Хищник. Книга 0. "Прах и Кости"

      Берсерк обрушился на него, как лавина. Воздух выбило из лёгких, из его груди вырвался сдавленный хрип. Ка’тахур попытался вывернуться, но огромная нога Бесчестного вдавила его руку в землю, и звук ломающейся кости пронзил воздух, будто треск сухой ветви.       Он закричал. Не громко — глухо, сдавленно, как зверь, которому не оставили дыхания. Плечо горело огнём. Мир плыл, расплывался. Берсерк ухмылялся. — Ну что, белый... где твой рык теперь? — сказал он, надавливая сильнее — Мне сказали, что у тебя в глазах — смерть. Хочу посмотреть поближе.       Он уже занёс руку, наручные клинки сверкнули в бледном свете луны.       И тут сверху раздался крик — человеческий, пронзительный. Ка’тахур успел лишь повернуть голову. По склону катилось тело — человеческая самка в легкой броне. Камни сыпались каскадом, разлетаясь под её весом.       Берсерк отвлёкся на мгновение — и этого оказалось достаточно.       Ка’тахур рванулся, ухватив его за дреды. Тянул изо всех сил, не из ненависти — из отчаяния. Несколько прядей вырвались с корнем, брызнула густая, ядовито-зелёная кровь, осев на пыльных камнях, как капли расплавленного металла.       Берсерк взревел. Его глаза вспыхнули безумием, и он занёс клинки, намереваясь вспороть горло альбиносу. Но воздух вдруг прорезали короткие, резкие хлопки. Выстрелы.       Пули, оставляя следы в пыли, прошли у Берсерка над плечом. Он отпрянул, пригнулся, обернулся — и увидел троих людей, спускающихся в долину. Двое самцов, одна самка.       Пыль клубилась вокруг них, люди спускались вниз, а их голоса перекрывал шум выстрелов.       Берсерк зарычал, бросив взгляд на Ка’тахура, полный ярости и обещания расплаты. Потом резко рванул в сторону, растворяясь меж камней, словно тень.       Тишина вернулась, только пыль всё ещё не успокоилась.       Ка’тахур попытался подняться. Мир качнулся. Боль вспыхнула в плече, в боку, в груди. Он упал на колени. Его дыхание стало хриплым, глаза метались между людьми и камнями, куда сбежал Берсерк.       Самка, та, что упала первой, уже поднялась. Лицо в царапинах, губы дрожат, но в глазах — жизнь. Она посмотрела на него, и он — на неё.       Взгляд в взгляд. Яутжа и человек.       Два существа, разделённые всем — культурой, кровью, звёздами — и всё же одинаково живые.       Мир будто застыл. Даже ветер стих.