Лето когда вернулся Хикару

      «Хикару» вернулся, полный сил, даже слишком...       Чтобы вернуться, он взял в жертву жизнь девочки, Йошики не знал, как к этому относиться. Это ведь было неправильно, но ему было глубоко равнодушно всё, кроме того, что «Хикару» вернулся к нему. Потому что потерять его снова он бы не смог, его сердце не выдержало бы, он бы окончательно сломался. «Хикару» не стал заменой настоящего Хикару Индо, а стал новой частью его жизни. Такова была реальность, и потерять его было сравнимо с потерей настоящего Хикару Индо теперь он тоже имел значение. Всё имело значение кроме него, можно было и так сказать. Ничего кроме него. Лишь он...       Курэбаяси Риэ везла их обратно в деревню. Когда она предложила отвезти их по домам, Йошики вспомнил ссоры родителей и не захотел возвращаться домой и попросил подвезти их до дома Хикару. Там было куда спокойнее. А ещё он хотел побыть с «Хикару», ужасно сильно хотелось расспросить его, каково это быть на той стороне и как ему удалось вернуться к другу."Он вернулся. Ценой девочки. Ценой чьей-то невинности", — мысли Йошики путались, как нитки в руках слепой пряхи. Но в груди было лишь одно ясное чувство — облегчение. В глубине души он был счастлив, что «Хикару» выполнил его желание и вернулся, и плевать, что это стоило жизни невинного ребёнка, ничего кроме них обоих не имело для него теперь значения. Походу, он стал таким же монстром, как и «Хикару» от долгого нахождения с ним, от связи с ним, от слияния с ним. Но это Йошики уже не волновало.       Машина мчалась по ночной дороге, а Йошики украдкой наблюдал за профилем «Хикару» в свете фонарей, прямо сейчас он был необычайно красив и полон сил. Чертовски красив, опьяняюще манящим. Это точно было его погибелью. Но он с этим уже смирился. Он хотел быть ещё ближе к этому похитителю разума, не имело значения, чем он поплатится за это и какую цену ему придётся заплатить. Лишь бы стать ещё ближе...       Йошики, сглотнув ком в горле, осмелился и медленно начал подбираться рукой ближе к руке «Хикару». С каждой секундой рука духа с гор была всё ближе к его собственной. Брюнет медленно и осторожно коснулся своим мизинцем мизинца монстра в обличии белокурого мальчишки. Сам Нонуки-сама, ныне отзывающийся на имя «Хикару», даже глазом не повёл на эту выходку друга, и тогда Йошики решил действовать более уверенно, раз его выходку не пресекли на корню. Он сплёл их мизинцы и повернул голову на младшего, уже не скрывая своих намерений прикоснуться, и смотрел на друга как на своё спасение в этом безумном мире.       Им ещё многое предстоит пережить вместе, поэтому он хочет быть ближе с тем, с кому он доверяет свою жизнь и жизнь деревни. Хоть ноша по спасению деревушки легла на шестнадцатилетних парнишек мертвым грузом, это не мешало им жить их подростковые неловки дурацкие жизни и познавать сладости юношеской жизни.       В машине стояла гробовая тишина, был слышен лишь шум дороги и ветра за окном. Женщина сосредоточенно вела машину и не смотрела ни на что, кроме дороги, что давало уверенность, что никто не узнает о шалости, которую он хотел провернуть со своим другом.       На удивление Йошики, «Хикару» в ответ на его прикосновение отвернулся от окна и направил свой взор прямо на брюнета. Было логично, что такой манёвр со стороны друга не будет проигнорирован, иначе это было бы слишком жестоко по отношению к Йошики, даже не так это было бы непростительно, вернуться с той стороны и игнорировать заигрывания со стороны друга, который скорее напоминал эмо подростка со своей длинной чёлкой и ужасно тёмными кругами под глазами, будто веки были подведены подводкой.       «Хикару» хоть и был наполнен жизненными силами за счёт поглощения души, как на блюдечке, поданной специально для него, такой невинной и юной, девочка была однозначно приятной на вкус, но не такой, как Йошики. Лишь одно воспоминание о том, как тепло души Йошики коснулось его изнутри, вернуло его в чувство, чтобы он понял, ради чего была съедена душа девочки. Всё ради того, чтобы вернуться. Вернуться к Йошики. К родному. К единственному.       «Хикару» внимательно осмотрел место преступления Йошики, он с удивлением разглядывал их переплетённые пальцы и в широкой, даже неестественной для человека улыбке в своей неповторимой манере заглянул прямо в глубины глаз Йошики. «Хикару» было страшно, что друг его возненавидит за такое проступок, как убийство девочки, но сейчас, когда Йошики переплетает их пальцы и тянется к близости с ним, он понимает всё без слов. Йошики хочет быть рядом несмотря ни на что, для него не имеет значения какой ценой и какой кровавой дорогой будет проложен путь к их свободе.       «Хикару» был преисполнен счастьем, его грудь распрямилась, и он дышал, будто впервые открывая свои лёгкие к кислороду. Его щёки чуть порозовели от перевозбуждения. Он переплёл свои пальцы пальцами Йошики, крепче сжимая их, но не переусердствуя, боясь сделать больно своему человеку. — Ты не спросишь про девочку? — прошептал он, и в голосе зазвучали сразу несколько тонов — детский, женский, что-то совсем нечеловеческое.       Йошики сжал его руку крепче. — Мне всё равно.       Это была правда. Страшная, отвратительная правда, от которой должно было стать стыдно. Но в машине, где пахло бензином и мокрым асфальтом, где их пальцы сплетались в странном танго, стыда не было. Была только благодарность. «Хикару» рассмеялся — звук, похожий на треск льда. — Мы с тобой так похожи теперь, Йошики.       Йошики покраснел и закрыл рот рукой, его шалость удалась, но он уже жалел, что всё это затеял. Это всё было слишком близко, чем стать чем-то большим для их обоих. Он был готов к этому, но этого не было даже с настоящим Хикару. Он был лишь безответно влюблён, не ждал взаимности, просто наслаждался присутствием рядом с предметом обожания. А теперь всё иначе, его будто кипятком облили, тело горело, ладошки потели, хотелось визжать, как девчонка. Потому что прямо сейчас он держал «Хикару» за руку, его «Хикару», его пожирателя разума, его Нонуки-сама, его Унуки, его друга, его духа с гор, просто его. Он вернулся, и он мог прикасаться к нему как ни в чем не бывало, как будто он не видел бездыханное тело Хикару которое было полностью опустошённо. Как будто ничего не произошло и они могли просто быть вместе. Будто они всегда могли так беззаботно держаться за руку. Как будто всё действительно не имело значения кроме их двоих, «Хикару» и Йошики. Он выбрал тьму. Он выбрал его. И никакая цена не казалась слишком высокой.       Курэбаяси Риэ крепче сжала руль. Ей не нужно было оглядываться, чтобы понять — на заднем сиденье происходит что-то нечистое. Но деревня нуждалась в них. В обоих. Йошики прижал лоб к холодному стеклу. Где-то там, в темноте, осталась мертвая девочка. Где-то там был настоящий Хикару. Но здесь, сейчас, в этом мгновении — только они.       Кто знает, может, когда они останутся вдвоём наедине дома у Хикару они станут ещё ближе, а пока они ещё едут. А когда они приедут ещё неизвестно...