ближе

Леон не часто беспокоится о других людях, но перемена в Оливере была настолько очевидна, что он не мог не захотеть разобраться в этом. В тот день Оливера раздражало всё: начиная от погоды и заканчивая ссорой с Оливией. Он ходил кругами, злился, заламывал пальцы. Обстановка в академии только ухудшала ситуацию. Он не мог сосредоточиться на фехтовании. Леон беспокоился. В дверь постучали. — Входите, открыто. Леон вошёл и огляделся. На столе тускло горела лампочка, освещая книгу. В комнате стоял полумрак. Обычно неопрятная, она сегодня выглядела так же, как всегда. Леон окликнул хозяина, а тот появился в балконном проёме. — Зачем пришёл? — его голос звучал совсем по-другому: тихо и растерянно. Оливер выглядел очень уставшим. — Что с тобой? — Леон сделал шаг навстречу и смог наконец разглядеть его лицо: красные щёки, опухшие губы и яркие, живые, добрые глаза. Оливер не хотел отвечать, не хотел показывать свою слабость. Леон не спешил. Он умел держать дистанцию, если этого хотел другой человек. — Оливер, подойди ко мне, — Брум не стал упрямиться, голос Леона — спокойный и знакомый — действовал на него успокаивающе, — что случилось? Теперь Оливер стоял напротив него, боялся посмотреть в горящие глаза. — Поругались. Опять. Оливия нашла других друзей. Она проводит всё своё свободное время с ними, — он теребил в руках край футболки, когда его тон стал убеждённым, — может, она вообще не заметит моей пропажи. Будет ли ей всё равно, если я… — Перестань. Леон не хотел даже слышать этого. Ему страшно. Невозможно представить, чтобы Оливер настолько зависел от внимания сестры. — Посмотри на меня, — Брум неуверенно смотрит на него, ожидая ответа. Леон нежно берёт его лицо в руки и большими пальцами гладит щёки, — поверь мне, Оливия не желает тебе зла. — Тогда почему она… — Она хочет, чтобы ты стал более самостоятельным. Кагер не давит, он объясняет это с твёрдой уверенностью. — Она никогда не бросит тебя. Ни один человек не станет для неё ближе тебя. Леон опускает руки и замечает почти огорчённый выдох. Он долго смотрит в эти блестящие глаза и целует. Кожа покрывается мурашками, а руки Оливера оказываются в мягких волосах Леона. Он так хотел его прикосновений, они обжигают и обволакивают. Хочется раствориться. Леон поглаживает спину парня. Холодный ветер не делает холоднее. Им тепло рядом. — И я тебя не брошу, — Брум уверен, что звучит глупо. Внезапно чувство страха уходит. Эти мысли отходят куда-то далеко. Его не бросили. Самые дорогие ему люди всегда будут рядом.