Онемение

      В небольшой комнате, являющей собой подобие лаборатории, царил полнейший хаос: из открытых шкафов на пол вывалены бумаги, стол в пятнах, а стул вообще на полу валяется. И посреди всего этого беспорядка находились двое — поток бешеной энергии в белом халате, носящийся туда-сюда с колбами и банками, и подобие демона, который сидел в углу и не отвлекался от игры на телефоне.       Длилось это их времяпрепровождение уже часа два. Сера думал, что скоро оглохнет, когда в очередной раз хлопки, падения предметов и звон стекла били прямо по чувствительным ушам. И даже «Need for speed» уже не помогала хоть на немного отвлечься. – Бля, Снокис, ну ты там долго ещë? Поднял меня ни свет ни заря, а теперь "сиди и жди". Нахуя, а? – гася экран телефона, где высвечивался проигранный уровень, он зажал уши пальцами, чтобы не оглохнуть от очередного хлопка, сопровождаемого выбросом дыма в потолок. – А не ты ли мне жаловался, что тебя бесит, когда при взгляде в твою сторону, бабки креститься начинают? – увлечëнный своей работой, с очками, надетыми наконец на лицо, а не волосы, виновник шума никак не реагировал на грубости в свою сторону. – Да и знаешь, трудно создать антидот к тому, о чëм никто ничего не знает.       С этим Сера спорить не стал. Мутация, появившаяся чуть больше двух лет назад без каких-то внятных причин, стала одновременно и даром, и проклятием. С одной стороны, идеальный слух, возможность видеть в темноте, поднимать тяжести почти своего веса и другие мелочи были полезны и не раз помогали в жизни. Но взгляды прохожих, напуганные, недоверчивые и даже презирающие... Это действовало на нервы. Да и друзья стали относится к нему несколько по-другому: держали дисстанцию, избегали резких прикосновений. Оно и понятно — любой излишне сильный тычок или неудачный взмах рукой заканчивался синяком или царапиной. А получать травмы не хотелось никому. – Сколько ты ещë будешь носиться то с этим? – Да уже почти всë, сейчас, нагрею только.       И ровно в этот момент раздался очередной громкий хлопок, от которого Снокис аж на пол присел, хоть и не совсем по своей воле. Если бы не бумаги, коих под ногами собралось с тонкий матрац, копчику явно бы несладко пришлось.       Сера же в очередной раз пожалел, что к хорошему зрению и слуху, добавилось и хорошее обоняние — от едкого запаха химического дыма хотелось натурально сблевать и сдохнуть. – Полагаю... Что готово! – радостный тон не особо вязался с произошедшим несколько секунд назад. – Да пошëл ты, химик ëбана.       Поднимаясь с пола, оба подошли к столу, честно стараясь не дышать, хотя даже так воняло нестерпимо. В колбе, помещëнной над газовой горелкой, бултыхалась и кипела некая мутная, с желтизной, жижа. – Это похоже на протухшую мочу. – Уж не знаю, откуда ты знаешь, как она выглядит, но – тут Снокис сделал аккуратную паузу, чтобы подготовить друга к болезненной действительности, – тебе это надо выпить. – Нет, благодарен, но откажусь. Мне и с рогами неплохо живëтся. – Так я тебя и не спрашивал, а перед фактом поставил.       Повисло напряжëнное молчание. Медленно протянув руку, Снокис закрутил горелку, от чего жидкость наконец перестала пузыриться и казалось, что даже запах еë стал менее резким.       Сера осторожно сдвинул одну ногу назад, не сводя глаз с чужих пальцев. До двери было не больше двух метров, преодолеть которые надо было за долю секунды. Только вот зашуршавшая под ногами стопка бумаг, весьма громко упавшая назад, негативно сказалась на его планах.       В то же мгновение закрытые перчаткой пальцы схватили ещë горячую стеклянную колбу, а более железная рука вцепилась в фиолетовую толстовку, чей обладатель рванул было к выходу. И из-за резкого рывка оба полетели на пол, стараясь одновременно не переломать себе кости и не разлить на себя горячую жидкость. – Ты это выпьешь, сказал же! – Ага, размечатался!       Более высокий из двоицы, шарахнувшись спиной об пол, закашлял. Даже бумага не сделала это менее болезненным, а уж тем более не помогла сохранить воздух в лëгких. Ещë и вцепившийся в него человек всей своей далеко не лëгкой массой приземлился сверху. И сразу, как убедился, что "жертва" под ним дезориентирована, крепкой железной рукой впился прям в лицо, не давая закрыть рот. Колбу, уже весьма сильно обжигавшую пальцы, сильнее сжал в ладони, стараясь не уронить и не разбить. И игнорируя чужое сопротивление, залил это недо-лекарство прям в чужое горло.       Но уже спустя пару секунд колба отлетела в сторону, разбившись и расплескав остаток дурно пахнущей жижи. Снокис тоже был отправлен пролететься, к счастью, не с такой силой и в другую сторону. Сера же перевернулся на живот, кашляя и хватаясь руками за шею. В горле ужасно жгло, от чего глаза слезились. – . . .!       Он сначала даже не понял, почему не слышит себя. Подумал, что от боли уши заложило. Отряхиваясь, поднялся и быстро ушëл из кабинета, направляясь к кухне. Там налил большой стакан воды, кинул в него лëд и практически залпом выпил. Холод немного притупил болевые ощущения и позволил мыслить чуть более трезво. – Слушай, я понимаю, что не очень хорошо сделал... Ты же не будешь обижаться? – голос Снокиса за спиной вновь напомнил, по чьей вине ему теперь так плохо.       С громким стуком опуская стакан на поверхность кухонной тумбы, Сера обернулся, недовольно поглядывая на виноватое лицо, примерно треть которого занимали блюдца, явно ошибочно названные глазами. Хотелось прям по лбу стукнуть, чтобы в душу зырить перестал, но всë же сдержался. – . . . .?!       И опять он ничего не услышал. На всякий случай даже уши ощупал, с которыми всë нормально было: заострëнные и чувствительные к каждому шороху, как и подобает. А потом посмотрел на Снокиса, весь вид которого напоминал смесь смертельного ужаса, шока и удара молнии в темечко. – А почему ты... Молчишь?

***

– Откровенно говоря, визуально я проблемы не нахожу. Просто небольшое покраснение, предположительно, вызванное температурой жидкости. Ты же ему почти кипяток в рот влил, верно? – Артëм вытащил деревянный шпатель из чужого рта и отправил в мусорку. Латексные перчатки, столь же чëрные, как и весь наряд, аккуратно снял и выкинул следом. Во всех движениях, хотя и собраных, чувствовалось напряжение и даже беспокойство. – Ну да, оно было весьма горячее. – промямлил было Снокис, но видя резкий замах кулака в свою сторону, тут же исправился. – Да, да, кипяток! Только с горелки! – Не есть хорошо конечно. Только вот... От ожогов голос ещë никто не терял. – Не томи уже и рассказывай. Мы от затягивания спокойнее не станем. – достаточно тихий и в некотором роде скорбный голос раздался из угла комнаты, заставив всех перевести взгляды туда. А там, на небольшом диванчике, растянулся говоривший, смотря на всех, будто ему тут жить мешают. – Я и не томлю. Это называется "анализ ситуации". – Артëм вздохнул и резко ткнул своему "пациенту" пальцами в горло так, что тот чуть не подавился. – Вань, скажи что-нибудь.       В ответ было лишь движение губ, в котором без проблем угадывались два известных слова, обращëнные кажись ко всем троим присутствующим. В ответ на неприятный посыл, Тëмыч лишь больше нахмурился, второй Ваня виновато уставился в пол, ну а Женя показал средний палец, переводя взгляд на экран телефона. Разумеется, все волновались за здоровье друга, просто у одних волнение было более показательным, а у других — скрытым в глубине души. – Но мы уже поняли, что он не говорит. – прервал повисшую тишину Снокис. – В чëм смысл показывать это снова? – А в том, что я теорию подтвердил. Вы на себя пальцы положите и попробуйте любое слово сказать. – наблюдая за тем, как оба человека прижимают ладони к шее и бормочут какие-то бессвязности под нос, брюнет даже чуть улыбнулся. – Вибрацию почувствовали? – Ну и него этого нет, правильно понимаю? – куда больше заинтересовавшись происходящим, лучший друг страдающего существа хотя бы сменил лежачее положение на сидячее. – Именно. Голосовые связки перестали работать. А вот почему... Для этого мне надо изучить то, что он выпил. Снокис, у тебя же осталась эта жидкость? – Не знаю, как-то не подумал. Возможно, немного и смогу собрать.       Вздыхая, Артëм пробормотал нечто вроде "сплошная головная боль", отмахнулся от этого и посмотрел на Серу, вид имея весьма и весьма сочувствующий. – Если повезëт, этот эффект временный. А если нет, то тебе придëтся ждать антидота. – чуть понизив тон, он прибавил. – Если конечно не дойдëт до худшего из вариантов. – не реагируя на напряжëнный взгляд человека, к которому эти слова были обращены, парень обернулся к друзьям. – И понятно, что оставлять его одного теперь нельзя. А раз уж Снокис будет мне помогать, да и ему скорее всего влетит при первой возможности, то- – Я уже понял, понял. – не имея даже шанса на отказ, Женя поднялся с дивана и направился к выходу. В том, что друг последует за ним, он не сомневался. И потому не был удивлëн, когда весьма тяжëлые шаги быстро нагнали его у самых дверей.       Проводив друзей взглядом и дождавшись, когда даже шагов их не будет слышно, парни разом выдохнули. – Как думаешь, это надолго? – Ой мама... Зависит от того, что мы можем сделать, чтобы всë исправить.       Определëнно, то, что их ждëт в ближайшие несколько дней, будет очень весëлым. Как для не совсем человека, потерявшего голос, так и для троих ему друзей, которые обязаны помочь, чем только смогут.       И неизвестно ещë, насколько долго будет нужна эта самая помощь.