь губ Феликса своими.        Следующим был Минхо, и Ликс слегка оробел под взглядом старшего танцора. Ли Ноу умел смотреть так, что окружающим становилось не по себе, так что Феликс с трудом поднялся на ноги и с ещё бОльшим трудом сделал шажок в его сторону. Однако Минхо внезапно подмигнул и улыбнулся.        — Что-то все, кроме Джисона, такие скромные, аж скучно.        С этими словами он взял Феликса за руку и с силой потянул на себя, из-за чего младшему пришлось опереться коленом на диван между ног сидящего старшего. Другой рукой обняв Ликса за шею, Минхо захватил его губы в жаркий поцелуй, легонько прикусив напоследок.        Ошалевший именинник чувствовал себя всё более пьяным, хотя за последние минуты не добавил ни капли алкоголя. Остатки стеснения и здравомыслия из него только что буквально высосали, и когда Феликс шагнул к следующему человеку, его глаза горели требовательной жаждой.        Бан Чан, единственный трезвый в компании, с лёгкой усмешкой наблюдал за ним, скрестив на груди свои умопомрачительные руки.        — Боже, совсем распустился ребёнок, — шутливо пожурил он. — А вы все поощряете! И ведь завтра проспитесь и забудете половину, а я нет! Не стыдно тебе, малыш Ёнбок?        Феликс честно задумался, но прямо сейчас в крови бушевало столько эмоций, что для стыда не хватало места.        — Нет! — заявил он, активно помотав головой и тут же пошатнувшись. Чан стремительно подхватил его, и Феликс обнаружил себя сидящим верхом на его коленях, совершенно не успев понять, как это вышло. Ладони лидера надёжно придерживали его за талию, а сам младший цеплялся за его плечи пальцами, подрагивающими от нахлынувшего возбуждения. Он был порядком заведён с самого начала, но оказавшись на Чане в такой позе, испытал столь сокрушительный прилив гормонов, что потерял дар речи.        — Ну раз не стыдно, тогда иди сюда и потом не жалуйся… — чужой низкий голос пробрал до самых костей, а дыхание на зацелованных губах заставило зажмуриться от жгучего предвкушения.        Кажется, вокруг поднялась настоящая буря восторженных криков и смеха, но Ликс словно отключился от всего мира, оглушённый грохотом собственного пульса. Чан целовал напористо и властно, и спустя пару тягучих секунд Феликс с неслышным стоном открыл рот, переплетаясь языком с этим невозможным человеком. Руки Чана сползли ниже, обхватив ягодицы, на что младший сдавленно всхлипнул, ещё крепче впиваясь в губы лидера. Это казалось бесконечным, пока Чан всё с той же безаппеляционной уверенностью не отстранил его от себя, уперевшись лбом в его лоб, давая им обоим перевести дыхание.        — Ты в порядке? — тихонько, так, чтобы не слышали другие, спросил Чан. — Прости, если я… перегнул.        — А… м… — Феликс никак не мог вернуться в реальность. — Нет, я не порядке, потому что ты слишком… охуенный. Ты просто невероятный, Чан-хён… мм…        Многоуважаемый лидер, полминуты назад доводивший его до безумия, скромно хмыкнул и улыбнулся, опуская глаза.        — Поберегись дальше. Мне кажется, тебя сейчас загрызёт насмерть один милый хорёк.        Всё это время именинник старательно избегал смотреть на Хёнджина, но теперь другого пути не было. Кое-как поднявшись на ноги, Феликс повернулся и уставился на него в резком приступе паники. Мемберы разом притихли, приготовившись к новому шоу. А Хёнджин вдруг встал и шагнул навстречу, оказавшись рядом так быстро, что Ликс не успел ничего сообразить.        В прикосновениях друга не было привычной нежности. Одной рукой схватив Ликса за плечо, второй рукой Джинни приподнял его подбородок и начал целовать с сумасшедшей жадностью, будто заявляя свои права. Младший забыл как дышать, двигаться и думать, потерявшись в этом вихре, и только инстинктивно обнял Хёнджина, цепляясь за него как утопающий и ощущая лихорадочное биение чужого сердца, обгоняющего его собственное. Ладони Хёнджина беспорядочно скользили по телу Ликса, вызывая сладкую дрожь, а губы творили нечто настолько потрясающее, что подкашивались колени. Они вдвоём так тесно сплелись в объятиях, что у Феликса мелькнула наглухо больная, пьяная мысль — сейчас Джинни трахнет его прямо здесь, на глазах у всех мемберов, и он, Феликс, не будет против… А если Чан захочет присоединиться? О да, было бы идеально…        В голове что-то замкнуло, и Ликс почувствовал, что вот-вот потеряет сознание. Оторвавшись от губ Хёнджина, он судорожно попытался отдышаться, затуманенными глазами вглядываясь в лицо напротив. Джинни смотрел в ответ, и его взгляд походил на чёрную дыру, куда младший явно провалился уже давно и бесповоротно. Напряжение между ними было физически ощутимым, как накопившееся статическое электричество. Не в состоянии этого вынести, Ликс отпрянул назад, и его тут же послушно отпустили. На лице Хёнджина отразилось смятение, он сделал глубокий вдох, словно желая что-то сказать, но так и не издал ни звука.        — Я… Мне… Мне надо выйти, — прохрипел Феликс непослушным голосом.        Он пулей выскочил из гостиной, пронёсся по коридору и ворвался в пустой туалет. Последней клеткой мозга отказавшись от идеи сунуть голову под холодный кран, он принялся торопливо умываться, однако легче не стало. Всё тело выламывало возбуждением, а член болезненно ныл, несмотря на довольно свободные джинсы. Ликс заперся в кабинке и с облегчённым вздохом расстегнул их, начиная быстро и яростно ласкать себя.        Краем уха уловив, как открылась входная дверь, он замер, стараясь сдержать тяжёлое дыхание. Вошедший тоже застыл ненадолго, а потом приблизился к кабинкам и нерешительно спросил:        — Ёнбок, ты здесь?        С губ Феликса сорвался резкий вдох, и он зажал себе рот, чувствуя, как сердце заходится сильнее, чем за весь этот вечер. Голос принадлежал Хёнджину.        Спустя несколько мучительно долгих секунд он отнял руку от лица и тихо ответил:        — Да, здесь.        Где-то в глубине сознания выла сирена, крича о том, что ситуация катится в бездну и что надо было затаиться и молчать, однако он не мог. Человек, захвативший его сердце, а несколько минут назад едва не сожравший его самого в буквальном смысле, находился так близко — их разделяла всего лишь тонкая перегородка…        — Ты это… Тебе плохо? — последовал новый неуверенный вопрос.        В крови Ликса вскипела бесшабашная храбрость, которой он сам от себя не ожидал.        — Нет. Мне хорошо. Очень хорошо. Хотя немного одиноко, — с придыханием отозвался он, прижавшись почти вплотную к двери кабинки.        Снаружи раздался тихий рваный вздох. Не дождавшись ответа, Феликс вбросил ещё одну провокацию:        — Ты пошёл за мной только потому что беспокоился? Или…        — Или, — чужой голос раздался совсем рядом, очевидно, Хёнджин тоже прильнул к двери с той стороны.        Не говоря больше ничего, Ликс щёлкнул задвижкой и буквально на пару сантиметров приоткрыл дверь. Словно бы предоставляя другому право выбора. И Джинни выбрал — проскользнул в кабинку и немедленно прижал Феликса к стенке всем телом, впиваясь в губы лихорадочным, отчаянным поцелуем.        Происходящее напоминало горячечный бред, а не реальность, поэтому Феликс уже ни о чём не волновался, отдавшись незнакомым головокружительным эмоциям и ощущениям. Руки Хёнджина порывисто оглаживали его, пока наконец длинные пальцы не сомкнулись вокруг жаждущего внимания члена. Тихо застонав, Ликс запрокинул голову, и Хёнджин перебрался поцелуями на его шею, одновременно лаская рукой. Младшему тоже ужасно хотелось прикоснуться к нему, и он наощупь принялся расстёгивать чужие штаны непослушными пальцами. Справившись, он забрался ладонью под бельё и вновь застонал — на сей раз от ощущения твёрдой плоти в своей руке. Дыхание Хёнджина ещё больше участилось, он сжал Ликса сильнее, однако целовал по-прежнему аккуратно, чтобы не оставить следов на нежной коже.        Время будто остановилось. Несмотря на неподходящее место и время, несмотря на то, что они оба были пьяны и находились, можно сказать, в состоянии аффекта, Феликс чувствовал себя самым счастливым человеком на свете. Крайне дерзким, немного грязным, но счастливым. Любимый и желанный человек разделял с ним это сладостное сумасшествие — а больше ни о чём не хотелось даже думать.        Ощутив приближение разрядки, Ликс активнее заработал рукой, и они вместе задохнулись в наслаждении, заглушая в горячем, мокром поцелуе рвущиеся наружу стоны. Когда всё утихло, Хёнджин крепко прижал его к себе, зарывшись носом в волосы, а Феликс понял, что если тот сейчас отпустит его, то он просто упадёт где стоял.        — Хёнджини… — выдохнул он, оплетая руками его талию. — Это было так… пиздецки здорово…        — Точно, — согласился старший, щекоча его голову разгорячённым дыханием. — Ёнбоки, я… хочу спросить кое-что. Можешь мне врезать потом, только ответь честно, пожалуйста.        Чуть отстранившись, Феликс поймал его взгляд — всё ещё подёрнутый пеленой испытанного удовольствия, но какой-то потерянный, надломленный, недоверчивый. Не отводя глаз, он кивнул:        — Спрашивай.        — Ты… — Хёнджин глубоко вдохнул. — Ты бы сейчас открыл дверь любому из нас?        — Нет. И не буду я тебя бить, я сам устроил сегодня чёрт знает что, и ты мог подумать всякое. Но… правда в том, что ты мне ужасно нравишься. Чёрт, ситуация конечно для признаний совершенно отвратительная, — неловко усмехнулся Ликс. — Ну а если хочешь совсем честно… — он зажмурился, но решил идти напролом. — Кроме тебя, я бы открыл Чану. Я… я испытываю чувства к вам обоим и ничего не могу с этим поделать.        Открыв глаза, он увидел, как во взоре Хёнджина, впавшего в ступор, мелькает множество эмоций. Наконец собравшись с мыслями, Джинни заговорил:        — Блять, Ёнбоки, ты не поверишь… Слушай… Ты тоже нравишься мне, просто невыносимо. И я тебя страшно ревную ко всем… кроме Чан-хёна, представь себе. Потому что он… он мне тоже нравится.        Феликс начал нервно хихикать и не мог остановиться. Хёнджин присоединился, и какое-то время они тихонечко ржали, продолжая в обнимку подпирать стену туалета.        — Значит, наши вкусы совпали целиком и полностью! — еле выговорил Ликс. — Мне кажется, это божественное везение. Хотя возможно, завтра я просплюсь и всё это окажется сном… Будет очень грустно.        — Я боюсь того же, — пробормотал Хёнджин. — Но если всё исчезнет и мне будет грустно, тогда я приду к тебе и попрошу меня утешить.        — Приходи обязательно. Мы начнём утешать друг друга, и закончится всё как сегодня, — прижавшись к его плечу, Феликс закрыл глаза и замер так, желая продлить это прекрасное ощущение.        — Давай возвращаться? — предложил Хёнджин какое-то время спустя. — Там наверное все заждались…        — Давай. Господи, только я же сгорю со стыда… — горестно простонал Ликс, представив реакцию мемберов на их появление.        Хёнджин беззаботно хмыкнул.        — Да ладно тебе, по-моему, все в восторге. Ну а то, что ты сбежал… было более чем понятно. Кстати, это Чанни сказал мне идти за тобой.        Феликс удивлённо взглянул на него.        — Серьёзно?        — Ага. То есть… Я очень хотел побежать за тобой, но как дурак стоял столбом и не мог сдвинуться с места. Все начали верещать, а Чан… посмотрел на меня так… ободряюще, как он может… и кивнул на дверь. Благодаря ему у меня хватило смелости и правда пойти. Какой же он всё-таки замечательный… И красивый… — мечтательно вздохнул Хёнджин.        — Да, он такой, — улыбнулся Феликс. — Знаешь, если ты захочешь как-нибудь подомогаться и его тоже, я не возражаю.        — Разве я тебя домогался? — притворно возмутился Джинни, закатывая глаза. — Это ты домогался, причём всех мемберов сразу!        — Искренне хотел я всего двоих! — Ликс потянулся к нему и чмокнул в губы. — Остальные были для прикрытия… и отчасти для провокации… Ну и они все красивые и горячие, ни о чём не жалею!        — Ах ты… коварный хитрюга! — Хёнджин с силой ущипнул его за зад. — Выглядишь как ангел, а на самом деле просто демон!        — Я больше так не буду, — посерьёзнев, Феликс заглянул ему в глаза. — Не хочу, чтобы ты злился и ревновал.        Хёнджин прижал его поближе к себе.        — Да ладно, у нас все вечно тискают друг друга, это норма. Теперь я знаю, что я для тебя особенный, и не буду так переживать, — он самодовольно улыбнулся. — Пока у нас с тобой всё хорошо, я в порядке.        — Пожалуй, я чувствую то же самое, — кивнул Ликс, ласково поглаживая его спину.        Потом они наконец привели себя в порядок и вышли в коридор, удивляясь, что за всё это время в туалет больше никого не принесло. Тут выяснилось, что на двери снаружи висит табличка «Не входить».        — Это ты повесил, гений стратегической мысли? — посмеиваясь, поинтересовался Феликс.        — Нет! — Хёнджин снял её и растерянно повертел в руках. — Наверное, кто-то из ребят…        Ликс ощутил, что опять краснеет.        — Вот заботливые, блин! Теперь мне ещё больше неловко…        — О да, чувствую, впереди нас ждёт бесконечность подколов… Но зато они точно не спалят никому постороннему, я им всем доверяю. Они всегда будут защищать нас.        «Нас»… Это слово отозвалось в душе Феликса сладким трепетом. Кивнув, он взял Хёнджина за руку, и они вместе направились обратно в гостиную.        ***        После легендарной вечеринки прошло три дня, которые выдались такими загруженными, что у мемберов поздними вечерами хватало сил только расползтись по своим комнатам и лечь спать.        Несмотря на усталость, Феликс пребывал в фоновой эйфории. Казалось бы, глобально мало что изменилось, но теперь взгляды Хёнджина грели ещё сильнее, чем прежде, ведь он точно знал, какие чувства кроются в глубине этих гипнотизирующих глаз. А в коротких перерывах можно было спрятаться в каком-нибудь незаметном углу и целоваться, держа друг друга в объятиях.        Иногда Феликс ловил странные взгляды лидера, которые не мог понять. То ли Чан стыдился произошедшего, то ли осуждал их отношения с Хёнджином, то ли… что? Вспоминая тот вечер, Ликс гадал — померещилось ему искреннее желание со стороны Чана или нет? В любом случае, он не мог перестать думать о нём, и знал, что Хёнджин тоже не может.        На четвёртый день, как только закончилась тренировка, после которой у них наконец-то ожидалось свободное время, лидер подошёл к Ликсу и мягко попросил:        — Можешь задержаться? Хотел бы обсудить кое-что.        Пока Феликс размышлял, ждёт ли его отцовский разнос за недавние выходки, он увидел, как Чан подходит к Хёнджину и что-то тихо говорит ему. Значит, дело всё же в их отношениях? Но Чан никогда не заявлял, что он против романов внутри группы… Или просто повода не было? Или… тут всё-таки что-то другое?        Вскоре все разошлись, они остались втроём в репетиционном зале, и Чан запер дверь изнутри. Хёнджин и Феликс переглянулись и уселись на валяющиеся на полу маты, выжидающе глядя на лидера. Тот присел между ними и, явно нервничая, взлохматил свои и без того растрёпанные волосы.        — Послушайте, мне бы не хотелось лезть в чью-либо личную жизнь, но это касается группы, а значит, я обязан хотя бы разобраться в ситуации. Насколько у вас всё серьёзно? Есть ли повод беспокоиться?        Не решаясь смотреть на лидера, Феликс крутил в руках резинку для волос, пытаясь собраться с мыслями.        — Мы влюблены, и нам нравится быть вместе, вот и всё. Это не повлияет на нашу работу или на отношения с другими мемберами.        — Не беспокойся, мы оба не глупые и понимаем, что никто посторонний ни при каких обстоятельствах не должен ничего узнать, — добавил Хёнджин. — Тем более, фанаты и так с ума сходят, а хейтеры и просто сплетники вечно ищут малейший повод поднять скандал. Мы будем предельно осторожны, обещаю.        — Это хорошо. Но есть и другие возможные проблемы, — вздохнул лидер. — Да, я не ставил мемберам ограничений в этом плане, потому что прекрасно понимаю, что сердцу не прикажешь и всё такое. Но когда людей связывают… особые отношения, они могут стать более ранимыми и непредсказуемыми. Условно, вдруг однажды вы разойдётесь и не сможете спокойно общаться? Это неизбежно ударит по работе, а проводить время вместе всё равно придётся, если только кто-нибудь, не приведи Бог, не решит на эмоциях уйти из группы. То есть, я верю, что могу рассчитывать на вас обоих, мне просто… не хочется, чтобы кому-то пришлось испытывать боль и дискомфорт. Вы все — моя семья, а вы двое для меня… Наверное, за вас я волнуюсь чуточку больше, — тихо закончил он.        Феликс поймал выразительный взгляд Хёнджина, а после посмотрел на Чана и аккуратно протянул руку, накрывая напряжённую ладонь лидера.        — Перестань себя накручивать. Я понимаю, ты привык предусматривать все варианты, даже самые дерьмовые, это и правда часто спасает по жизни. Но давай откровенно — и для меня, и для Джинни группа важнее всего на свете, верно?        Хёнджин горячо закивал и взял в свою ладонь другую руку Чана.        — Да! К тому же, мы с Ёнбоком в первую очередь друзья. И я верю, что это никогда не изменится, даже если вдруг… ммм... более близкие отношения не заладятся. Потому что, как по мне, дружба гораздо важнее.        — Именно, — поддержал Феликс, поглаживая чуть расслабившуюся волчью лапку. — Любовь — это замечательно, но в случае чего я не позволю ей испортить всё остальное. Хёнджини дорог мне прежде всего как близкий человек, и я уверен, что мы спокойно сможем справиться с любой ситуацией. Потому что нам обоим точно так же дорога группа… и лично ты, Чанни.        — Всё так, — Хёнджин уложил голову на плечо лидера. — Мы любим тебя, Чан-хён, и ни за что не подведём.        Покрывшийся лёгким румянцем Чан покосился на одного, потом на другого, и смущённо проворчал:        — Друг друга любИте, я тут при чём…        — Неужели хён нас не любит? — обиженно надул губы Хёнджин, потираясь о чужое плечо подбородком.        — Да люблю, конечно!        — Ты слышал? Папочка нас любит! — усмехнулся Ликс, нахально кладя голову на другое прекрасное плечо.        — Тьфу на вас! — в сердцах буркнул лидер, краснея ещё сильнее, но не делая попыток вырваться. — В контексте всего разговора это звучит слишком двусмысленно!        — А если без шуток, Чанни… — на Феликса напало то же самое шальное настроение, в котором он находился на прошедшем дне рождения, несмотря на то, что сейчас он был абсолютно трезв. — Ты любишь нас исключительно как семью и друзей, или… как-то ещё?        Ощутив, как всё тело Чана резко будто окаменело, Ликс инстинктивно прижался ещё теснее, как привык делать, когда желал успокоить, хотя умом понимал, что на этот раз сам является источником смуты. Также он осознавал, что ходит по очень тонкому льду, но рядом был Хёнджин, разделяющий с ним эти странные, ненормальные, манящие эмоции, и это подстёгивало ещё больше. Феликс знал на сто процентов, что они с Джинни сейчас думают одинаково, как если бы были единым существом. И у лидера не было ни шанса выбраться из их спонтанно расставленных сетей.        Однако пока тот упорно молчал, и Хёнджин зашептал:        — Скажи, не бойся, любой твой ответ будет принят. Нам очень важно узнать. Мы были честны с тобой, теперь твоя очередь.        Феликс пробежался кончиками пальцев вверх-вниз по предплечью Чана.        — Мне бы и в голову не пришло задать этот вопрос, но… Когда ты целовал меня… Я почувствовал, будто для тебя это было нечто большее, чем игра. И я не верю, что такой ответственный человек как ты, к тому же трезвый, повёл бы себя так, если бы только не поддался желанию. Все эти дни ты избегаешь излишней близости со мной, наверняка потому что до смерти стыдишься своего порыва, я прав? — выдохнул Ликс на ушко лидеру.        — Прав, — низко опустив голову, словно пытаясь спрятаться, ответил Чан. — Ради Бога… простите меня. Я же знал, я не слепой и прекрасно догадывался, что между вами происходит, но… в тот момент не удержался. Ликси, перед тобой нереально устоять, не будучи стопроцентным натуралом. А я, ну… не он. Ты всегда нравился мне и вряд ли когда-нибудь перестанешь. Но пожалуйста, не надо думать, будто я хочу как-то мешать вам! — умоляющий голос лидера был наполнен тревогой. — Наоборот, я обожаю смотреть на вас вместе, вы потрясающая пара, да разве любой нормальный человек не хотел бы счастья обоим людям, к которым неравнодушен?        Феликс удовлетворённо улыбнулся, а Хёнджин со своей стороны продолжил добивать бедного лидера:        — Так значит, ко мне ты тоже неравнодушен? У меня возникали… мм… подозрения, — промурлыкал он. — Особенно когда мы работали над «Red lights». Ты так сильно смущался и продолжаешь смущаться этой песни… Совесть нечиста, да? Пока мы вдвоём ставили движения для клипа, тебя постоянно колбасило, а сердце колотилось так, что хотелось позвать врача. Знаешь, я держал тебя за горло, так что ощущал очень чётко… — пальцы Хёнджина коснулись шеи Чана, и у наблюдающего Феликса напрочь сбилось дыхание от сексуальности этой картины. — Вот как сейчас…        — Да всё так, всё так! — Чан повысил голос, в котором слышалась паника. — Я… я думал, что вылью свои эмоции в песню и станет легче, но стало только в сто раз хуже. Ты меня что на репетициях, что на записи, что на съёмках чуть до инфаркта не довёл, засранец! Вы оба мне нравитесь не только по-дружески, чёртовы провокаторы, довольны? Зачем вам это знать? Я в порядке, я это вполне переживу и вас трогать не собираюсь!        Феликсу стало отчасти даже жаль этого пушистого волчонка, попавшегося в ловушку, но утешало то, что ему там, определённо, будет хорошо. Они постараются.        — А может, мы как раз хотим, чтобы ты трогал? — он обвил руками крепкий торс лидера, чувствуя, как собственное фоновое возбуждение приобретает всё более выраженный характер. — Чанни, милый, мы вдвоём тоже к тебе неравнодушны, так сложилось. Неужели ты откажешься, когда всё настолько удачно совпало?        Чан в его объятиях слегка дрожал, не глядя ни на кого и пытаясь сжаться в клубок. Ликс лизнул кончиком языка его ухо, а потом нежно поцеловал в щёку. Чан судорожно вздохнул.        — Если ты не хочешь, мы прекратим и больше никогда не будем к тебе приставать, честное слово, — серьёзно проговорил Хёнджин. — Ты для нас тоже прежде всего друг и драгоценный человек. Мы не хотим ничего плохого, Чанни, просто нас правда ужасно тянет к тебе. И если ты тоже хочешь…        Вместо ответа Чан повернулся к нему и накрыл поцелуем губы. Хёнджин издал тихий довольный стон и обхватил его за плечи. Отпустив лидера, Феликс переполз чуть в сторону, чтобы иметь лучший обзор. Эти двое выглядели так горячо, что его окончательно повело, желание разгорелось внутри пожаром. Потянувшись ближе, Ликс начал гладить их обоих, иногда оставляя короткие поцелуи на плече Чана, пока тот не оторвался от Хёнджина и не притянул его к себе. Целуя Чана, Феликс с восторгом ощутил, как Джинни прижимается к его спине, жарко дыша над ухом. Это было абсолютно идеально, божественно, сладко на грани потери рассудка. Совсем недавно смутные фантазии о двух партнёрах сразу казались ему нездоровыми и постыдными, но на практике он ощущал себя совершенно комфортно и испытывал только всепоглощающее удовольствие. Он полностью принял то, что любил их обоих, нуждался в них обоих, и тот факт, что оба желанных человека разделяли эти чувства, был волшебным подарком небес.        Неожиданно Чан прервал поцелуй и не грубо, но настойчиво высвободился из объятий, стремительно отодвинувшись подальше.        — Я… нет, я не могу так, — с отчаянием выдохнул он. — Я не хочу натворить вещей, о который потом пожалею. А я точно пожалею, потому что вы, ну… вы вместе, а я… я не хочу быть третьим лишним. И вообще, вы — мои дети, я должен вас оберегать, а не… Тем более, я не могу… воспринимать это как развлечение, я всё принимаю близко к сердцу, и…        — Чанни, погоди! Ты не так понял, — перебил его взволнованный Феликс. Обернувшись, он обменялся взглядом с Хёнджином и вновь увидел в нём отражение собственных мыслей. Они с Джинни кивнули друг другу, и Ликс снова повернулся к лидеру, такому хрупкому и беззащитному сейчас, что сердце защемило от нежности. Как можно спокойнее и рассудительнее он продолжил: — Мы вовсе не имели в виду, что хотим просто поразвлечься. Скажу за себя — я люблю вас обоих, вы очень разные, в каждом из вас есть что-то особенное и неповторимое, то, что мне необходимо. Да, это эгоистично с моей стороны, но я одинаково нуждаюсь в вас и не хочу выбирать. Конечно, никто не обязан потакать моим желаниям. Но если ты всё-таки мог бы принять это… было бы прекрасно.        — Что касается меня, я готов попробовать, — Хёнджин обнял Ликса сзади, положив подбородок ему на плечо и глядя на Чана. — Ёнбоки дело говорит, в каждом есть что-то своё, и я понимаю, что как бы нам ни было хорошо вдвоём, мы вряд ли прекратим задумываться о тебе. Для кого-то это может быть ненормальным, я сам никогда раньше не думал о таких вещах… Но в итоге я здесь, смотрю на вас и не хочу отпускать ни одного, я слишком жадный, да? Ну, какой есть. И да, ты можешь отказаться, если это всё же не твоё, не вздумай заставлять себя, пожалуйста. Ты в любом случае останешься моим близким другом, моим хёном, которого я безумно уважаю, моим лидером, которому я рад подчиняться… пускай и не в том смысле, в котором порой хотелось бы, — усмехнулся он.        Чан смотрел на них растерянно, словно сомневаясь в своём слуховом восприятии. Не желая снова давить, они не приближались к нему, давая время подумать. Феликс прислонился головой к голове Джинни, стараясь хоть чуть-чуть утихомирить бушующие внутри эмоции. Уже второй раз за последние дни ситуация полностью выходила из-под контроля, ему казалось, будто он попал в какое-то реалити-шоу или дораму, и это с одной стороны приятно горячило кровь, а с другой — пугало до головокружения. Разве каких-нибудь пару недель назад он мог предположить, что вот так вывернет наизнанку душу и раскроет свои самые потаённые желания перед этими двумя парнями, давно лишившими его покоя? И что будет целовать их обоих до нехватки кислорода? Его словно тащило неудержимым воздушным потоком, вселяющим и восторг полёта, и страх расшибиться. Он как мог пытался направлять движение, однако поскольку этот поток захватил не только его одного, очень многое зависело от чужих решений.        Наконец Чан неуверенно уточнил:        — То есть, я правильно понимаю, вы хотите неких… равноправных отношений? Втроём?        — Да! — в один голос ответили они.        — Я бы хотел, чтобы нам всем было хорошо и комфортно, — продолжил Феликс, поглаживая руку Хёнджина и проникновенно глядя на Чана. — Чтобы никто не ревновал, не принижал себя и не надумывал ничего плохого, чтобы каждый из нас чувствовал себя свободно и знал, что нужен. И мне кажется, не обязательно всегда быть втроём, хотя конечно, это должны решать все. Но лично я бы сказал, что если кому-то из нас захочется побыть вдвоём, это нормально. К тому же, наше расписание вряд ли позволит постоянно пересекаться всем вместе. Это просто логично.        Он не сразу заметил, что в процессе речи неосознанно опустил голос, а когда договорил, Хёнджин восхищённо простонал:        — Боже, Ёнбок, когда ты так делаешь, мне хочется встать на колени! Или сесть… на твои…        Судя по потемневшим глазам лидера, ему хотелось примерно того же. Возбуждённый этим взглядом, Феликс машинально облизал губы, на что Чан, как зачарованный, придвинулся чуть ближе.        — Логично, — хрипло согласился он. — Ты… ты всё правильно говоришь, Ликси. И это предложение… на самом деле совершенно сумасшедшее, но приятное. Просто… мне очень сложно это всё осознать. Я не запрещал другим, но сам был уверен, что никогда не позволю себе ничего ни с кем из мемберов… И я не представляю, что вы вообще нашли во мне, ещё и какого-то прям особенного. Я вечно занят, вечно ворчу, а внешностью другие ничуть не хуже, как по мне так лучше меня. Зачем я вам сдался?        Хёнджин отлип от Феликса и осторожно, точно боясь спугнуть, перетёк к Чану, почти невесомо коснувшись его запястья.        — Разве любовь так работает? Типа… Я мог бы сказать, что меня уносит с твоего голоса, твоей музыки, твоего характера, улыбки, шикарной фигуры, да, но… это всё может привлечь внимание, но когда каждый день общаешься с человеком, видишь его с самых разных сторон и… Блин, я не умею складно формулировать, — Джинни взъерошил себе волосы, хмурясь. — Я к тому, что люблю тебя даже когда, например, ты злой из-за очередного нашего проёба и невыспавшийся, с вот такенными синяками под глазами сидишь в какой-нибудь стрёмной растянутой футболке… короче, не блещешь ни хорошим характером, ни суперкрасотой, но я всё равно смотрю на тебя и люблю, просто потому что ты есть.        Выдохнув, Хёнджин смелее погладил руку Чана, переплетая с ним пальцы. Тот смотрел на него всё ещё немного недоверчиво, однако видно было, что лидер очень хочет поверить.        — То же самое и с нашим цыплёночком, — Джинни с нежностью посмотрел на Феликса, и тот буквально растаял, улыбнувшись в ответ. — Ты, Ёнбоки, похож на настоящего ангела, мне кажется, не влюбиться в тебя невозможно. Но если бы дело было только в этом, оно бы давно прошло. А я прекрасно знаю, что ты всё-таки живой человек со своими косяками, и всё равно люблю тебя.        Не в силах больше терпеть, Ликс бросился к ним и обнял обоих. Когда его в ответ обхватили сильные руки — чановская с одной стороны, хёнджиновская с другой — он крепко зажмурился от счастья, широко улыбаясь.        — Согласен абсолютно с каждым словом. И я тоже вас в любом виде очень-очень люблю!        — Я тоже… Разве я могу не любить вас? — выдохнул Чан. Открыв глаза, Феликс увидел, что тот наконец-то робко заулыбался. — Что вы делаете со мной, а? У меня мозг взорвётся от того, что вы тут устроили! Я ваш лидер, чёрт возьми, и это я хотел серьёзно поговорить с вами, почему в итоге я чувствую себя какой-то студенткой, которую совращают друзья?        — Не-не, тогда уж ты — милашка-учительница, которую совращают студенты! — захихикал Хёнджин.        — Сейчас кто-то допрыгается! — пригрозил Чан, потянувшись к нему с намерением укусить за ухо. Хитрый Джинни быстро повернул голову и поймал губами открытый рот лидера. Тот не стал отпираться, и Феликс вновь получил великолепную возможность наблюдать, как два прекраснейших парня целуются прямо перед ним, отчего его пульс резко подскочил до опасных высот, а всё тело снова охватило желанием.        Он дождался, пока эти двое отлипнут друг от друга, и накинулся на Хёнджина, с жадностью завладев его обжигающими, влажными губами. А после, едва успев слегка отдышаться, подался к Чану, увлекая его в новый поцелуй. Однако всего этого было мало, эмоции требовали выхода, и руки Феликса принялись изучающе скользить по телу лидера, постепенно спускаясь всё ниже. Когда Ликс, дурея от собственной смелости, полез под резинку спортивных штанов Чана, тот осторожно отстранился и прошептал:        — Малыш, ну постой, мы же в зале… Ещё и немытые после тренировки…        — Тебя это сильно отвращает? — Феликс остановился, лишь легонько царапая его кожу внизу живота.        — Меня? Совсем не отвращает. Просто ну… неловко…        — Забей, всё в порядке, ты такой красивый и так вкусно пахнешь, — Ликс потёрся носом о шею Чана и лизнул её. Одновременно с этим он опустил руку на чужой член, заставив лидера глубоко втянуть носом воздух.        — Вы не представляете, как охуительно выглядите! — Хёнджин рядом сверкал глазами так, что воздух вокруг чуть ли не искрился. — Я не могу на вас смотреть, слишком горячо, это выше моих сил!        — Ну так не смотри, — поддразнил Феликс, не прекращая наглаживать лидера. — Иди сюда.        Хёнджин мгновенно оказался совсем близко, обхватив Ликса сзади. Зарылся лицом в волосы на затылке, с тихим довольным стоном вдыхая запах, оставил несколько отрывистых поцелуев на шее. Покрывшись сладкими мурашками, Феликс сильнее наклонил голову, чтобы тому было удобнее, и обнаружил, что в таком положении ему самому крайне удобно целовать и покусывать плечо Чана, чем и воспользовался на полную катушку. Чан тоже обнимал его, путаясь руками с Хёнджином, а его возбуждение под пальцами ощущалось невероятно крепко и так притягательно… Феликс хотел попробовать с обоими парнями всё, о чём успел в теории узнать за свою не очень долгую жизнь. В голове у него роилось множество фантазий, вынуждая забыть обо всём прочем. Он попытался одной рукой стянуть с Чана майку, но тот мягко остановил его.        — Прости, Ликси, мне всё-таки трудно вот так, прямо сейчас… Я до сих пор в шоке, если честно. Мне безумно хорошо, я хочу вас, но хочу быть в более адекватном состоянии. А сейчас я пытаюсь переварить ситуацию, к которой меня жизнь совершенно не готовила, вместо того чтобы наслаждаться моментом. Прости, мой хороший.        Феликс не сдержал душераздирающего разочарованного вздоха, но он прекрасно понимал лидера. Просто самого Феликса уже ломало так, что он не мог остановиться. К счастью, рядом был Хёнджин, который явно также не был настроен отступать. Покорно отпустив Чана, Ликс повернулся к нему и не увидел на красивом точёном лице ни малейших признаков стыда и совести. Они с Джинни, как всегда, были на одной волне.        — Есть отличный вариант. Ты вроде бы говорил, что любишь смотреть на нас вместе? — положив голову на плечо Ликса, Хёнджин пристально уставился на лидера и облизал губы. — Посмотришь?        По затуманенным глазам Чана сразу было понятно, что он не откажется. Дотянувшись до лидера, Хёнджин коротко поцеловал его, а потом молниеносно повалил Феликса на мат и уселся на его бёдра. Ахнув от неожиданности, Ликс почувствовал, как его начала бить сладостная дрожь. Он не знал, что задумал Хёнджин и как далеко он готов зайти, но подумал, что позволит ему всё. А ещё он ни на миг не забывал о Чане, взгляд которого делал ощущения ещё острее.        Поёрзав на нём, Джинни сполз ниже и склонился к губам, зацеловывая до цветных пятен перед глазами, затем переместился к груди и животу, задрав феликсову майку, а после и вовсе стащил её и отбросил в сторону. Потерявшись в ощущениях нежных поцелуев на разгорячённой коже, Ликс упустил момент, когда с него испарились шорты и трусы. Осознал происходящее он только после того, как мягкий рот Хёнджина обхватил головку его члена. Феликса бросило в нестерпимый жар, это было одновременно нереально хорошо и смертельно смущающе. Хватая ртом воздух, он неосознанно протянул руки и коснулся волос Хёнджина, запуская пальцы в длинные пряди и слегка успокаиваясь от иллюзии контроля.        Джинни действовал очень старательно, явно стремясь не только доставить ему удовольствие, но и устроить шоу для Чана. Занятый лаской, он стоял на коленях и опирался на локти, при этом совершенно блядски выгибая спину и время от времени чуть покачивая бёдрами. Феликс от души сопереживал лидеру, избравшему себе роль наблюдателя — на такого Хёнджина невозможно было смотреть без риска заработать инсульт или сердечный приступ. Взглянув на Чана, Феликс увидел того в состоянии, близком к трансу: кажется, лидер полностью разучился функционировать, в том числе дышать, а его глаза были абсолютно стеклянными. Его определённо надо было спасать.        — Чанни… — низким голосом позвал он. — Чанни, ты слышишь меня?        Тот вздрогнул и встретился с ним взглядом. Плавясь от наслаждения, которое дарил ему Хёнджин, Ликс кое-как собрался с мыслями (среди которых, разумеется, не было ни одной приличной) и требовательно проговорил:        — Ты можешь коснуться себя… если хочешь. И дыши, дыши, слышишь?        Услышавший это Хёнджин восторженно застонал и ещё глубже насадился ртом на ствол, а Чан рвано вдохнул, послушно высвободил свой член, уже влажно блестящий от смазки, и начал с силой надрачивать, не отводя взгляда. Осознав, что такими темпами долго не продержится, Феликс осторожно потянул Хёнджина за волосы, пытаясь остановить, однако от этого действия тот застонал ещё громче, откровенно кайфуя. Едва не кончив от прошедшей по всему телу приятной вибрации, Ликс, тем не менее, с трудом выговорил:        — Джинни, постой, остановись немедленно.        Тот неохотно отпустил его, испепеляя сердитым взглядом, и хрипло проворчал:        — Ты знаешь, что когда включаешь этот голос, тебя нереально не послушаться? Оно в любой ситуации так, но в постели, оказывается, просто пиздец. От этого твоего доминирующего режима с ума можно сойти. Бедный Чан там, небось, уже сошёл.        Хёнджин поглядел на сидящего в стороне лидера и чуть не задохнулся от этой картины, подавившись собственными словами. Ликс подумал, что Чан сейчас подвергнется несанкционированному нападению, и поспешно опрокинул Джинни на спину. Как бы ему самому ни хотелось тоже добраться до старшего, он твёрдо решил добиться, чтобы тот пришёл к ним сам.        Благодарно зацеловав Хёнджина, Феликс шепнул ему:        — Это было просто потрясающе. В следующий раз я не буду тебя прерывать, просто сейчас тоже хочу попробовать. А ещё хочу, чтобы у кое-кого терпение кончилось раньше, чем кончим мы.        Хёнджин понимающе усмехнулся, и Феликс с новой силой присосался к нему, не в состоянии оторваться от этих дьявольских губ. Но понимая, что его любимый до сих пор не получил ласки, Ликс поторопился исправить это — не тратя времени на снятие чужой одежды, просто приспустил спортивные штаны Хёнджина вместе с бельём и коснулся языком налитого члена. Издав срывающийся стон, Джинни вцепился зубами в собственную руку, второй рукой сжимая край своей футболки.        Процесс по-настоящему понравился Феликсу, и он с упоением вылизывал и сосал изящный, каменно-твёрдый орган, однако не забывал и об их драгоценном зрителе. Ликс не был уверен, что может соревноваться с их принцем в способности настолько шикарно прогибаться в спине, но всё же у него было одно весомое преимущество — отсутствие одежды.        В другое время он бы, наверное, умер от стыда, стоя абсолютно голым в такой позе перед кем-то, а сейчас это, напротив, заводило ещё сильнее. Всё вместе с ощущением члена во рту возбуждало так, что Феликс не мог сдержать тихих гортанных стонов, его руки дрожали, а колени норовили разъехаться на скользком покрытии. И мучительно не хватало прикосновений к собственному телу. Он готов был продать душу, всё состояние и агентство впридачу, лишь бы немедленно ощутить вполне определённые руки на определённых местах.        В очередной раз бросив поплывший взгляд на Хёнджина, мечущегося в наслаждении, Ликс поймал момент, когда тот посмотрел в сторону Чана и призывно кивнул лидеру на него, Феликса. А через несколько секунд на его обнажённую спину легла большая тёплая ладонь, медленно двинулась от лопаток вдоль позвоночника, бережно погладила поясницу… Феликс одобрительно застонал, временно прерывая своё занятие, чтобы нечаянно не повредить нежную кожу зубами и не задохнуться самому. Ещё пару раз пройдясь по спине, рука скользнула вниз и огладила ягодицы, заставив Ликса бесстыдно выгнуться ещё сильнее.        Чан всё-таки не выдержал и пришёл, но Феликс был не в состоянии прочувствовать триумф — он умирал от перевозбуждения и мог лишь отдаваться первобытным инстинктам. Лидер невыносимо медлил и осторожничал, поэтому Ликс повернул голову к нему, насколько мог, и требовательно прошептал:        — Чанни, пожалуйста… Я хочу твои пальцы внутри… Пожалуйста…        Ненадолго тот замер, глядя на него тёмными-тёмными, сумасшедшими глазами, а потом… потом облизал два пальца. В голове у Феликса словно взорвался фейерверк, и он поспешно отвернулся, уткнувшись лицом в низ живота Хёнджина. Джинни ласково гладил его по голове, почёсывая за ушком, будто кота, и это немного успокаивало, хотя проснувшееся внезапно смущение мучительно горело в груди. Но когда влажный палец наконец дотронулся до входа и сразу мягко двинулся глубже, все мысли снова покинули Ликса, застонавшего так громко, что Хёнджину пришлось прикрыть ему рот рукой.        — Тише, малыш, нам нельзя так шуметь. Но ты можешь занять свой ротик… чем-нибудь, — сладко поддразнил он.        Феликс и сам хотел это сделать, хотя по-прежнему опасался в порыве страсти нечаянно отгрызть это самое «что-нибудь». В итоге он всё же взял член в рот, заставляя Хёнджина выгибаться и постанывать от удовольствия, пока сзади Чан проникал в него — сначала одним пальцем, а затем двумя. Это всё было настолько безумно и непристойно, но Ликс знал, что не станет сожалеть ни секунды. Ещё никогда в жизни он не испытывал таких сокрушительных эмоций и ощущений, не доверялся полностью людям, открывая кому-то свою душу и тело. И эти люди никогда не подведут его, это он знал точно.        Постепенно Чан осмелел и уверенно трахал его пальцами, второй рукой гладя и сжимая бёдра и ягодицы, а стоны Хёнджина становились всё надрывнее, хотя тот отчаянно зажимал себе рот. Феликс уже тоже был на пределе, дрожа всем телом и чувствуя себя сплошным оголённым нервом.        Джинни потянул его за волосы и выдохнул сквозь стоны:        — Я… почти… Я сейчас…        Даже не думая отстраняться, Феликс ещё активнее заработал языком, пока его рот не заполнила густая вязкая жидкость, и это тоже оказалось так приятно, что он без колебаний проглотил её. Желание кончить стало совсем нестерпимым, и чуткий лидер обхватил ладонью его член, лаская в такт с толчками пальцев внутри. Хотелось закричать, взвыть так, чтобы слышно было на другом конце города, но Ликс помнил — нельзя. Неимоверным усилием воли заставив себя молчать, он только жадно глотал воздух, пока его сотрясало сильнейшим оргазмом. Развлечения с самим собой не шли ни в какое сравнение с настоящими партнёрами — сильными, ласковыми и обожаемыми. Его переполняло желание раствориться в них обоих, даря и принимая удовольствие до полной потери сил.        Когда его немного отпустило, Феликс обнаружил, что пальцы Чана уже покинули его тело, а сам Чан покрывает поцелуями его спину, в то время как Хёнджин по-прежнему картинно лежит перед ним и наблюдает. Томный, блаженствующий Джинни выглядел настолько волшебно, что Феликс подтянулся к нему и прильнул к губам, целуя глубоко и тягуче. А после этого они встретились взглядами и хитро улыбнулись, вновь без слов составив общий план.        Оторвавшись друг от друга, они набросились на всё ещё неудовлетворённого лидера и повалили его на спину. Чан не сопротивлялся и лишь тяжело дышал, расфокусировано глядя в пространство. Хёнджин сразу же нырнул вниз и завладел его членом, а Ликс — губами, ловя срывающиеся с них тихие стоны. Много времени не потребовалось: Чан уже был на грани, и совсем скоро его настигла разрядка, заставив выгнуться и до боли прикусить губы Феликса. Ликс был ничуть не в претензии, тем более лёгкая боль помогла ему немного прийти в себя. Поглаживая старшего по загнанно вздымающейся груди, он успокаивающе прошептал:        — Всё хорошо, Чанни, всё замечательно… Скажи, тебе хорошо?        — Да… — еле слышно прохрипел Чан, влюблённо глядя на него.        Тут к ним присоединился довольно облизывающийся Хёнджин и потёрся носом о скулу лидера:        — Я не слышу, Чан-хён, повтори это для меня, я же очень старался…        В другое время Чан точно бы смутился, но сейчас у него явно не осталось на это сил, и он честно ответил:        — Мне очень хорошо, вы оба просто потрясающие, невозможные, вы… Вы меня в гроб загоните такими темпами, клянусь.        — Ну нет, мы будем тебя беречь! — пообещал Феликс. — А в случае чего — реанимировать.        Чан обнял их обоих, а они с Хёнджином устроились с двух сторон на его плечах и временно притихли. До Ликса постепенно доходило осознание того, ЧТО произошло, причём по его инициативе (снова, о да). Однако итог однозначно того стоил. Отныне два любимых человека были в его руках, и Феликс довольно улыбался, чрезвычайно гордясь собственной смелостью.