Горгон

Шумно. Чонгук уже устал терпеть эту однообразность его бытия. Зачем проводятся уроки, с которых учителей забирают на порядка от 10 до 20 минут? Лучше уж чем-то заняться другим, но всё вокруг так сильно надавливает на самый дух Чонгука. Как же хочется сомкнуть веки... Учителя нет в классе, а Хосок отлёживается дома с температурой – Чонгук прикрывает глаза. — Итак, продолжим, — говорит только зашедшая учительница, как в классе тут же наступила тишина. Переутомившийся Чон уже не реагирует. — Медуза Горгона избегала встреч с Посейдоном, боялась того, что может произойти. Решив его перехитрить, девушка спряталась в храме Афина...    Так странно... Чонгук до сих пор слышит учителя, хотя уже давно не в классе. Где это он? Чонгук чувствует щекой малюсенькие камешки, впивающиеся в неё из-за давления чонгукова веса на землю. — Гхк! — резко откашливается парень, садясь ровно на землю. Что это вокруг? А как здесь оказался Чонгук?    Любопытство показывает все 200 баллов. Храбрость и смелость же где-то на тридцатке. Чонгук оттряхивается, оглядывает это богом забытое место... Чт- — Нет... — Чонгук говорит это, как вдруг слышит чей-то шелест между ягодных кустов, поэтому вжимает ладонь в лицо, чтобы внимания не привлечь так глупо ещё раз.    Это нечто, что почувствовало присутствие Чонгука, находилось чуть ли не в трёх шагах. Чонгуку чудилось что вот-вот он услышит чужое дыханье над самым ухом или холодное и острое лезвие...    Чон попятился назад, надеясь, что стена вот-вот за ним. Сделав шаг, он попытался нормализовать дыхание. Сделав ещё один, он упёрся... Не в стену! — Интересно, — больно схватив за запястья, неизвестный наклонился к уху, шепча. — Голова Горгоны тебя, видимо, не интересует. — «Горгоны? Стойте-ка, ну это же не...» — только Чонгук подумал об этом, как за его спиной раздалось тихое змеиное шипение нескольких змей. — «Медуза-парень..?» — кровь стыла в жилах.    Чонгук подумал о том, что его крыша поехала далеко и надолго. Как он оказался здесь? Неужели он умер и ему видится такой экстравагантный финал? — Ты другой, — существо отпрянуло, бросая запястья, и резко отвернулось. — Не поворачивайся. — Знаю, — говорит Чонгук, думая, что это его последний день. — Знаешь? — пришлось повернуться. — Ты не похож на того, кто знает. — Ах, это сложно объяснить... Мне кажется, что я умер или вот-вот умру.    Чонгук всё смотрел на некую крепость: и эти неухоженные стены, покрытые лозой, и этот чудный кустарник с ягодой, которых Чонгук бы в жизни не увидел. — Что ты забыл здесь!? Почему ты..! — едко и громко говорит тот, кто давным-давно лишился нормального общения. Братья были единственными гостями, что украшали всю эту давно потухшую атмосферу, но и они не могли с глазу на глаз рассказать о том, что тревожило их, или выслушать то, что тревожило его.    Из-за внезапного прилива агрессии, существо развернуло Чонгука так, что ему пришлось увидеть. Увидеть перед собой самого прекрасного и красивейшего парня, что притягивал, как сотня магнитов разом другой магнит. — С тобой по... — хотел было тот произнести «...кончено», но Медуза так и не договаривает, ведь Чонгук без всякого стыда разглядывает его, хотя должен был окаменеть от головы до пят.    Все вопросы, возникшие у первого, наделены обязательным «почему» и простым «как». Где же обещанное превращение? Второму было интересно лишь то, законно ли быть таким красивым. Кстати, до этого вопрос чонгуковой ориентации всплывал всего пару раз и ответы были не совсем «точными». Сейчас же всё... Понятно..? — Ты так прекрасен, — Чонгука одолевала жадность. Он оглядывал каждый атом на лице Медузы, не понимая, как такое возможно. — Ты... — хотев что-то уточнить, Медуза вспоминает то, что нужно сделать, поэтому...    Впивается в чужие губы. Оценивая обстановку, он только с большим усилием находится в чужом рту, положив руки на плечи. Чонгуку до безумия нравится то, что происходит, поэтому он слегка неуверенно складывает руки на талии Медузы, приобнимая. Сейчас уже не важно: умрёт ли он, не умрёт. Важно то, что это трепетное чувство, удары сердца, чуть ли не 120 в минуту, и тепло, исходящее от рядом стоящего, доставляют Чонгуку не то что наслаждение, а наслаждение в квадрате. Может быть, в кубе. — Вау..! — Чонгук выпалил первое, что пришло на ум. Отдышка после длительного поцелуя ждать не заставила.    Горгон молча не понимал, что именно препятствует проклятию Афина превратить этого парня в камень. — Ты из другого мира!? — громко осознаёт Медуза, услышав подсказку своих змей. — Я... — Чонгук резко отчаровывается, глядя в пол. Так он не будет отвлекаться. Неужели это действие поцелуя? — Я знаю о тебе из мифов о Древней Греции. В моём мире это больше похоже на сказки, выдуманные людьми. — Сказки... Возможно и в этом кроется причина. — Я не желаю тебе зла, Горгон, мне бы вернуться в свой мир... — глядя теперь куда-то влево, произносит юноша. — Раз ты здесь, кто-то хотел этого. Возможно, я сам... — вспомнив своё печальное прошлое, Медуза последовал вглубь сада. Чонгук не отставал.    Когда-то по земле ходили титаны – могущественные существа, ставшие у власти у всего живого. То, что этому придёт конец, было понятно с самого начала: боги, а именно сыновья Ра, свергли титанов. Отныне у власти стояло три брата: Зевс – бог неба и грома, Посейдон – бог океана и воды, а также Аид – бог смерти и ада. — А ведь ты... Сын титана. Застать войну, уверен, было тяжко, — слушая историю, вставил Чонгук. Медуза только бездушно выдохнул, мол, это не самое главное. — Посейдон. Вот что важно. Он обрёк меня на долгие страдания..! — прикрыв рукой глаза, Горгон чувствовал, как в горле встал ком, а слёзы так бы и потекли, “только свистни”.    Являясь единственным сыном титанов, не обладающим бессмертием, Горгон был самым прекрасным существом во всём мире. Его красота, как раз-таки, привлекла одного из богов. Именно Посейдон оказался тем, кто испортил и так не очень хорошее положение дел. — Если бы я знал, чем обернётся моя хитрость... Никогда бы не стал сопротивляться, — снова протирая глаза от слёз, Медуза так и шёл, не сбавляя скорости.    Чонгук грустно опустил голову, не зная, что сделать.    История с Посейдоном помечена в жизни Горгона чёрной полосой. После вечных преследований тот решил, что раз уж Посейдон такой настырный, пусть попробует достать его в священном месте – храм бога Афина. Спрятавшись, Горгон никак не ожидал, что бог, сам Посейдон, позволит себе осквернить храм своей же племянницы.

///

— Ты так прекрасна! — повалив на пол Медузу, Посейдон принялся за прелюдии. Горгону было противно. Он сотню раз твердил, что он мужчина, но его точно игнорируют. — Твои глаза самые выразительные на всём белом свете... Осчастливь меня! Роди мне дочь и сына! Прошу тебя! — словно в агонии, Посейдон выкрикивал и снова возвращался к поцелуям. Выкрикивал и целовал. Точно закалдованный он игнорировал наличие мужского полового органа, продолжая осыпать комплементами «красавицу», а не «красавца». Использованный и морально разбитый Горгон лежал почти без сознания.

///

— Афин нашёл меня. Пытаясь найти поддержку, я лишь глубже закопал себя в яму приговора. Афин наслал на меня проклятье, пообщавшись с богами, и отныне я нахожусь здесь, ожидая ещё одного умника с мечом и повязкой на глазах.    Чонгук молчал. Они наконец-то остановились около какого-то фонтана. Этот фонтан – единственное, за чем ухаживали. Горгон присел на его бортик, а Гук рядом. — Я даже не думал, что встречу тебя.    Медуза чувствовал себя настолько ужасно, что совсем не заметил, как уложил голову на плечо Чонгука. Парень всё понял, поэтому не дёргался. Одна из змей посмотрела прямо на Чонгука и сделала что-то вроде чмока. — Раз уж тебе не нравится здесь – уйдём вместе. В том мире я ни одной душе не дам до тебя дотронуться, — говоря, опять же, первое попавшееся, Чонгук был искренним.    Горгон поднялся, улыбнувшись. Глядя на Чонгука он уже не видел того глупого мальчишку. Перед ним самый настоящий мужчина. — Ты... Ты очень, как же... — вспоминал Горгон. — Прекрасен.    Они одновременно притянулись друг другу. Чонгук снова в этой эйфории, а Медуза наконец вспомнил, что значит быть прекрасным на самом деле. Их поцелуй выглядел так страстно и красиво...    Шурх. Что-то шевельнулось в кустах. Горгон разорвал поцелуй. — Беги! — поднявшись, Медуза насторожился, а его змейки зашипели. Кто-то был совсем неподалёку.    Собрав всю мощь в кулак, Горгон направил её в кусты. А вот и гость. — Персей! — парень быстро переметнулся. Горгон не поспевал за ним.    Медуза остановился, ощущая присутствие. Тихо. Где же...    Раз. Лезвие пролетело мимо головы. Два. Медуза заметил, что Афин отдал Персею свой щит, а это значило лишь...    Хрякс! Огромным куском какого-то доспеха Чонгук, появившийся из ниоткуда, ударил Персея. Тот, ни ожидая удара со спины, повалился на землю. Поднимая меч Персея, Горгон последний раз посмотрел на лежачего и..! Персей повержен, а значит можно выдохнуть. От усталости Медуза потерял равновесие и свалился в руки Чонгуку. Лицо Чонгука размылось и...    Шумно. Что это сейчас прозвенело с такой громкостью? — Урок окончен!    Сон. Как жаль...    Выйдя из класса, Чонгук закинул портфель на спину. В коридоре он боковым зрением увидел какого-то парня и стал обходить его, чтоб не врезаться. Через секунду тот падает в обморок на руки Чонгука. — «Медуза!» — оглядываясь, он понимает, что в школе. Никто и внимания не обращает на этих двоих, поэтому Чонгук закидывает руку Медузы на плечо и идёт до мед. кабинета. А на его ученическом бейдже красуется: «Пак Чимин, ученик финального класса».