Магистр требует любви!

***

Северный ветер на рассвете дует так, что глаза слезятся. Холодеют щёки и руки, но лишь надежда, что разгорается каждое утро, согревает грудную клетку. Сегодня Великий магистр почти не сомкнул глаз. Работа, выпивка, работа, драка, работа. Но утром он бодро взбирается на холм, как будто не уставал, и предел его мечтаний — чтобы ступеньки были более удобными и менее скользкими. Солнце даже не успело выглянуть, как его тут же укрыло свинцовым одеялом из облаков. Варка поправляет воротник из меха, чуть приглаживает волосы и скорее шагает к маяку, зная, что отшельник уже не спит, хотя Нод-Край ещё не проснулся и мир едва виден свысока под покровом тумана. Темно и даже птицы не поют, боятся нарушить покой мёртвых. На кладбище нужно вести себя тихо и уважительно, и Варка обязательно почтит память каждого падшего светоносца и каждого героя, но не сейчас. Кладбище встретило его привычным безмолвием. Серые камни, поросшие мхом, возвышались над землей, словно безмолвные свидетели его настойчивости. Вдалеке, у подножия, он увидел своего ненаглядного Флинса. Маяк величественно стоял в конце всего кладбища, башня сложена из темного, почти черного камня. Она поднималась в небо мощным, нерушимым столпом, сужаясь кверху. Камни были неотесанными, сохраняя грубую, первозданную красоту как сотнями лет, а может и тысячелетиями, в силу своего возраста, казалось, что маяк вырос прямо из земли. Витки узкой, крутой лестницы виднелись сквозь небольшие, зарешеченные окна, разбросанные по всей высоте башни. Хранитель северных земель стоял, словно вырезанный из льда, закутанный в тёмную шерстяную накидку. Его лицо, обрамленное черными волосами, было бледным и строгим. В глазах, обычно скрытых тенью, мерцал слабый огонек — любопытство, смешанное с неизменным скепсисом. Варка ахнул про себя и прокашлялся в кулак: — Пришёл любви твоей молить и утопать в тебе безмолвно, — хриплым от мороза голосом он читает строки стиха, который вчера сочинял вместо того, чтобы читать скучные отчёты Джинн о каждой мелочи. Магистр Джинн писала ему письма почти каждый день. Варка никогда не давал ей столько обязанностей, чтобы она так переживала из-за своей временной должности, а она всегда воспринимает всё всерьёз, всегда напряжена и так старается произвести лучшее впечатление о себе, что забывает отдохнуть, но и Варка не может просто выкидывать её письма и отчёты, хоть он и стыдится своих мыслей о том, что сдал бы каждое на макулатуру, даже не открывая. — Но ты грозишься дать отказ, как в прошлый раз и позапрошлый! — Варка улыбается, ему всегда было смешно видеть себя со стороны, но исключительно в хорошем смысле. Он бы продолжил распинаться, но Флинс не выказал никакого интереса, а потом и вовсе отвернулся, смотря на туманные леса. — Снова рыцарь Бореалис беспокоит эти земли, — произнес он холодным голосом, клубы пара выходят из его рта в морозную атмосферу. — Я повторял сотни раз и повторю ещё столько же, я… Но Варка перебил его: — Не руби с плеча, я принёс тебе кое-что! — он развернул сверток, обнажая букет подснежников, покрытых тонким слоем инея. Он бережно собирал их по дороге, стараясь не повредить хрупкие лепестки. Флинс медленно перевёл взгляд на подобие цветов и без энтузиазма взял букет. — Ты бессмыслен. Неужели у Великого магистра рыцарей совсем нет дел, что он слоняется по окрестностям каждый день и нарушает чужой покой? Нелепость. Какова твоя цель? Чего ты этим добиваешься? — Он встретился с ним взглядом, медленно хлопая пушистыми тёмно-фиолетовыми ресницами. Варка набрал в грудь воздуха, собираясь с духом. Он готовился к этому разговору месяцами, прокручивая в голове тысячи аргументов. Но, как всегда, в присутствии Флинса все слова правда казались глупыми и бессмысленными, как он и сказал. — Чего добиваюсь? Твоего расположения! — Он прямолинейно выпалил, но прежде чем Флинс открыл рот, он продолжил: — Но это не тот ответ, который ты ждёшь, я знаю, — Варка поднял воротник своего мехового плаща, пытаясь хоть немного согреться. Его дыхание вырывалось густыми клубами пара, быстро растворяясь в морозном воздухе. Он знал, что Флинс не любит зиму. Она напоминала ему о смерти, о вечном покое, обо всем том, с чем он боролся внутри заледеневшего сердца. — Но я испытываю к тебе чувства, если ты не заметил. Эй, твое сердце еще способно чувствовать такое? Намёки? Нет? — Несмотря на собачий холод, он всё равно улыбается, надеясь, что исход их разговоров поменяется однажды. — Нравится быть отвергнутым? Зачем возвращаться снова и снова, чтобы каждый раз уходить ни с чем? — Флинс не отрывает взгляд от вялых цветочков в своих руках. — Можешь называть меня мазохистом, но я не перестану. — Варка сделал несколько шагов к нему, и Флинс не отпрянул. Заметив то, куда падает взгляд отшельника, Варка усмехнулся. — Никогда не видел подснежников в своём тёмном царстве, а? Светоносец, конечно, не ответил сразу, только спустя несколько секунд. — Подснежники… — он прошептал. — Разве растет что-то столь живое здесь? — Да, — ответил Варка. — Они пробиваются сквозь снег, чтобы напомнить нам, что даже в самые темные времена есть надежда на весну. — На лице Варки теплится улыбка, он старался не намекать на себя, но плохо получается не тешить своё самолюбие. — Полагать, что я буду с тобой, — всё равно что верить в детские сказки — наивно и нелогично. — Флинс выдохнул. Он стоял на морозе уже много времени, губы приобрели синий оттенок, кожа стала бледнее, хранитель уже почти слился с этим кладбищем. — Твои визиты — не самое приятное развлечение, знаешь ли. Рыцарь Бореалис посмеялся и подошёл так близко, что их плечи соприкоснулись. Они оба любуются видом просыпающегося Нод-Края, почти не обращая внимания на холод снаружи. — Подснежники всегда возвращаются весной, как и я, всегда буду возвращаться к тебе до тех пор, пока ты не скажешь мне «да», отшельник. Флинс не одернул плечо, ему стало чуть теплее, но он никогда в этом не признается. Гордость стоит комом в горле, а тело заморозила Снежная Королева. — Сколько лет прошло, Варка, а ты не сворачиваешь свою экспедицию. Рыцарь оставался в Нод-Крае по многим причинам, но он всегда хотел, чтобы Флинс стал жить поближе к нему. Может, забрал бы его в Мондштадт, но первым пунктом было переселить его хотя бы поближе к людям, а не на вершину холма, обреченного на одиночество. Но пока что он не добился ничего в своём плане. Каждая находка приводила в тупик, а каждое открытие путало всех ещё больше. — Пока я не решу проблемы прошлого, экспедиция завершенной быть не может, ты же знаешь, — ответил Варка на выдохе. — Ты моё доверенное лицо, Флинс, мои уши, мои глаза, всецело я тебе доверяю. И Флинсу всегда это странно льстило, он мог бы пользоваться этим в своих целях, но у него никогда не было ничего серьезного. Защита мирных жителей и продолжение отцовского дела — этого достаточно на ближайшее будущее, желательно до конца жизни. — Доверять мне — не лучшее решение, рыцарь, — отшельник улыбнулся уголками губ. — Мы могли бы обсудить, кому доверять, а кому нет, в отличном баре, пропустить по стаканчику, узнать друг друга поближе, не думаешь? — Варка воспользовался моментом. — Ты испортил всё сейчас, ты это понял, да? — Флинс раздражённо выдохнул. — Нет, — беспечно ответил Варка, пожимая плечами и улыбаясь. — Но это действительно становится подозрительным. — Флинс опустил руки, развернулся, проходя мимо могильных плит, он поглаживал их ладонями в тёплых чёрных перчатках. — Всё это. — Когда на кону стоит такое сокровище, я не против быть подозрительным. — Рыцарь Бореалис подмигнул ему. — Ты домой? Может, запустишь Великого магистра погреться? — Он уже нахально следовал за ним. Флинс не ответил. Они вошли внутрь маяка. Варка никогда не был «дома» у отшельника, поэтому жадно впитывал всё, что видел, старался рассмотреть все детали, пока Флинс не зажёг свой фонарь, под стать хозяину, в своей цветовой палитре. Внутри маяка царила полутьма. Каменные стены поглощали свет, делая пространство интимным и таинственным. На первом этаже располагалась небольшая кухня с очагом и простой мебелью из темного дерева. Создавался образ нескончаемой пыли, но дышать здесь было легко, возможно из-за сквозняка наверху. На стенах висели разные травы, собранные Флинсом, гербарий или что-то вроде, и старые карты, потрепанные временем и ветром. — Гостеприимным хозяином я не буду, уж извини, но могу предложить чай. — Он насмешливо произнёс, смотря на него через плечо. Экскурсию по «дому» Флинс проводить точно не собирался. Варка, пока впитывал в себя запах помещения, интерьер и прочее, совсем забылся и опомнился лишь от голоса хранителя. — Чай? Надеюсь, не с тем, что висит у тебя на стенах. — Он снял ботинки и поёжился от холода каменного пола, но это не помешало ему на цыпочках проскочить вглубь и по-хозяйски сесть на диван в позу лотоса. — Могу подмешать кое-чего в состав за такие речи. — Он несерьезно пригрозил, щёлкая старой газовой плитой, которая, скорее всего, найдена где-то на свалке и просто лениво модифицирована Айно или еще каким-нибудь механиком. Варка обошёлся без колкого ответа, уж слишком уютно он себя почувствовал здесь.

***

Варка действительно стал частым гостем Флинса. В то утро он позволил себе перейти черту и поэтому он теперь не брошенный пёс, умоляющий о тепле и любви, а полноценный гость в "доме" Флинса, распивающий с ним чаи, не переходя на алкоголь, и даже иногда получается завести действительно приятные разговоры. Две недели спустя, замечательным днём, Великий Мастер Ордо Фавониус, чувствовал себя как рыба в воде, раздавая приказы и разруливая мелкие городские неурядицы. День выдался на редкость спокойным, пока… – Варка. – Раздражённый голос Шеймуса и цоканье его ботинок по каменным дорожкам оповестили рыцаря о нарушителе его спокойного дня. – Шеймус, старина, что стряслось? – Он улыбнулся, расправив плечи. – Что стряслось? Не тебе задавать такие вопросы, Варка, – он сунул ему в руки газету. Варка нахмурился и слегка надулся, взял газету и, бросив последний взгляд на сенешаля, уткнулся в чтение. Шеймус не угомонился и продолжил свою тираду: – По Тейвату расползлись слухи! Мерзкие, грязные сплетни! Имя вашего достопочтенного ордена позорят! Возмутительно! Непростительно! Варка же внимательно читал статью про "невероятно свежую и тайную новость месяца" о том, как магистр Варка готовит что-то грандиозное с Фатуи втайне от своего народа, сотрудничает с отшельником и подозрительно часто сбегает к нему на кладбище. Он не удивлён. Его это даже где-то внутри не затронуло. Варка непонимающе моргнул. – О нас с Флинсом? Что за чушь? Очевидно, мы по разные стороны баррикад, разве что я иногда прихожу на кладбище чтобы почирикать с ним. – Он пошутил, но заметив серьёзное выражение сенешаля, он тяжело вздохнул: – Что ты хочешь от меня, Шеймус? – Варка всё-таки спросил, скептично сминая газету в руках и выбрасывая в ближайшую урну. – Чтобы я отстоял свои границы? – Он усмехнулся от того как это звучит. – Речь не о границах, Магистр Варка, а о ваших… личных отношениях! Поговаривают, будто вы преследуете хранителя того кладбища, не к ночи помянутые, – он перекрестился, – с непристойными намерениями! Будто вы забросили свои обязанности ради ухаживаний за этим… отшельником!" – Пегг покраснел, явно испытывая отвращение к самому факту обсуждения таких вещей. Варка рассмеялся. Раскатистый, искренний смех, который эхом разнесся по площади. ‎ ‎– Серьезно? Вот это новость! Значит, я стал главным героем романтической баллады? Забавно, действительно забавно! ‎ ‎– Забавно?! – взвизгнул Пегг. – Это позор, Магистр Варка! Это подрывает ваш авторитет! Рыцари смеются за спиной, горожане шепчутся! Какое право они имеют так о вас отзываться за вашей спиной!? ‎ ‎Варка перестал смеяться, но на его лице по-прежнему играла улыбка. – Послушай, старина. Я ценю твою обеспокоенность, но не стоит принимать все близко к сердцу. Пусть говорят что хотят. Я знаю, кто я есть, и знаю, что делаю. А если кто-то верит в эти бредни… что ж, это их проблемы. – Он пожал плечами и по-доброму похлопал Шеймуса по плечу, – Не трать время на сплетни, займись чем-нибудь расслабляющим, считай, сегодня у тебя, выходной! – он подмигнул ‎и, насвистывая веселую мелодию, направился как раз к холму. Шеймус оставшись один, в отчаянии схватился за голову.

***

‎ В это время, далеко на севере, Флинс стоял на скалистом берегу, глядя на бушующее море. Ветер трепал его темные волосы, а лицо оставалось непроницаемым. Он уже слышал эти слухи. Они долетели даже до его маяка, принесенные попутным ветром и болтливыми прохожими и торговыми телегами. ‎ ‎Он знал, что это дело рук кого-то, кто хотел навредить Варке. Кто-то, кто возможно завидовал его положению, его влиянию, его… свободе, а может просто кому-то стало скучно. Но его это не волновало. Пусть говорят. Он, хранитель, привык к шепоту и пересудам. Его репутация давно уже была испорчена в глазах тех, кто не понимал его предназначения, но в основном все помнят содеянное им добро, никто не подумает о нём как о злодее. ‎ ‎Он лишь усмехнулся. Варка, конечно, отреагирует в своем духе – громко, импульсивно, не обращая внимания на последствия. Он пришлет ему подснежники, куча писем с извинениями за то, что не смог прийти вчера, или, что еще хуже, заявится на кладбище с оркестром и серенадой. ‎ ‎Но это неважно. Что бы ни говорили, что бы ни думали о нем другие, Флинс знал себе цену. И знал, что Варка тоже знает. А все остальное – пустой звук. ‎ ‎Флинс посмотрел на горизонт, туда, где море сливалось с небом. Он знал, что Варка вернется. Он всегда возвращается. И что бы ни случилось, он будет готов к его приходу. Как всегда. Ведь за этим скрывалось что-то большее, чем просто надоедливое внимание. А что именно, он пока не собирался себе признаваться.

***

Поздний вечер опустился на скалистый берег, окутывая маяк Флинса густой пеленой тумана. Внутри, на первом этаже, потрескивал огонь в очаге, отбрасывая незамысловатые тени на каменные стены. В воздухе витал запах соли, дыма и травяного чая, который Флинс молча наливал в две глиняные кружки. Сегодня Варка провёл весь свой выходной здесь, на холме, на кладбище. Благодаря этому, ему уже и не кажется пол таким ледяным, воздух таким сковывающим и морозным, а Флинс ее такой холодный и недоступный. ‎– Спасибо за чай, – произнес Варка, отпивая глоток. – Он очень вкусный. Если ты и подмешиваешь мне что-то, то я уже и не против. – Рыцарь улыбнулся, разглядывая Флинса. ‎ ‎Флинс промолчал, глядя на огонь. Он был напряженным и каким-то… встревоженным. Варка заметил это, но решил не торопить события. ‎ ‎– Знаешь, – продолжил Варка, ставя кружку на стол, – Сегодня был мой лучший выходной. Сегодня мы были вместе, и ты почти ни разу не прокомментировал мой интеллект! – Флинс снова промолчал, не отводя взгляда от огня. Варка вздохнул и встал, подходя к окну. ‎ ‎– Вид здесь потрясающий, – сказал он, глядя на бушующее море из окна. – Я всегда любил море. Оно такое… свободное, ты так не думаешь? – он выгнул бровь и посмотрел с вызовом на светоносца. – Ты сегодня не скупишься на эпитеты. Это я знаю точно, – Флинс поднял взгляд. – Да. А ты сегодня тише обычного, я это тоже точно знаю, – съязвил он в ответ. Варка любит его дразнить, любя и ценя каждую морщинку раздражения, которую он доставляет отшельнику. – Просто задумался, – Флинс указательным пальцем потёр край кружки. – Тот наш разговор про твою экспедицию. Варка помнит, теперь он заинтересован. Он наклонился поближе, чуть щурясь, словно пытаясь залезть под его черепную коробку, чтобы узнать все-все его мысли. – Это и правда затянулось, но ты ответил, что как минимум не вернешься обратно, пока я не отвечу тебе "да", – Флинс впервые отчётливо запомнил слова надоедливого магистра. – А если… – он прикусил губу, глаза без жизни застряли в полу, не смея посмотреть в лицо собеседнику. На щеках Варки проявился чуть заметный румянец, и это явно не от колючего холода снаружи. Он правда это всё говорил? – Если я никогда не отвечу тебе взаимностью, ты никогда не вернёшься? – Довольно глупый вопрос, и Варка слегка потупил взгляд в одну точку, ведь явно не ожидал таких разговоров об их милых чувствах. Его взгляд смягчился, и он осмелел, взяв холодную руку Флинса в свою и поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони. – Очень может быть. Нод-Край – место чудное, но тут слишком много работы, нельзя скидывать всё на ни в чём не повинных жителей. Я уже и забыл, как выглядит Мондштадт, – он хрипло посмеялся, – шучу, конечно же. Флинс задумался, действительно ли эти жители такие невинные? Отряды Фатуи разгуливают по городу как хотят, и у них точно есть приспешники, крысы, выдающие информацию взамен на жизнь, деньги, безопасность. Может, однажды они сами навлекли на себя беду, но кто Флинс такой, чтобы разбираться с теми, в ком благодарности не больше, чем у отпущенной на волю рыбы, которую только что поймали на крючок. – Ты снова отключился, – Варка нахмурился, но не по-злому, ни за что. – Да, слишком много мыслей, – хранитель даже ещё не осознал, что так и не одёрнул свою руку из тёплой и большой руки Варки, дарящей чувство безопасности. – Возможно, так несправедливо. Народ ждёт тебя, и та женщина, на которую ты оставил Мондштадт. – Рассуждаешь о справедливости в такой момент? Я тебя совсем перестал узнавать, уважаемый Флинс Чудомирович, – он покаламбурил, за что получил взгляд без эмоций, от которого становится холодно. – Мондштадт ждёт тебя, рыцарь Бореалис, – сказал отшельник как напоминание. Варка расплылся в улыбке, Флинс не ответил. Он позволил Варке приблизиться, словно завороженный, не в силах сопротивляться притяжению его взгляда. Варка протянул руку и нежно коснулся подушечками пальцев щеки Флинса. Его пальцы были теплыми, словно летнее солнце, и от этого прикосновения по телу Флинса пробежала легкая дрожь, ведь тепла в Нод-Крае почти никогда не дождёшься. Варка потянулся через небольшой столик к синеватым губам Флинса ближе и ближе, а потом накрыл их своими. Это ощущалось как что-то нереальное, губы Флинса будто искусственные, как у пластмассовых куколок всяких малышек-принцесс, которые всегда здороваются с Варкой, когда пробегают мимо, наверное, играя в дочки-матери. Холодная пластмасса, бледные губы, но Варка согревает их. Рыцарь не лезет ему в рот языком, просто делает свое дело губами, медленно, но решительно растапливая холодное сердце спустя столько времени. – Знал бы я, что такой красавец обитает в этих краях – молил бы архонтов ещё до моего рождения родиться в Нод-Крае, – Варка прошептал ему в губы, опаляя их согревающим дыханием, особенно после горячего чая с травами минутами ранее. Варка улыбается, а Флинс не реагирует, позволяет себя целовать, принимает тепло. Создаётся контраст между ними, идеальный баланс. – Пусть Мондштадт ждёт меня, но он ждёт меня не так, как я жду тебя.