Объятия Фантома

Четвертая по счету ночь, которую нужно провести в этом гребаном аду. Больше не хочется. Хочется домой. Забыть всё происходящее, как страшный сон. Забыть прикосновения, слова, этот образ.  Без таблеток оказалось невероятно тяжело. Намного тяжелее, чем казалось Нам Гю. Как он мог потерять крест? Только бы найти его. Только бы вернуться в клуб и забыться в наркотиках, погрязнуть в них с головой и никогда не выйти.  Судороги. Всё тело сводит. Ломка — страшное явление. Нам Гю весь вечер сжимался от этих внезапных острых болей. Ужасно. Просто отвратительное ощущение.  Нужно скорее лечь спать. Нам Гю укладывается под тонкое белое одеяло. Воняет потом. Ещё чуть-чуть полежать с закрытыми глазами и он точно уснет. Веки стали тяжелыми и медленно опускаются, пока кровати напротив не начинают плыть. В темноте видно особенно плохо, но парень улавливает разноцветные пиксели перед глазами. Всё размывается, соединяется в одну сплошную массу. И крутится, крутится, крутится. Откуда-то появляются яркие полоски, свет, и черно-белые круги. Пути назад нет. Нам Гю просто смирно лежит под белым вонючим тонким одеялом и смотрит в эту непроглядную пустоту, пока не начинает видеть конкретного человека. Яркие, фиолетовые волосы и разноцветные ногти. Противно-зелёный костюм. Номер 230. Танос. Сидит на его койке. За его спиной всё становится на свои места.  На волосах играют красный и синий свет от значков на полу. Острые от истощения скулы неестественно ярко выделялись в темноте.  — Танос? —Нам Гю не верит своим глазам. Неужели? — Что ты здесь делаешь? Точнее, как ты тут оказался? — My boy Нам Су… — полушепотом произносит Су Бон. — Я так рад, что ты жив. Танос мягко улыбается. Это так непривычно. Опускает взгляд, осматривает собеседника. Тот по-прежнему лежит и смотрит. Внаглую пялится. Привыкает вновь. — А я за тобой смотрел. Гадёныш, ты сдружился с Мён Ги! — парень срывается на крик, наклоняясь к Гю. Он выкрикивает имя такого ненавистного ему человека и исчезает. Будто его здесь и не было.  Нам Гю жалко хлопает ресницами. Почему? Почему Танос так поступил с ним? Почему он бросил его? Бросил его одного!  Голова болит. Он так устал. Устал думать о потере и о том, что происходит. Нужно умыться и наконец уснуть.  Для безопасности Нам Гю решает взять вилку, которая лежит у него под подушкой. Ту самую, которой убили Су Бона.  Так тихо. Все спят. Наверное, всем хорошо. У них не кипят мозги от ломки.  Нам Гю встает с кровати и покачивается. Всё потемнело. После пары секунд он неуклюже пробирается через ряды коек и идет к туалету. Он уже успел увидеть, как бабушка выпрашивала охранников отпустить её в туалет. Лишь бы сейчас не пришлось так унижаться. На пробу он толкает дверь, но, как и ожидалось, она заперта. В круглом окне появляется охранник.  — Сейчас запрещено посещать туалет, — компьютерным голосом говорит Господин Треугольник. — Пожалуйста, я вас очень прошу, по-человечески, пустите в туалет! Я щас трусы сниму, молю о пощаде! — и как у него ещё сил хватает обыгрывать такие сценки.  Человек в розовом, видимо, был не настроен на скандал, поэтому пропускает парня внутрь.  Нам Гю кидает окровавленную вилку в раковину. Она отбивается от стенок раковины с характерным звуком, пока не упирается плотно на дне. Парень поднимает взгляд на зеркало, пока руки упираются в умывальник. Он выглядит очень плохо. Понятно, почему Танос его не полюбил в ответ. Нам Гю оборачивается. А ведь где-то там на полу этого туалета лежал его труп.  Пальцы потянулись к крану. Вода. Холодная. Пару всплесков воды на лицо и взгляд направился снова в зеркало. Как же он жалок. Гю опускает глаза. Смотрит на бесконечно текущую струю. На вилку. Пока не слышит шаги позади себя. Он резко выключает воду и снова смотрит в отражение. Только теперь он не один. Сзади него стоит тот, кого он так долго ждал. Мой Танос. — Откуда ты появляешься? — в растерянности — это первое, что приходит в голову Нам Гю.  — Тебе это знать необязательно. — таким мягким голосом ему отвечают. — Ну же, come on, подойди ко мне. — Такой хороший. Такой любимый.  Нам Гю отрывается от раковины и медленно делает шаг назад, пока не упирается в теплое тело. Руки Су Бона нежно обвивают торс Гю. Он так мечтал об этом. Мечтал о такой близости с ним. И Нам Гю не отстраняется, кладет руки поверх чужих, кончиками пальцев поглаживая накрашенные ногти. Танос кладет подбородок на правое плечо Гю и улыбается. Немного поворачивает голову, оставляет невесомый поцелуй на шее. А затем ещё один, немного ниже. Нам Гю немного съеживается от таких прикосновений, жмурится. Улыбается. По спине пробегают мурашки. Как бы он хотел сейчас запечатлеть такой кадр и поставить куда-нибудь на обои.  Почему-то он чувствует себя так хорошо сейчас. Ему так легко. Так спокойно. Пускай этот момент будет длиться вечность. Все мысли и вопросы «откуда он здесь?» пропадают. Белый шум.  — You’re so beautiful, Нам Гю. — он впервые произносит его имя правильно. Впервые говорит ему такие слова. Это похоже на сон, но нет, парень видит всё. Это всё по-настоящему! Танос выпускает правую руку из этого гнезда и ведет выше. Немного цепляет край футболки, сразу отпуская. Поглаживает. Скользит вверх. Его ладонь такая горячая, и так хорошо ощутима даже через ткань. Су Бон поднимает голову и кладет руку на шею Гю. Оставляет легкий поцелуй  в висок.  Нам Гю так счастлив. Всё на своих местах. Как и должно быть. Осталось два дня, а может и меньше. И они выйдут вдвоем. — I love you. — произносит одними губами Танос. Перед глазами Гю резкие вспышки. Всё то темнеет, то светлеет. Всплывают все цвета радуги и так по кругу. Голову кружит. Он опирается на ощущения, и почему-то рука Таноса стала очень твердой. Очень жесткой. Очень острой. Мерцание перед глазами прекращается, и парень видит в зеркале себя. Видит одинокую руку на собственном поясе. Видит, как вонзает в собственную шею вилку. Всё глубже, глубже, глубже. Видит, как струйки крови текут под воротник футболки. Вилка глубже, глубже, глубже. Перед глазами темнеет. — Я тоже люблю тебя, Танос. — шепчет. В последний раз. Грохот. Лужа крови.  Конец.