Последняя запись

13.05.14  Запись 1 Люди всегда в погоне за счастьем. Они бегут, как будто впереди есть что-то большее, чем просто выживание. Смешно, да? Мы все такие. Думаем, что счастье где-то за горизонтом, что нужно пройти ещё один километр, сделать ещё один шаг, потерять ещё одну часть себя — и тогда оно найдётся. Но оно было рядом. Всегда. В мелочах: как кто-то кидает тебе кусок хлеба и ухмыляется; как рядом кто-то дышит, и это значит, что ты не один; как солнце пробивается через серые облака, хоть на секунду. В людях, в определенных людях Но мы ослепли. Мы торопимся, мы ищем что-то, что, может, никогда и не существовало. Я завёл этот дневник не потому что люблю писать. Я ненавижу писать, честно. Но мне страшно, что однажды я исчезну, и от меня ничего не останется. Ни слова, ни голоса, ни лица. Только вот эти страницы. Может, кто-то найдёт их когда-нибудь и поймёт — мы не все были чудовищами. Мы ещё оставались людьми, несмотря на то, что творили и что с нами творили. Сегодня ничем не отличался от других. Тот же утренний привкус пыли во рту, когда просыпаешься. Те же лица — уставшие, хмурые, злые. Никто не улыбается по-настоящему, уже давно. Всё — ради одного: дожить до следующего дня. И я бы сказал, что ничего не изменилось, если бы не одно «но». Укус. Я до сих пор не понимаю, как так проебался. Это же элементарно — быть внимательным, держать оружие наготове, смотреть под ноги. И всё равно… я расслабился. На секунду. Всего на одну секунду. И этого хватило.  02.06.14 Запись 2 Я не собираюсь никому говорить. Нет. Точно нет. Томми и так хватает забот — его это убивает. Нас это убивает. Предательство этой суки Терезы до сих пор стоит в глазах. Порок забрал Минхо, а нам теперь приходится метаться по чужим землям, искать хоть какое-то место, где нас не достанут. Хорхе и остальные нашли остров. На карте он выглядел как тихая гавань, как надежда… а по факту? Не знаю. Может, просто ещё одна ловушка, просто ещё одна точка, где можно умереть. Не знаю, доберусь ли я до туда. Выживу ли. До встречи  07.06.14 Запись 3 Я веду этот дневник по ночам, когда все спят. Слышу, как кто-то храпит, кто-то ворочается и бормочет во сне, а я — сижу при слабом свете и пишу. Надеюсь, никто его не найдёт. Если найдёт — сожгу. Этот позор должен умереть вместе со мной. Но… если вдруг всё пойдёт не так, пусть хоть эти листы останутся. Пусть кто-то узнает, что я был живым человеком. Хватит размазни. Есть хорошие новости. Мы нашли Галли. Чёрт, я даже не верю, что это пишу. Прошёл, наверное, год. Может, больше — я уже плохо считаю, особенно после укуса. В голове будто туман. Но он жив. Галли жив. Он изменился. Выглядит пустым, будто из него вытянули жизнь. Смерть Чака убила его окончательно, я это вижу. Иногда я скучаю по Чаку. Да, он был пацаном, слишком добрым для этого мира, но и Галли тогда был… просто ребёнком. Нашим другом. И мы все потеряли кого-то в тот день. А теперь плохое. Томас узнал об укусе. Он зол, что я молчал. Я видел его взгляд — пустой и усталый, будто я вонзил нож ему в спину. Ему больно. Он потерял слишком много, и я добавил ещё один камень в его рюкзак. Мне больно видеть его таким. Словно я снова подвёл всех, снова оказался слабым звеном. Но я знаю, что Томми так не считает Но больше всего я думаю о Минхо. Где он? Что с ним делают? И главное — жив ли он? Я должен его найти. Мы должны. 27.06.14 Запись 4 Прошло не так много времени, но я чувствую, как становится хуже. Иногда пальцы немеют, будто рука чужая. Иногда меня бросает в пот, даже когда холодно. Я делаю вид, что всё нормально, но Томас это видит. Он всегда всё видит. И что страннее всего — Тереза теперь на нашей стороне. Или делает вид, что на нашей. Я не знаю, в какую игру она играет. Я не знаю, верить ли ей. Мы все помним, чем закончилось прошлое доверие. Но если она поможет вернуть Минхо, пусть хоть сам дьявол сидит за одним столом. Мы тщательно прорабатываем план. Каждый шаг. Каждый маршрут. Каждого, кто может стать проблемой. Томас ходит кругами, жмёт губы, что-то рисует на карте и не слушает никого. Он будто сам стал планом, сам стал решимостью. А я… я просто сижу в стороне и думаю, что, может, я не доживу до того момента, когда мы его увидим. 01.07.14 Запись 5 Я сомневаюсь, смогу ли я выжить. Смогу ли я помочь остальным? Они ведь надеются на меня. Томас надеется на меня. Его глаза — это как нож. В них столько веры, и я каждый раз чувствую себя предателем, потому что знаю, что не оправдаю эту веру. Я всё чаще кашляю, и это уже не просто кашель. Сегодня утром я откашлялся чёрной кровью. Чёрной, мать её. Никогда не думал, что такое вообще возможно. Это не просто болезнь. Это оно— медленно забирает меня, и я ничего не могу сделать. Память… она меня подводит. Мелочи, которые раньше были очевидны, вылетают из головы. Могу сидеть минут пять и пытаться вспомнить имя того парня, с которым вчера разговаривал. А потом понимаю, что и не вспомню, и мне уже всё равно. Я хочу только одного — спать. Спать бесконечно, не просыпаясь. Как будто это единственное, чего хочет моё тело. Думаю, мне стоит написать письмо ребятам. Но… не могу даже взять в голову это слово. Прощальное. Оно звучит как приговор, и я не готов. Даже если укус уже приговор, я не готов так легко сдаться. Но меня это убивает. Иронично, да? Убивает в прямом смысле. Иногда мне даже смешно от этого. Я сижу и смеюсь сам с собой, как идиот, с руками в крови, и понимаю, что теряю себя. 02.06.14 Последняя запись 6 (надеюсь, нет) Это… последнее письмо. Как бы больно это ни звучало, я сомневаюсь, что выживу. Сомневаюсь, что увижу лицо Минхо снова. Его взгляд, его ухмылку, это чёртово «я всё смогу», которое всегда звучало так, будто он не сомневался ни секунды. А я… я сомневаюсь во всём. Завтра мы выдвигаемся вперёд. Прямо в Порок. Да, прямо в то гнездо, которое отняло у нас всё: дом, свободу, друзей. Я не знаю, что будет там. Я не знаю, что будет со мной. Я лишь знаю, что каждое движение даётся всё тяжелее. Укус будто с каждым днём вытягивает силы. Иногда кажется, что я старею прямо на глазах. Мне двадцать? Тридцать? Пятьдесят? Не знаю. Я просто хочу спать. Всегда. Всюду. Закрыть глаза и провалиться, чтобы не видеть этого мира. Если у меня получится выжить — я напишу. Если я вернусь, то эта запись будет просто плохой шуткой уставшего человека. Но если нет… значит, кто-то найдёт эти страницы. Может, Томас. Может, никто. Может, это всё просто сгниёт вместе со мной. И всё же я хочу сказать… я пытался. Я правда пытался. А сейчас… я хочу спать. 26.07.14 Запись 7 последняя. Эту запись пишу я, Томас. Ньюта больше нет. Он умер в тот же день, когда мы выдвинулись к Пороку. Мне понадобилось несколько дней, чтобы открыть этот дневник. Я даже не знал, что он его вёл. Когда нашёл тетрадь в его вещах, она казалась… чужой. Как будто держал в руках сердце человека, которого уже нет. Я читал эти записи ночами, когда все спят. Каждое слово будто кричало мне в голову — он знал, что не выживет, и всё равно пошёл с нами. Даже не сказал мне, что всё настолько плохо. Он смеялся в тот день, хотя выглядел как тень самого себя. Мы спорили о маршруте, он усмехнулся и сказал: «Ты всё равно будешь делать по-своему». Я тогда не понял, что это прощание. А потом был шум, выстрелы, запах крови и крик… и он упал. Я держал его за руку и не мог понять, что происходит. Он пытался что-то сказать, но я слышал только шёпот. И потом — тишина. Но я знал, что он сказал. Он знал. Мне больно. Чёрт, мне так больно. Я теряю друзей один за другим, и этот мир будто издевается надо мной. Но Ньют был… он был последним напоминанием, что мы всё ещё люди. Даже с укусом, даже на грани — он был человеком. Я не знаю, зачем продолжаю писать. Может, чтобы он не исчез окончательно. Это последняя запись. Его дневник должен закончиться на его словах. Он хотел просто спать. Теперь он спит.