Снежинка

Mzlff - снежинка  Сону всегда любил зиму.   Холодный воздух, хрустящий под ногами снег, тишину, которая окутывала город, будто пушистое одеяло. Но в этом году зима пришла не одна.   Рики стоял на крыше заброшенного дома, куда они часто забирались, чтобы смотреть на огни города. Его дыхание превращалось в белые клубы пара, а пальцы, сжимающие перила, покраснели от мороза.   — Ты же замёрзнешь, — Сону протянул ему свой шарф, но Рики лишь усмехнулся.   — Я не чувствую холода.   И это было правдой.   Рики был как снежинка — прекрасный, хрупкий, но такой холодный. Казалось, что даже его сердце покрыто тонким слоем льда.   — Почему ты всегда так делаешь? — Сону не удержался.   — Что?   — Отталкиваешь меня, когда я пытаюсь быть ближе.   Рики отвернулся.   — Потому что я не хочу, чтобы ты обжигался.   Сону не понимал, что это значит. Но в тот момент он ещё верил, что сможет растопить этот лёд.   Сону не отступил. Он шагнул ближе, и хрустящий снег под его ботинками казался громким в этой тишине.   — «Обжигаться» — это когда тебе больно, а ты всё равно лезешь в огонь. Но я не обжигаюсь, Рики. Я просто… замерзаю.   Рики сжал кулаки. Ветер шевелил его тёмные волосы, и на секунду Сону показалось, что он дрожит. Но нет — Рики не дрожал. Он никогда не дрожал.   — Ты не понимаешь, — голос его был тихим, но в нём звенела сталь. — Я не снег, который можно растопить. Я лёд, который ломается под весом.   Сону хотелось схватить его за рукав, заставить посмотреть в глаза, закричать: «Ты же не один!» — но он знал, что это бесполезно. Рики отталкивал всех, кто подходил слишком близко. Даже его.   Особенно его.   — Ладно, — Сону сделал шаг назад. — Но если передумаешь… я всё ещё здесь.   Рики ничего не ответил. Только когда Сону уже спускался по ржавой пожарной лестнице, он услышал сдавленный шёпот:   — Я знаю.   Дни становились короче, а мороз — злее. Сону больше не звал Рики на крышу.   Он сидел в пустом парке, курил и смотрел, как снег медленно тает на ладони. «Если бы люди могли так же — растаять от одного прикосновения». — Ты пропускаешь пары.   Голос за спиной заставил его вздрогнуть. Рики. — А тебя это волнует? — Сону не обернулся, сжимая сигарету так, будто это был последний якорь в шторм.   Рики сел рядом. Близко. Слишком близко.   — Мне плевать на твою учёбу. Но… — он замолчал, будто слова застряли у него в горле.   — Но?   — Но я ненавижу, когда ты делаешь вид, что тебе всё равно.   Сону резко повернулся к нему.   — Это ты так делаешь! Ты отталкиваешь меня, прячешься за свои ледяные стены, а потом приходишь и… — голос его дрогнул. — Почему, Рики?   Тот потушил сигарету Сону своими пальцами, даже не поморщившись.   — Потому что я боюсь.   Сону замер.   — Чего?   — Что однажды ты поймёшь, что я — пустота. Что во мне нет того тепла, которое ищешь. И уйдёшь.   Глаза Рики блестели в свете фонарей — не от слёз, нет. От того же ледяного блеска, что и всегда.   — Так что да, я отталкиваю тебя первым. Потому что так легче.   Сону медленно протянул руку и коснулся его щеки.   — А если я не уйду?   Рики закрыл глаза.   — Ты не знаешь меня.   — Давай проверим.   Сону не убрал руку. Его пальцы, тёплые даже на холоде, медленно скользнули по щеке Рики к виску, будто пытаясь найти трещину в ледяной маске.   — Ты не пустота, — прошептал он. — Ты просто забыл, каково это — гореть. Рики резко вдохнул, будто эти слова обожгли его.   (Прошлое. Пять лет назад.) Маленькая квартира на окраине. Хлопанье двери. Пьяные крики отца.   Рики, закройся в комнате! — голос матери дрожал, но её руки были твёрдыми, когда она толкала его в сторону спальни.   Он не послушался. Спрятался за углом и смотрел, как отец бьёт её бутылкой по спине. Как она падает. Как кровь растекается по линолеуму, смешиваясь с пролитой водкой.   — Мама? Она не ответила.   Потом — больница. Социальные работники. Фраза «временная опека». А потом…   «Извини, Рики, но мы не можем тебя больше держать». Очередная семья. Очередной «мы попробуем». Очередное «он слишком холодный, с ним что-то не так». (Настоящее.) — Я не забыл, — голос Рики звучал хрипло. — Я просто не хочу, чтобы кто-то ещё обжигался об меня. Сону притянул его ближе, лоб касаясь лба.   — А если я не боюсь ожогов? Рики замер.   — Ты дурак. Рики замер, почувствовав тепло дыхания Сону на своих губах. Его ледяные пальцы непроизвольно впились в рукава парня, но не отталкивали – цеплялись, словно тонущий за последнюю соломинку.   «Это ошибка», – кричало в голове.   «Это спасение», – отвечало что-то глубже.   Сону поцеловал его.   Легко, почти невесомо, как первая снежинка, упавшая на ладонь. Но этого хватило, чтобы мир перевернулся.   — Зато твой! — прошептал Сону, отстраняясь ровно настолько, чтобы видеть, как тёмные глаза Рики расширяются от шока.   И случилось невозможное.   Рики покраснел.   Ярко, до кончиков ушей, так, будто кто-то вылил под его кожу багровую краску. Он даже прикрыл лицо руками, словно подросток, пойманный на первой влюблённости.   — Т-ты… — голос его сломался.   Сону рассмеялся – звонко, беззаботно, и этот звук, казалось, растопил немного льда вокруг них.   — Что, «ледяной принц» может таять? – дразняще протянул он, ловя рукой снежинку, упавшую между ними.   Рики резко встал, снег хрустнул под ботинками.   — Я… мне нужно… Но Сону уже держал его за запястье.   — Останься. И Рики остался.   Тишина.   Только их дыхание, смешивающееся в морозном воздухе, и далёкий гул города где-то внизу.   Рики смотрел на свою руку — на тёплые пальцы Сону, обхватившие его запястье. Казалось, в этом прикосновении было больше тепла, чем он чувствовал за последние годы.   — Я не знаю, как это делать, — прошептал он, и голос его звучал чужим — без привычной колючей брони.   — Что именно? — Сону не отпускал его.   — Всё. Доверять. Не бояться. Он сделал шаг вперёд.   Потом ещё один.   И вдруг его руки сами потянулись к Сону — неуверенно, почти неловко, будто впервые за долгое время вспомнив, как это — обнимать, а не отталкивать.   — Но я хочу попробовать! — Рики прижал лоб к плечу Сону, и голос его дрогнул. — Если ты... если ты правда не передумаешь. Сону почувствовал, как что-то тёплое и острое сжало ему грудь. Он обнял Рики крепче, пряча лицо в его волосах.   — Я не передумаю! Снег падал вокруг них, медленный и безмолвный.   Но между ними уже не было холода.   Зима отступила.   На крыше заброшенного дома, где раньше лежал снег, теперь остались лишь мокрые пятна и первые робкие ростки травы, пробивающиеся сквозь трещины в бетоне.   Рики сидел на краю, свесив ноги в пустоту, но теперь его пальцы не цеплялись за перила от холода — они были сплетены с пальцами Сону.   — Ты всё ещё боишься? — спросил Сону, наблюдая, как Рики рисует круги на его ладони.   Тот задумался.   — Да. Но… — Но? — Но теперь я знаю, что можно бояться и всё равно идти вперёд. Он повернулся к Сону — и вдруг сам потянулся к нему, легко касаясь губами уголка его рта. Быстро, неловко, как будто боясь, что передумает.   Сону замер, потом рассмеялся.   — Что это было? — Шаг вперёд, — Рики отвернулся, но Сону видел, как краснеют его уши.   И тогда он понял — снежинка, которая так боялась растаять, наконец позволила себя поймать.   Но вместо того, чтобы исчезнуть, она стала частью его ладони. Тёплой. Настоящей. Навсегда.