Глава 4
7 августа 2025 г., 01:53
Четвёртый день.
Гермиона всё ещё не пришла в себя.
Каждое утро начиналось одинаково: с металлического привкуса в горле, боли в спине от кривого кресла и тупого ужаса от возможного открытия глаз — вдруг она уже не дышит. Драко Малфой сидел, как и последние дни, на стуле у кровати наклонившись, положив голову у её плеча. Он спал редко — если это можно было назвать сном. Еда перестала быть нужной. Даже воздух казаться бесполезным без нее. На груди Гермионы зиял длинный, изуродованный разрез от ключицы до пупка. Заклинание Беллатрикс, проклятая мразь.
Рон, Фред, Джордж и Тонкс, которые участвовали в этой миссии отправились назад в своем убежище на западе Лондона. Было слишком много работы, они все не могли задерживаться там надолго. Билл и Флер носились вокруг тела Гермионы сутками напролет. Вызвали Римуса, который не спал 17 часов в попытках подготовить нужное зелье. Нарцисса, всегда спокойна, нервничала. Кровь остановили, шрам начал затягиваться. Но ничего. Она не очнулась. Он смотрел на её лицо часами. Гладил кудрявые волосы, целовал в лоб, как она раньше часто так делала, держал за руку и шептал. Шептал, шептал, шептал. Что она сильная. Что она справиться. Что он не выживет без нее. Что она ему нужна…
Нарцисса наблюдала за этим практически с благовонием. Она и сама часто сидела возле своего сына. Гладила его по спине и шептала, что все будет хорошо. Благодарила всех за ее спасение. Благодарила Билла и Флер за то что приютили ее. Они сначала скептически относились к ней, но потом Нарцисса стала будто полноправным жителем этого дома.
.
.
.
Драко посмотрел в окно 3 этажа, наблюдая за тем как Тонкс и Римус проверяют защитное поле вокруг Норы. Нора, полуразрушенный замок на юге Лондона и побережье. Вот и все убежища, что остались в безопасности. Остальные давно раскрыли. Он отвернулся от окна и прислушался к голосам на первом этаже.
–Ты боишься за папу?- раздалься встревоженный голос Джини.
–Я боюсь за всех.-ответила Молли. Ее голос был сухой.- И больше всего за тех, кто остался здесь. Потому что мы остатки.