Я раздаю IQ протагонисту

В полдень режиссёр «Истории Цзянь Цзя из внутреннего дворца» позвонил Су Юю. Он чувствовал напряжение по отношению к президенту, но всё равно был уважительным: – Господин Чжао искал меня и Лао Ханя? “Лао Хань”, упомянутый режиссёром, — это сценарист «Истории Цзянь Цзя из внутреннего дворца» по имени Хань Цзыкунь. – Да, хочу вас обоих кое о чем попросить. Это касается третьей главной женской роли в фильме, – голос Су Юя был мягким и дружелюбным, но сердца режиссёра и сценариста дрогнули. Хоть Чжан Цзинь, режиссёр фильма, ещё не достиг 40-летнего возраста, он прославился в индустрии качеством своих работ. Снимаемые им фильмы все имели хорошую репутацию независимо от рейтингов. Он не только строго подходил к выбору актёров, реквизиту и декорациям, но и тщательно отбирал сценарии. Из-за Су Юя ему пришлось добавить дополнительного персонажа и сцены, что уже было пределом для Чжан Цзиня. Если президент снова попросит что-то поменять, он просто развернётся и уйдёт. Однако Чжан Цзинь всё ещё лелеял проблеск надежды: – Господин Чжао, вы знаете актрису, которая играет роль третьей главной героини? Этот вопрос был совершенно бесполезен — Су Юй только сегодня снял сцену с Лу Манни. Теперь он в любом случае с ней знаком. Но Чжан Цзинь просто не знал, что ещё сказать. У Су Юя не было настроения играть с ним, поэтому он прямо сказал: – Я хочу, чтобы вы двое изменили сценарий третьей главной героини. Его надежды рухнули, и тон Чжан Цзиня внезапно стал холодным. Он посмотрел на Хань Цзыкуня и сказал: – Господин Чжао, не думаю, что в сценарии есть какие-то проблемы с этой ролью, так что нет необходимости его как-то менять. Су Юй сделал паузу, но не стал использовать свой статус и давить на собеседника. Вместо этого он спокойно сменил тему: – Когда читал сценарий, я заметил кое-какую проблему в сюжете и хотел бы обсудить её с режиссёром Чжаном. Чжан Цзинь немного удивился. Президент очень внезапно сменил тему, но режиссёр решил, что он просто захотел отступить. Поэтому Чжан Цзинь поддержал диалог и ответил: – Если у президента Чжао есть какие-то предложения, то, пожалуйста, не стесняйтесь их высказывать. – Что режиссёр Чжан думает о характере главной героини? – Су Юй вместо ответа задал вопрос. Чжан Цзинь завис, поэтому сидевший рядом с ним Хань Цзыкунь проявил инициативу и ответил: – В сценарии я изобразил главную героиню как добрую и нежную снаружи, но сильную внутри девушку. В чём тут проблема? – Характер главной героини хорошо у вас получился, но я хотел сказать кое-что по поводу сцены сразу после того, как она потеряла своего ребенка, – Су Юй откинулся на спинку сиденья и неторопливо закинул ноги на офисный стол. Чжан Цзинь и Хань Цзыкунь снова обменялись взглядами. Им обоим сложно было уследить за ходом мыслей Су Юя и всё ещё не понимали, что именно он пытается донести. Хань Цзыкунь ответил: – Эта сцена — начало очернения главной героини. Можно считать её кульминацией фильма. Героиня проходит путь от отчаянной ненависти к тяжёлому принятию и восстановлению своего статуса. – Сцена правда очень захватывающая и хорошо прописанная, – Су Юй слегка прищурился и продолжил с серьезным лицом дурачить собеседников, – Но в этой сцене почему-то отсутствует взаимодействие между главным героем и героиней. Женщина, которая только что потеряла ребенка, ненавидит своих соперниц, но не виновника самой трагедии. Главная героиня что, больная? В фильме отношения между главными героями оставались глубокими и всеобъемлющими от начала и до конца. Глупые второстепенные персонажи не могли повлиять на их любовь. Су Юю этот на первый взгляд гармоничный сюжет казался абсолютно идиотским. Очевидно, виновником всех трагедий героини был влюбчивый распущенный император, но героиня продолжала его любить. Даже после её очернения она мстила только другим наложницам внутреннего дворца, но не трогала главного героя. Героиня явно психически больна, а те, кто считает её поведение адекватным, непроходимые идиоты. Но Су Юй, очевидно, не собирался говорить вслух свои мысли. Иначе, несмотря на его должность, эти двое просто повесят трубку и не станут его слушать. – Если разделить фильм на две линии: сюжетную и эмоциональную, то один только сюжет привлекает множество зрителей. А если добавить острых эмоций и конфликтов, фильм вызовет гораздо более сильную реакцию, – продолжил Су Юй, – Сейчас в сценарии в эмоциональной линии героиня просто ревнует к второстепенному персонажу, но этот троп слишком странный для сюжета, где она потеряла ребёнка. Хотелось бы, чтобы у героини были отношений любви-ненависти с героем. Это же такие перспективы для фильма! Чжан Цзинь и Хань Цзыкунь сразу поняли, что он имеет в виду. Они внезапно почувствовали просветление. Это ведь дворцовая драма! Борьба между героиней и второстепенными персонажами неплоха, но у них есть возможность показать сложные отношения главных героев! К тому же с таким количеством женщин и только одним мужчиной в семье можно было сделать столько эмоциональных сцен! Как они могли упустить этот шанс?! Замечания президента дали им двоим хорошую почву для размышлений. Нельзя сильно винить Чжан Цзиня и Хань Цзыкуня. Опытные режиссёр и сценарист оставались грубыми и твёрдыми людьми. Ожидаемо, что они не особо разбирались в эмоциональных сюжетах. – Президент Чжао, спасибо вам огромное! Без вас мы бы так и не поняли, какая большая сюжетная дыра получилась в нашем сценарии, – ответил взволнованным голосом Чжан Цзинь. Хань Цзыкунь был так же взволнован. Ему не терпелось поскорее пойти исправлять сценарий. Но как раз когда они думали о новом сценарии, Су Юй вылил на них ведро холодной воды: – Режиссёр Чжан, не нужно столько вежливости. Фильм спродюсирован Компанией Чжао. Что вы думаете о моей просьбе? Чжан Цзинь, всё ещё погружённый в свои мысли, не сразу понял слова президента. – О чём вы, президент Чжао? – Изменение сценария третьей главной героини, – спокойно напомнил Су Юй, будто просто говорил о погоде. Чжан Цзинь внезапно замолчал. Он вспомнил предыдущие наставления Су Юя и, наконец, понял его намерения. Этот своего рода обмен очень удивил и немного смутил Чжан Цзиня. Его удивило, что Чжао Цинсун, будучи президентом компании, не использовал прямые и жёсткие приказы, угрозы и принуждение. Кто бы мог подумать, что этот человек выберет такой окольный и дружелюбный подход. Но стоит ли соглашаться с его требованиями… Чжан Цзинь имел репутацию строгого и честного человека, но сколько людей в сфере развлечений на самом деле были невинны и чисты? Поэтому он всерьёз задумался, как сообщить Лу Манни об изменениях в её сценарии. – Режиссёр Чжан, не бойтесь так. Я понимаю, что моя просьба неразумна. Если вы захотите мне отказать, ничего страшного. Я не буду принимать это близко к сердцу, – Забросив приманку, Су Юю с улыбкой подколол Чжан Цзиня. Лицо режиссёра покраснело от его слов. Только что он просто наотрез отказался от его необоснованного требования, а теперь уже засомневался. Чжан Цзинь дважды кашлянул, притворился спокойным и спросил: – И как же вы хотите изменить сценарий героини? Слово «изменить» на самом деле было довольно обширным. Под него подходит и изменение нескольких строк, и изменение личности персонажа, и даже просто отмена всей роли. Зная, что Чжан Цзинь почти согласился, Су Юй медленно произнёс: – Сценарист упорно трудился над сценарием. Не нужно менять слишком многое. Я прошу изменить только последнюю сцену. Чжан Цзинь и Хань Цзыкунь беспомощно переглянулись. Они оба прекрасно знали, что последняя сцена была завершающим штрихом к роли третьей главной героини и имела огромное значение. Третья главная героиня в сюжете в основном выглядит злобной и сварливой. Только рядом с императором она становится очаровательным белым лотосом. Однако, даже если она ведет себя мило и добро, в ней всё ещё чувствуется некоторая фальш. Зрителям такой персонаж не особо понравится. Но роль третьей героини в фильме — вызывать у людей смешанные чувства. Её будут и любить, и ненавидеть, чувствовать к ней раздражение и жалость. Героиня вызывала ненависть и раздражение почти в каждой сцене, за исключением последней. Поэтому всё чувство жалости и сострадания у зрителя по отношению к ней сосредотачивалось именно на последней сцене, показывая важность этой сцены для персонажа. А теперь Чжао Цинсун просит их изменить эту сцену. Колебания Чжан Цзиня усилились. Но когда он подумал, что все сцены с третьей главной героиней не идут ни в какое сравнение с огромной сюжетной дырой, на которую им только что указал Су Юй, он быстро изменил своё мнение. В конце концов, если кто и виноват, так это сама Лу Манни, которая проявила невежество и спровоцировала того, кого провоцировать не стоило. Режиссёр не собирался ссориться с президентом Компании Чжао из-за малоизвестной актрисы. Подумав об этом, Чжан Цзинь окончательно принял решение. Твердо кивнув, он согласился: – Хорошо, давайте изменим её!