Семь минут в раю.

«Seven minutes in heaven», Mindless Self Indulgence Последний день их смены оставался позади, завтра они все должны отправиться по домам к своим семьям, а лагерь уйти на недельный перерыв для подготовки к следующей смене. Время перевалило за одиннадцать вечера. Солнце уже успело скрыться за горизонтом и по небу разлилась синева ночи, из окон корпуса виднелись яркие сияющие звёзды, кем-то неаккуратно рассыпанные по небосводу. Они не знали, действительно ли их группы с подростками легли спать в такое время или те, также как и их вожатые, отмечали освобождение из этого маленького трёхнедельного заточения. Скорей всего отмечали, только их, благо, не было слышно. Вожатые проверяли все ли подростки на месте в своих постелях, никто не сбегал и не терялся в последний момент, так что всё было в порядке. А потому они могли расслабиться и начать отмечать успешно законченную смену, которая прошла без каких-либо инцидентов и проблем. Когда они собрались в одной из комнат, выделенных для вожатых, вдруг непонятно откуда у них взялся алкоголь. Никто так и не сознался, кто его пронёс, но и выбрасывать или выливать никто не стал. И самым логичным прозвучало предложение его культурно распить. Правда, не все раньше имели дело с водкой, не все даже из совершеннолетних вожатых когда-либо пробовали алкоголь. Но в этот вечер все, как один, заявили, что хотели бы попробовать выпить, ведь для некоторых из них это была последняя смена вместе, такой большой подружившейся компанией. Кто-то принёс пластиковые стаканчики, кто-то раздобыл припрятанную колу, ради которой уже самим вожатым несколько дней назад пришлось сбегать с территории детского лагеря и шагать до ближайшего маленького магазинчика. А теперь эта занычка шла в дело и оказалась полезной для разбавления алкоголя для тех, кто не хотел пробовать чистую водку и не собирался надираться в хлам. Ни Эмир, ни Илья такими не были, а потому они первыми из компании залили в себя за раз чуть меньше половины пластикового стаканчика не разбавленной водки. На закуску был чёрный хлеб и несколько кусочков сыра из столовой, которые парочка вожатых забрали ещё на ужине и припрятали у себя в комнатах. Для чего и зачем было непонятно. Возможно, они планировали не спать эту ночь ещё до того, как старший вожатый предложил им собраться всем вместе и отметить. — Я предлагаю сыграть в… — девушка прищурилась и сделала вид, что задумалась, но на самом деле, она давно всё придумала и просто ждала, когда все оказались бы под градусом и точно согласились бы. — Семь минут в раю! — Чё это? — Илья почесал затылок, откинувшись спиной на кровать позади себя. Часть вожатых сидела на полу в небольшом кругу, где в центре лежали закуски на пластиковой тарелке и стояла литровая бутылка водки, распитая наполовину. Остальные сидели на двух кроватях у стен по бокам от них. — Как игра в бутылочку, но интереснее, — девушка, которая была хозяйкой занятой ими комнаты, достала из прикроватной тумбочки рядом с собой стеклянную бутылку из-под какого-то лимонада. — Раскручиваем бутылочку, на кого покажет — те уходят в каморку на семь минут. Всего в комнате находилось восемь человек, четыре девушки и четыре парня. — И в чём прикол? — Боже, — она закатила глаза, — вы остаётесь с человеком в тёмном тесном пространстве вдвоём. И семь минут можете делать что угодно. — По-моему, есть песня такая, да? — хмыкнул Эмир, сидящий на кровати, и откусил кусочек от ломтика сыра. Ему казалось, что когда-то он слышал о чём-то таком в песне, но на пьяную голову мозг слабо помогал ему вспомнить, что же там было. — Seven minutes in heaven? Его язык слегка заплетался и произношение было не самым лучшим, но вполне неплохим. Пара девушек вдруг захихикали и закрыли лица руками, стараясь приглушить свой смех. Возможно, они как раз помнили и саму песню, и её текст, и его перевод. Сидящий напротив Макаров окинул их непонимающим взглядом, потому что сам он ни о чём подобном никогда не слышал. — Бля, не суть, — она замахала руками, возвращая внимание остальных к себе. — Правила вы поняли? Сыграем? Подвыпившие вожатые пожали плечами и согласились, никто не видел проблемы поиграть в нечто такое, все сошлись во мнении, что могло бы выйти даже что-то весёлое из этой затеи. В комнате как раз была маленькая каморка с вещами, закрывающаяся на дверь, в которой оставалось совсем немного места, но на двоих человек его должно было хватить. Расчистив место в центре комнаты от тарелок, которые переместились на кровати, они начали играть. Бутылочка крутилась. По пластиковым стаканчикам потихоньку разливались остатки водки и остатки колы, смешивающейся с алкоголем. Кто-то пытался растягивать её небольшими глотками, а кто-то выпивал залпом, тут же закусывая чёрным хлебом или кусочком сыра. Кашокову было немного скучно. Почти за час игры он в ней так непосредственно и не поучаствовал, хотя на некоторых из их компании пустая бутылочка указывала уже несколько раз. Было, конечно, весело и смешно, они хохотали с реакций и подколов друг друга, но это не отменяло того факта, что он ещё ни разу никому не попался. А это было большим упущением, между прочим. Негромким улюлюканьем они встретили очередную парочку, выходящую из каморки спустя семь долгих минут, те выглядели смутившимися и слегка покрасневшими в свете настольной лампы, освещающей комнату. Вожатая, которая предложила поиграть, вновь раскрутила бутылочку. — Опа! — один из парней хлопнул в ладоши и усмехнулся, ожидая, что же должно было случиться дальше. Стеклянное горлышко указывало на Эмира, а донышко на Илью. Опьянённый мозг обоих слабо соображал о том, чего от них хотели. — Пацаны! — другой парень-вожатый, сидящий около Макарова на кровати, подтолкнул того в плечо, намекая, что пора бы подниматься и отправляться на семь минут в рай. — Давай-давай. Все играют. Некоторые рассмеялась, остальные широко улыбались. До этих двоих в каморку отправлялись только парочки, состоящие из девушки и девушки или парня и девушки, которые пьяно смеялись за закрытой дверью, а затем целовались. Остальные знали об этом, потому что подслушивали и рассказывали другим, сидящим в комнате. — Вперёд, я засеку семь минут, когда вы зайдёте, — девушка потрясла в руке телефоном с открытым таймером, заведённым на определённое время. Эмир одним глотком допил остатки алкоголя в своём стаканчике, поморщился от горечи, и поднялся на ноги, чуть пошатнувшись. Сидящая рядом с ним на кровати самая младшая из вожатых помогла ему удержать равновесие, осторожно придержав за руку. Не будь его мозг настолько опьянён, он бы сказал, что она даже слегка смутилась, пряча лёгкую улыбку в кулак. Он вздохнул и двинулся к маленькой каморке. Отчего-то ему на мгновение стало неловко. Кашоков посмотрел на Илью, который также неуклюже поднимался с пола, пытаясь справиться с алкоголем, бушующим в крови, и пошёл к нему. Тот открыл дверку каморки и пропустил первым в неё Эмира, который был благодарен за то, что внутри была кромешная темнота, и даже свет от лампы в комнате не просачивался в неё. Он с тяжёлым выдохом опустился на пол, подогнув под себя ноги, висящие над ними вещи на вешалках совсем немного не доставали до его макушки. А вот Макарову не так повезло, он сел на пол и его голова оказалась полностью спрятана за женскими кофточками. Эмир не удержался и рассмеялся, наблюдая, как тот аккуратно сдвигал вещи в сторону, чтобы они им не мешали. Затем дверь закрылась и оба услышали приглушённый голос из комнаты, который сообщал, что время пошло. Оба вздохнули одновременно. Глаза потихоньку привыкали к темноте и они начинали видеть лёгкие очертания друг друга. Повисла слегка неловкая пауза, во время которой помаленьку нарастало тягучее напряжение, потому что оба не особо понимали, что им надо было делать или говорить. — Так, и что думаешь? — Кашоков поднял слегка затуманенный взгляд на коллегу-вожатого и на лице сама собой расплылась улыбка. Тот всё это время смотрел на него. — Что, если мы… Илья вдруг наклонился к нему ближе и с силой хлопнул ладонью по двери, заставив вздрогнуть от неожиданности и громкости хлопка. Оба услышали, как по ту сторону кто-то отскочил от двери и зашагал босыми ногами подальше от каморки. Неудивительно было, что их тоже пытались подслушать. — А мы можем? — он кивнул, в его голосе слышались весёлые нотки. — А ты хочешь? — Если ты не против. — Бля, мы теряем время… — Эмир положил ладони на чужие колени, опираясь на них, чтобы приблизиться к его лицу. Он ощущал горячее дыхание совсем рядом с собственными губами. От них несло алкоголем, который кружил голову. На мгновение оба задумались о том, вспомнили бы они об этом наутро, столкнувшись с последствиями похмелья? И если бы всё-таки не вспомнили, это было бы скорей плюсом или минусом? — Пять минут! — глухо раздалось из комнаты за дверью. Макаров чуть наклонил голову, чтобы было удобнее, а в следующую секунду они сократили тот остаток крошечного расстояния, что между ними был. Горячее дыхание и слюна с привкусом алкоголя смешивались в неаккуратном страстном поцелуе. Эмир слегка подтолкнул того в грудь, намекая откинуться назад, на стену позади него, и позволить ему нависнуть сверху. Илья подчинился, оперевшись спиной на стену, не разрывая поцелуй, он почувствовал, как вожатый переместил свой вес и придвинулся к нему ещё ближе. Тот почти лежал у него на груди, удерживая себя на руках, уперевшись ими в пол. Они боролись за право вести, не уступая друг другу ни на секунду, пока воздуха в лёгких окончательно не осталось. Температура в маленьком замкнутом пространстве как будто поднялась ещё на несколько градусов. То ли от нахлынувшего на них жара, то ли от нехватки воздуха, то ли от всего этого одновременно потихоньку кружилась голова. Несколько долгих мгновений понадобилось на то, чтобы перевести дыхание и чуть успокоить поплывший мозг. Кашоков первый подался вперёд, накрыв своими губами губы напротив. Язык медленно прошёлся по нижней губе, а затем проскочил в приоткрытый рот. Их языки сплелись в жарком танце и в новом не менее жарком противостоянии. Илья под ним немного зашевелился, чтобы сесть поудобнее, так, что он оказался между его согнутых ног. Он буквально лёг тому на грудь, ощущая сквозь тонкую футболку жар чужого тела. Ещё совсем немного и, казалось, они сошли бы с ума. Или это уже произошло, стоило им только оказаться наедине в тесном тёмном пространстве? В этот момент для них не существовало ни времени, которое так быстро утекало, ни всего остального мира. Только бесконечный жар их тел, поцелуи с привкусом водки до боли в лёгких и пьянящее ещё больше головокружение. Они вновь разорвали поцелуй, между их губами повисла тонкая ниточка слюны. У обоих заплясали цветные пятна перед глазами от нехватки кислорода в организме. Эмир прислонился своим лбом ко лбу Ильи, жадно втягивая воздух через нос и ощущая, как вздымалась и опускалась под ним грудь вожатого. Он слышал и чувствовал биение не только собственного сердца, но и такое же бешено колотящееся где-то под рёбрами сердце в чужой груди. Ни один, ни второй никогда в своей жизни не целовались так одурманивающе и страстно, они даже не знали, что вообще умели так. Алкоголь раскрепощал их мысли и развязывал им руки, позволив просто плыть по течению, поддавшись тайному не озвученному желанию, разгорающемуся где-то глубоко внутри. Жар, разливающийся по телу, опускался к низу живота и потихоньку скручивался в тугой узел из нервов, напряжения и желания. Обоим было мало, этого не хватало, они хотели продолжить. Только, увы, время было не на их стороне. — Мину-ута! Они вздрогнули от неожиданно раздавшегося голоса. Кашоков отпрянул назад, садясь на своё место. В темноте не было видно из покрасневших от смущения лиц, оба чувствовали, как горели щёки и уши. А ещё они понимали, что это точно было бы заметно для остальных. Илья тоже сел и замахал перед лицом ладонями, надеясь, хоть так немного охладиться, чтобы не быть пойманным с поличным, как только они вышли бы из каморки. Эмир несильно похлопал себя по щекам и приложил к коже прохладную ладонь тыльной стороной, потихоньку становилось совсем капельку легче. Он почувствовал, как тот едва ощутимо коснулся его пальцев своими. Последние секунды тянулись слишком медленно в сравнении с уже прошедшим временем между ними наедине, которое пронеслось, казалось, всего лишь за пару мгновений. Дверь вдруг распахнулась, впустив в каморку прохладный воздух, наполнивший комнату, благодаря приоткрытому окну. — Ну, как вы? — девушка отошла на шаг, выпустив обоих вожатых наружу, один из которых делал максимально недовольное лицо, а другой был в некой прострации, казалось, не понимая, как ему дальше жить. — Ахуеть, как там душно, — выдохнул Эмир и тяжело опустился на одну из кроватей, где сидел до этого. Сердце бешено колотилось в груди. В ответ раздался только смех их большой компании. Он поймал на себе взгляд Ильи, улыбка непроизвольно расплылась на губах, но долго этот зрительный контакт они держать не смогли и оба отвернулись, чтобы не смущаться ещё сильнее. Хотя, казалось бы, куда ещё сильнее-то? Но впереди у них была ещё половина ночи, за которую произойти могло бы что угодно.