История Жое

Его руки слегка тряслись. Взгляд не мог сфокусироваться. Мутило. Хотя, это физически, достаточно, проблематично. Шок, осознание. Му Цин, думал идти или нет. С одной стороны, ему это было нужно, с другой... Слишком много времени прошло. Да и что он скажет? "Простите, извините" тут не помогут. Уже вообще ничего не поможет. Но один он с этими мыслями не хотел оставаться. Идти к Фэн Синю хотелось ещё меньше. Но лучше пока к нему. Точно не к его Высочеству. На слегка ватных ногах, мужчина отправился к старому знакомому. Слишком старому, в этом случае. Нашелся он недалеко от их "Временных небесных чертогов". Хворост собирал? Наверное. Му Цин не обратил внимания, пытаясь подобрать слова, и сжимая в руках заштопоную Жое. Заметив растерянного генерала, Наньян сам слегка напрягся. - Что случилось? - увидев в руках белую ленту, и нахмурившись ещё больше добавил - неужели не починить? - А? - слегка растерялся брюнет - Нет нет, она уже готова. Но.. Ты знаешь откуда она? - В каком смысле? - В самом прямом.. - продедил он сквозь зубы, все же закатывая глаза - как она появилась, знаешь? - Нет, я не спрашивал, а что тебя так взбудоражило? - Брюнет, молча, слегка подрагивающими руками, начертил на земле неизвестные символы. Знакомые Наньяну, но точно не известные. Положил Жое в круг, который засветился мягким золотистым светом. На немой вопрос Фэн Синя ответил: - Воскрешает память вещей. Думаю тебе стоит посмотреть.. - уже тише и смотря куда то в землю. - Мне не понравится, верно?.. Му Цин не оглядываясь вошел в свечение, зная что за ним последуют. Их окружила темнота, постепенно светлея, приобретая очертания. Будто глаз фокусируется. Они оказались на кухне в доме. Пожилые супруги обнимались, будто в последний раз. Женщина тихо плакала. Мужчина держался, но было видно, что и ему тяжело. Боги оказались в углу этой комнаты. Наньян признал в пожилых супругах родителей Се Ляня. Глаза его расширились, а зрачки же наоборот - сузились, от осознания. На перекладине висела та самая лента, свисая двумя петлями. Под ними стояли шаткие табуретки. Пожилая пара тихо прощалась. Мужчина вытер слезы жены большими пальцами, и отошёл на полшага. Глубоко вздохнув, женщина встала на табурет, опираясь на руку его Величества. Коротко кивнула, подав знак, и сделала шаг. Она смотрела на мужа, все ещё плача. Его спина была ровной, как струна, руки за спиной. И только когда последние звуки стихли, он медленно опустился на колени, и тихо заплакал. Вскоре, и сам император встал напротив ее уже бездыханного тела, пнув табурет из под собственных ног. Непонятно через сколько времени скрипнула дверь. Се Лянь, тот мальчишка, что слишком много пережил, увидев родных впал в ступор. В глазах боль, отчаяние и неверие. Простояв так пару минут, он на не гнущихся ногах подошел к родителям, вытерев слезы, аккуратно, будто боясь сделать больно, он снял их из петель. И дав волю чувствам, заплакал. Что-то говорил, кричал, бил руками об пол, смотрел по сторонам. Будто ища кого-то. Сев около матушки, все с той же аккуратностью, уложил ее голову себе на плечо, обнял ее и завыл. Это не было похоже на крик человека, скорее вой раненного животного. Он кричал, плакал и раскачивал из стороны в сторону бездыханное тело гладя по голове. Словно успокаивая, как мать успокаивает дитя на руках. Просил прощения, просил не оставлять его. Посмотрев на верх он и сам полез в злополучную петлю, осторожно положив тело матушки на пол. Прыгнул с табуретки. Но, к его величайшему сожалению, он был бессмертен. И если бы его глаза были открыты, он бы увидел, возможно, маленький огонек, что появился над телом его матушки, поднядся к балке, а потом осел россыпью блестящей пыльцы на ленту. Провисев безрезультатно, он упал на колени. И снова заплакал, хотя, прекращал ли? Его горе уже небыло столь громким и яростным. Сидя в коленно приклоненной позе он и не сразу заметил шевеление. То крутилась та самая лента. Она как преданный пес, ластилась к хозяину. В попытках успокоить. Фэн Синь прикрыл глаза рукой, не в силах больше смотреть. - Хватит, убери, выпусти меня отсюда. Я больше не могу.. - его голос был тихим, слегка хриплым. - А больше и не надо. - констатировал Му Цин и картинка перед глазами снова закружилась и померкла. Они снова оказались в лесу. Они боги войны. Им более восьмиста лет. Они прошли через такие вещи, что смерным и не снились. Но они не могли прийти в себя от увиденного. - Тот огонек, матушка его Величества. Он знает об этом? - встрепенулся Наньян - Не думаю. Он считает что матушка упокоилась с миром. - глядя в никуда сказал Му Цин. - Теперь выбор за нами, либо рассказать Его высочеству, либо нет. В любом случае Собиратель цветов на нас всех демонов призрачного города спустит. - Угу - подтвердил Сюаньджень. - Плевать если так, меня быстрее совесть сожрет, за то что оставил Се Ляня, и ему пришлось пройти через это одному. Такой изход был слишком очевиден. Но я не думал что все обернется так.. Это даже для меня слишком. - С ним рядом была только Жое, все это время. Все восемьсот лет. Теперь не удивительно ее поведение. Боится, трясется, но защищает ценой своей жизни. Поведение любой матери. Она защищала его при жизни, защищала и в посмертии. Это не демоническая сущность, скорее просто часть души. Хотя, возможно Хуа Чен откроет нам эту истину точнее. Если не убьет раньше, конечно. - подытожил Фэн Синь. - Надеюсь, что не убьет.. Идем. Два генерала пошли бок о бок. Им предстоял тяжелый разговор..