Ласточка

      Юна бездумно следила за колышущейся полупрозрачной тканью, кое-как повешанной над окном с видом на неприглядный внутренний двор. Сигарета тлела в длинных пальцах без следа маникюра, роняя пепел прямо на пол. Стук в дверь вернул ее в реальный мир.       – Кто? – она не потрудилась подняться с продавленного дивана.       – Ты знаешь кто. – теплый мужской голос.       – Открыто.       Джейк вошел в комнату, принеся с собой аромат свежести. Парень был в одних спортивных штанах, из под которых торчала резинка боксеров, влажные темные волосы, длиной по плечи, небрежно зачесаны назад. На груди, спине и предплечьях красовались множественные татуировки в азиатском стиле: карпы, веера, японские иероглифы, морские волны и горы и маленькая птичка с раздвоенным хвостом на груди слева, в районе сердца. Он присел на диван у ног Юны, дотянулся, нависая над ее телом, чтобы забрать сигарету из пальцев девушки и затянулся.       – Когда ты бросишь эту дрянь, Юна?       – Я хотя бы не употребляю то дерьмо, что ты продаешь, Джэюн.       Их история с Джейком длилась настолько долго, что никто из них уже не помнил, как они познакомились. Всю жизнь они прожили в соседних квартирах многоэтажного дома на окраине Чхунчхона на севере страны. Джейк, а точнее Шим Джэюн, с детства был Юне как старший брат.              Юне три года, Джэюну семь. Он гордо гуляет с девочкой за руку по двору, пока их матери, обе одиночки без мужей, сидят на лавочке и умиляются.       Юне восемь, Джэюну двенадцать. Ссора из-за поцелуя в щеку. Юна толкает его с искаженным лицом и угрожает рассказать матери. Джэюн со слезами умоляет этого не делать. Юна бы ни за что не рассказала, но зато он пообещал больше не лезть к ней с поцелуями.       Юне одиннадцать, Джэюну пятнадцать. Шим самый красивый парень старшей школы, за которым бегают даже девочки постарше. Хвэ Юна самая задиристая девчонка средней школы. Все в школе Юны знает, что обидеть ее значит обидеть Джэюна и получить от него тумаков.       Юне тринадцать, Джэюну семнадцать. Он связывается с сомнительной компанией ребят старше него на несколько лет, Юна ругает его за общение с бандитами, но Джэюн не слушает. Он бросает школу перед выпускным классом и объявляет, что его следует теперь называть Джейком. Юна обижается и не разговаривает с ним, но сдается после месяца ежедневных маленьких подарков с записками от соседа на пороге квартиры. Она единственная отказывается называть его новым именем.       Юне шестнадцать, Джейку двадцать. Общение сокращается из-за экзаменов Юны и мутной работы Джейка, но они все еще часто видятся, зависая в комнатах друг у друга под идиотские комедии. В один из таких вечеров Джейк делает вторую попытку поцелуя, Юна грубо отпихивает его, говоря, что ей не нужен парень-бандит. На этот раз обижается Джейк, но Юна не делает даже попыток помириться и он сам сдается спустя всего две недели.       Юне двадцать три, Джейку двадцать семь. Мать Джейка умерла от рака горла из-за курения, когда ему было двадцать два. Мать Юны съехала к своему очередному мужчине год назад. Юна курит строго по две сигареты в день и работает в круглосуточном магазине в соседнем квартале, зарабатывая копейки. Джейк курит только сигареты, которых касались губы Юны и является главным драг-дилером района. Все его ребята знают, что Юну трогать нельзя и вежливо здороваются с ней, когда заходят в магазин.              – Джэюн, ты же не употребляешь?       Парень усмехнулся, возвращая сигарету.       – Я же говорил, я не настолько глуп, чтобы трогать собственный продукт. Чего спрашиваешь?       – Я слышала от Ники, что из-за твоего «продукта» член не стоит.       Джейк искренне рассмеялся.       – Да, это правда. Ты так переживаешь за мой член?       – Конечно. Ты выглядишь горячо, у тебя должен быть отпадный секс с красивыми женщинами.       Джейк чуть откинулся назад и аккуратно положил свою ладонь на голень девушки.       – Ласточка, ты дура, если думаешь, что я дам хоть какой-то сучке приблизиться к моему члену. – старое прозвище Юны, придуманное им в детстве, само слетело с губ. Он тогда вместе с Юной листал энциклопедию о птицах и они рассматривали картинки с реалистично нарисованными пернатыми.              – Смотри, Джэюн-и, это ты! – Юна заливалась звонким смехом тыкая в картинку с чижом.       – Почему это?       – Он смешной.       – А это тогда ты! – он указал пальцем на ласточку.       – Почему-у?       – Она самая красивая.              – И почему же это я дура? – она приподняла брови.       – Потому что есть только одна девушка, которую я подпущу к своему члену, – его рука медленно поползла чуть выше. – И эта девушка сейчас лежит прямо возле меня.       Юна перехватила его руку и беззлобно скинула с себя.       – Я уже говорила тебе...       – Да-да, я помню, – он не стал дожидаться продолжения. – Ты говорила, что не хочешь встречаться из-за моего образа жизни и опасности, который он приносит. Но разве не плевать, Юна? К черту эти...       – Я не хочу встречаться с парнем, который в любой момент может поймать пулю от копов или конкурентов, или сесть в тюрьму. Драг-дилер никогда не будет моим выбором.       Лицо Джейка потемнело.       – А кто будет твоим выбором? Клерк на скучной работе, работающий 5/2 с девяти до шести, у которого нет денег на то, чтобы обеспечить достойную жизнь своей женщине?       – Джэюн, ты перегибаешь. – Юна поморщилась. – Если ты так сильно хочешь, можем перепихнуться разок...       – Юна... – он задохнулся от этого предложения, на секунду потеряв дар речи. – Мне не нужен разовый секс с тобой! Мне нужна ты, навсегда, я разве не доказывал тебе свои чувства все эти годы? – он раздраженно потряс головой. – Знаешь что, либо ты выбираешь меня прямо сейчас, красивого парня, который даст тебе деньги, свою любовь, защиту, или я прямо сейчас иду искать ту, кто примет это без колебаний. – Джейк схватил Юну за руку, внутренне мучаясь от собственных слов, внешне же не оставивший ничего, кроме уверенности.       – Уходи. – несмотря на то, что голос Юны дрогнул, она снова стояла на своем, как и всегда.       – Пошла ты к черту, Юна. – он отбросил ее руку и вышел из квартиры своей вечной соседки, не забыв напоследок грохнуть дверью.       Угораздило же его влюбиться в самую упрямую девушку на свете.       Джейк зашел в свою квартиру, ударил многострадальную кирпичную стену кулаком и разрыдался как мальчишка, чувствуя, как его сердце разрывается на все большее количество кусочков. Он обнимал себя руками, сидя на корточках, пытаясь успокоиться. Никто в этой жизни больше не заставлял его плакать. Даже смерть матери он пережил стоически, но Юна, чертова Хвэ Юна...       Парень схватил свою кожаную куртку, шлем и ключи от мотоцикла. Грубо вытерев влагу с лица, Джейк сбежал вниз по лестнице, натягивая и застегивая шлем. Он должен проветриться, пока не натворил от злости чего-нибудь.       Мотоцикл взревел, пугая всех собак в округе, и унесся из города. Джейк несколько часов бесцельно ехал в сторону побережья. Недалеко от Сокчо он наконец остановился у обрыва. В его голове на повторе звучали слова Юны. «Перепихнуться разок»... Он сорвал с себя шлем и с криком ударил по нему несколько раз, сбивая костяшки в кровь. В отражении стеклянного забрала на него смотрел растрепанный злой парень с перекошенным ртом.       – Перепихнуться... Словно я гребанное животное... – он горько засмеялся. Он с силой ударил ладонью по приборной панели мотоцикла, глубоко рассекая кожу на указательном пальце. Глаза заслезились, но не от физической боли. Ветер с запахом морской соли резким порывом растрепал его волосы и высушил лицо. Кожу стягивало в тех местах, где раньше были слезы.       Мотоцикл на высокой скорости ехал в сторону Чхунчхона, в сторону их с Юной дома. Он дал себе последний шанс переубедить ее.              Дверь квартиры Юны была все также открыта. Джейк бесшумно вошел, еще с порога услышав всхлипы. Девушка лежала на все том же уродливом диване, свернувшись калачиком и прятала лицо в подушке. Ее спина мелко тряслась от многочасового плача. Его сердце в очередной раз разбилось, при виде этой картины.       – Ласточка...       Джейк мягко отодвинул подушку от лица Юны и присел рядом. Он вытер краешком одеяла слезы с лица девушки, пытаясь не замарать его кровью с собственных рук.       – Прекрати плакать... Блять, пожалуйста, Юна, – его голос надломился. – Я не могу без тебя, я не могу...       – Я тоже, Джэюн-и...       Прежде, чем он смог остановиться, Джейк притянул Юну в свои объятия и зарылся лицом в ее шею, вдыхая запах сигарет и легкого, сладкого парфюма. Он потерял самообладание и разревелся как чертов ребенок, держа в руках женщину, которую он любит больше собственной жизни.       – Прости меня, ласточка...              Юна заметила состояние его рук, когда слезы утихли и он бездумно покачивал ее, обнимая с закрытыми глазами.       – Джэюн...       Он приоткрыл глаза и проследил за направлением ее взгляда.       – Был немного зол. – он криво улыбнулся.       Юна слезла с его коленей и убежала в ванную. Вернулась она уже с бинтами и хлоргексидином.       – Да заживет, не надо... – он попытался вяло сопротивляться, вымотанный нервным срывом. Босс сегодня наяривал звонками каждые пару часов, но он ни разу за день не взял трубку. Вот и сейчас, телефон светился входящим вызовом с именем «Шихёк». Он отвел глаза от телефона, вернувшись к созерцанию девушки перед ним.       Юна пропустила его слова мимо ушей и обрабатывала раны. Их было не так много, но порез на указательном пальце глубокий и до сих пор кровоточил. Она криво забинтовала его, стараясь не пережимать. Сбитые костяшки Юна обработала хлоргексидином и оставила в покое. Она так и осталась сидеть подле него, сжимая менее пострадавшую руку с опущенным вниз взглядом.       – Юна...       Она подняла на него покрасневшие глаза.       – К черту работу. К черту деньги. Я клянусь богом, что найду другой путь ради тебя. Что угодно, понимаешь? Но... Только если ты будешь моей. – он приблизился к ее лицу, пытаясь считать эмоции. – Юна, прошу тебя...       – Они не отпустят тебя так просто. – ее голос звучал глухо.       – Я знаю. Я скроюсь на время. Мы скроемся, потому что они в курсе, что ты самое важное для меня в этом мире. Просто ответь, ты будешь со мной? – Джейк шептал, прижавшись своим лбом к горячему лбу девушки.       – Да.       Его третья попытка поцеловать девушку увенчалась успехом и она не оттолкнула, а ответила на поцелуй. Джейк мягко положил забинтованную руку ей на затылок и чуть надавил, углубляя поцелуй. Эмоции захлестывали, поднимая пульс. Спустя мгновения он отстранился, шумно вдыхая закончившийся воздух.       – Нужно уезжать прямо сейчас. У моего троюродного брата есть домик на окраине Йончхона на границе с северянами. Моих денег нам хватит как минимум на год.       – Но, моя квартира...       – Ники присмотрит, я доверяю ему. Возьми с собой самое необходимое, поедем на моем мотоцикле, только то, что влезет в рюкзак. Если что, я куплю тебе все на месте, хорошо? Только не сообщай матери где мы.       – Мы все равно не общаемся, у нее другая жизнь... Джэюн-и, – Юна сжала его запястье, не отрывая глаз от непривычно серьезного лица. – Все же хорошо кончится?       – Обещаю, ласточка.              Джейк уставился на свой телефон, продолжающий показывать десятки пропущенных от босса, прежде чем выключил его. Телефон Юны он вырубил сразу же. Сим-карты и айди на подставных лиц он приобретет уже в Йончхоне. Юна обнимала его за талию, сидя сзади. Они собрались всего за пару часов, медлить нельзя, с учетом игнорирования им важных звонков в течение дня. Еще немного и босс отправит своих шавок на его поиски. Плевать. Оставшийся вес он сбросил в укромном месте, о котором знает только Ники, объемная сумка с наличными деньгами, которые он копил несколько лет, висит сейчас на его груди, а сзади любимая Юна, в купленном специально для нее когда-то шлеме, с небольшим рюкзаком вещей. Больше ему с собой ничего не надо.       Путь занял почти четыре часа, забинтованная рука ныла всю дорогу, но Джейк не обращал на такие мелочи внимания и гнал почти без остановок, лишь пару раз сделав паузу на заправках, где они пили горячий мерзкий на вкус кофе и перекусывали лапшой. Во время поездки у него было время поразмышлять. Подсознательно он был готов бросить бизнес уже давно, хоть и долго сопротивлялся сам себе. Джейк всего лишь отказывался быть бедным. У живших в их районе было только два пути – влачить бедняцкую жизнь или работать на Шихёка. С детства он ненавидел бедность, поэтому его выбор был очевиден. Он мечтал стать для Юны опорой, защитой, достойным мужем, но ошибся с выбором и поплатился тем, что столько лет его любимая отвергала его. Возможно, если бы он закончил школу, а потом работал на какой-нибудь низкооплачиваемой работе вроде шиномонтажки, Юна была бы с ним еще с тех пор, как они были подростками. Но в юности он считал иначе.       К Йончхону они подъехали уже на рассвете. Без телефона он с трудом сориентировался в городе, в которым бывал лишь один раз и кое-как нашел довольно милый кирпичный домик с заброшенным придомовым участком, отделенный от основного города небольшим хвойным лесом. Пошарив под подоконником одного из окон дома, Джейк выудил ключ, которым открыл входную дверь. Юна валилась с ног от усталости и бессонной ночи и первым делом он нашел в шкафу какую-то старую, но чистую рубашку и выдал ей в качестве пижамы. У девушки не было сил даже раздеться, поэтому он без всякой задней мысли помог ей стянуть джинсы и свитер. Оказавшись в кровати, Юна мгновенно уснула. Джейк уселся на стул в на тесной кухоньке и матерясь шепотом неумело перебинтовывал палец, который снова кровоточил, пропитав красным предыдущий бинт насквозь.              Юна проснулась от запаха еды. За окном темно, непонятно, сейчас раннее утро или поздний вечер, телефон так и валяется выключенный в рюкзаке – Джейк запретил его пока трогать. Все еще оставаясь в рубашке, лишь немного прикрывающей ягодицы, она прошла на кухню.       – Сколько время? – ее голос хриплый после сна.       – Одиннадцать вечера. Голодная?       – Я сейчас сама себя съем.       – Оставь это дело мне, но сначала поешь. – он улыбнулся, кидая взгляд на девушку через плечо. На сковороде шкворчали яйца, присыпанные зеленым луком.       – Где ты взял продукты?       – Успел сбегать в магазин, здесь около получаса пешком.       Джейк выставил на стол две разномастные тарелки и выложил куски яичницы сначала Юне, потом себе и уселся рядом.       – Выспалась?       Девушка кивнула.       – А ты так и не спал. – вопросительная интонация в ответе девушки отсутствовала.       – Не хотел, слишком много мыслей. Может усну чуть позже. – Джейк медленно пережевывал еду, задумчиво глядя в темное окно. Юна склонила голову ему на плечо и парень в ответ прислонился виском к ее макушке.       – Я бы не отказалась еще поспать. Составишь мне компанию?       – Доешь сначала, ласточка.              Дни казались ужасно долгими и дождливая августовская погода совсем не помогала. Юна от скуки стала курить по три сигареты в день, вместо двух. У Джейка пока не получалось купить сим-карты, чтобы можно было выйти в интернет безбоязненно, телевизор в доме отсутствовал, Девушке приходилось читать найденные в доме книги. Они оказались ужасно скучными, детская литература вперемешку с тягомотной древней классикой, которую она еще в школе не переваривала. Джейк часть дня пропадал в переулках маленького города, заводя новые полезные знакомства, возвращался домой с едой, готовил еды на двоих и заваливался спать.       Через неделю Юна была готова выть от скуки.              – Джэюн, стой! – Юна спешно потушила сигарету в пепельницу на кухне, услышав движения позади себя. Парень с еле заметными синяками под глазами, остановился перед дверью в спальню. Юна впервые за неделю обратила внимание на окровавленный бинт.       – Почему ты не сказал, что оно не заживает? – девушка нахмурилась. Джейк лишь поморщился.       – Херня.       – Эй, это не херня! Пойдем, я перебинтую, потом купи в аптеке настой пастушьей сумки и клей для порезов...       Джейк послушно дал утянуть себя на кухню. Девушка аккуратно сняла старую повязку. Порез не гнил, инфекции не было, но тот факт, что он уже неделю не заживал, беспокоил.       – Мне нужен интернет, чтобы научиться правильно перевязывать, Джэюн-и, может проблема в том, что мы своими перевязками делаем только хуже...       – Юна, прости меня...       Девушка подняла глаза от его раны.       – Это я во всем виноват. Утянул в свою авантюру, только лишь потому что слишком люблю тебя. Порчу твою жизнь, потому что слишком люблю тебя, – он до боли закусил нижнюю губу, стараясь удержать слезы внутри. – Я думал деньги все решат...       Юна отложила бинт и обняла его, поглаживая по растрепанным волосам.       – Джэюн, я бы не согласилась на все это, не имея ответных чувств. Очень сильных чувств. Ты конечно натворил дел...       Джейк издал звук, нечто среднее между смешком и всхлипом.       –... но я думаю, что мы справимся. Верно?       – Верно, ласточка.       Он поймал ее здоровой рукой и прижал к себе, целуя. Юна отстранилась через добрую минуту.       – Дай закончить с твоей рукой.       – Конечно, – Шим тепло улыбнулся. – И я принесу нам сим-карты через пару дней, я обещаю.       – И купи телевизор.       – Окей, босс. – он не удержался и оставил еще один поцелуй на щеке. На скуле. У уха. На шее...       Юна наконец закончила бинтовать палец и Джейк снова утянул ее в долгий, глубокий поцелуй. Внезапно, он подхватил девушку на руки и под ее тихий смех с шутливыми возмущениями унес в спальню, захлопывая за собой дверь ногой. Он осторожно опустил девушку на кровать, и стараясь не задеть болезненно ноющую руку забрался сверху.       – Юна... – он горячо выдохнул ей в губы. – Позволь мне...       Вместо ответа она прижалась к его губам, одновременно извиваясь всем телом. Через секунду до него дошло, что она стягивает с себя нижнее белье, оставаясь в одной рубашке на голое тело.       – Ласточка, что ты творишь со мной... – он прошептал, прерывая поцелуй, чтобы поймать немного воздуха и снять собственную одежду, пока Юна отбрасывала рубашку в сторону. Парень забрался обратно в кровать, собственнически прижавшись к ней сзади. Он аккуратно положил пальцы на щеку девушки и повернул ее лицо к себе, чтобы захватить в глубокий и страстный поцелуй. Он оторвался лишь на мгновение, чтобы прошептать: «Я люблю тебя» и поцеловать снова. Джейк продолжал целовать, лаская рукой грудь девушки и затем медленно скользя ей вниз.       – Раздвинь ноги … – он хрипло прошептал в губы Юны. Его пальцы медленно дошли до влажной плоти, заставляя обоих простонать в поцелуй. Эрекция упиралась в ее ягодицы, он слегка подмахивал бедрами, лишь для того, чтобы сделать его желание очевидным. Пальцы парня обвели клитор, и начали ласкать его, выбивая стоны из девушки.       – Ты… такая чертовски мокрая для меня… – он шептал ей ухо, задыхаясь, его поцелуи становились отчаянными. Джейк проникнул одним пальцем, чувствуя, как внутренние стенки сжимаются вокруг него. Его член пульсировал от желания. Он ввел еще один палец, раздвигая их словно ножницы. Юна выгнула спину, прижимаясь к нему задом еще ближе. Джейк вынул пальцы, заставляя Юну всхлипывать от чувства пустоты и прижался членом ко ее входу.       – Хочу трахать тебя медленно. – он произнес эти слова, и плавно, сантиметр за сантиметром, вошел в нее полностью. Парень начал двигаться неспешно и глубоко, как и обещал, каждый толчок продуман. Одна его рука обхватывала бедро Юны, второй он удерживал себя сам, пытаясь не слишком беспокоить рану. Его медленные движения каждый раз попадали в цель, он изо всех сил старался не торопиться, занимаясь с Юной любовью, а не в своем обычном быстром темпе, направленном лишь на удовлетворение потребностей.       Он раздвинул ноги пошире коленями, проникая чуть под другим углом, отчего стоны девушки стали громче. Джейк слегка отстранился, прежде чем снова тягуче войти полностью, заставляя ее всхлипывать. Юна дрожала в его руках, когда он заполнял ее собой, прижимая к своей груди. Парень нежно поцеловал ее плечо, сохраняя свой мучительно медленный ритм. Его рука снова потянулась к самому чувствительному месту, бережно играя с ним.       – Кончи для меня. Кончи пока я в тебе. – хрипло шептал он, его пальцы кружили вокруг клитора в такт движения бедер. Ноги Юны задрожали. Медленные движения парня сделали оргазм интенсивнее и дольше. Джейк глотал стоны в поцелуе, продолжая двигаться даже после того как оргазм девушки утих. Его член скользил в чувствительное нутро и обратно, даря ему блаженство.       – Моя хорошая девочка, – тихо шептал он, оставляя нежные поцелуи на шее Юны. – Люблю тебя так сильно…       – Я тебя тоже люблю, Джэюн-и…       Он окончательно растаял от ответного признания, сердце Джейка переполнила любовь.       – Люблю тебя больше всего на свете, намного больше… – он продолжал проникать в нее, крепко прижимая к себе, как сокровище.       Их ласки длились еще долго, наполняя домик тихими звуками секса, нежными стонами и шепотом с бесконечными признаниями в любви, которые копились в них долгие годы.              Настала холодная осень. Юне удалось придать какого-то незримого уюта этому домику, уюта, которого почему-то никогда не было в ее собственной квартире. Джейк давно разобрался с сотовой связью и интернетом, лишь дав наказ ни в коем случае не заходить в собственные соцсети и при необходимости создать новые, обезличенные. Телевизор часто фоном гудел на кухне, разбавляя не всегда уместную тишину. Джейк нашел подработку в Йончхоне, вскоре после того как его палец наконец зажил. Он говорил, что несмотря на скопленные деньги, он просто не может сидеть дома. Пару раз они вместе выбирались в город, покупая одежду и удовлетворяя потребность Юны в некой социализации.       В их жизни появилась приятная стабильность, Джейк уже даже подумывал выкупить этот домик у родственника, но в один день все разрушилось.              – Юна, Юна, ты где?       Джейк прибежал домой с подработки раньше, чем обычно. Юна в это время ломала голову стоит ли стирать шторы в домике не имея стиральной машины, свою одежду они оба стирали вручную.       – А? – она высунула голову из спальни.       – Собирайся, сейчас же. – Джейк был непривычно собран, между бровями залегла глубокая складка.       – Что... – она вышла из комнаты, пытаясь понять настроение парня.       – Ники сообщил, что они нашли меня и сейчас направляются сюда. Видимо нас заметили, когда мы выходили в город... Черт, я думал здесь нет его людей, – Джейк распахнул шкаф и небрежно скидывал в рюкзак вещи Юны, затем кинул на нее суровый взгляд. – Чего застыла, одевайся!       Девушка проглотила желание огрызнуться и бросилась искать одежду. В этот момент Джейк запихнул в рюкзак Юны несколько толстых пачек денег. В ее голове возникли подозрения.       – Мы же уходим вместе, да?       – Нет, – Джейк впихнул Юне рюкзак, а сам полез на верхнюю полку шкафа и достал оттуда пистолет и картонную коробочку, в которой что-то металлически звякало. – Ты уходишь без меня.       – Я без тебя не пойду! – Юна грохнула рюкзак об пол. – Я бросила все ради тебя!       – Ты бросила прокуренную квартиру и отвратительную низкооплачиваемую работу... – Джейк остановил сам себя, осознавая, что скандал сейчас совсем не поможет. – Прости. Дело не в этом. Я знаю, что ты сделала для меня. Но я не могу бегать от них всю жизнь в страхе, что они поймают меня или тебя, чтобы опять же достать меня! Понимаешь?       – И что ты собираешься делать? Что мне без тебя делать?! – она сорвалась на крик и Джейк, аккуратно положив оружие на кровать, приблизился к ней и крепко обхватывая руками, спрятал лицо в изгибе между шеей и плечом, и вдыхая родной запах заговорил, стараясь оставаться спокойным для нее.       – Ласточка моя... Ты же такая сильная, такая упрямая, я в тебе ни капли не сомневаюсь. Тебе нужно уехать из Йончхона, отсюда есть прямой автобус до Сокчо, это крупный город с кучей туристов, затеряешься там, может найдешь работу, чтобы не скучать, денег тебе хватит на три месяца как минимум... Я найду тебя, как только разберусь со всем, обещаю...       – А если не найдешь? А если они убьют тебя, Джэюн? – Юна прошептала, глотая горячие слезы в теплых объятиях.       – Тогда найди себе какого-нибудь хорошего офисного клерка, который не будет тебя подвергать опасности. –Джейк улыбнулся сквозь собственные подступающие слезы, стоявшие густым комом в горле.       – Дурак, я же люблю тебя! – Юна стукнула его по плечу кулаком, всхлипывая.       – И я тебя люблю, больше жизни...              Юна бежала к автовокзалу глотая слезы. Прохладный воздух резал легкие, которым не хватало кислорода, рюкзак тяжелым грузом оттягивал спину, но она не останавливалась. Добравшись до неприметного серого здания девушка нашла кассу и трясущимися руками протянула деньги, кое-как проговорив пункт назначения – Сокчо. Автобус туда по счастливой случайности направлялся всего через полчаса. Минуты ожидания она провела сгрызая ногти, не отрывая глаз от небольшого хвойного леса, за которым скрывалось их временное пристанище, хранившее много приятных воспоминаний.              – Ты думала о детях?       – Мне всего двадцать три, какие дети... – Юна улыбнулась, расслабленно потягиваясь. Они лежат в обнимку в постели, на полу валяется их одежда и одеяла, обоим лень дойти до душа после секса.       – А я бы хотел от тебя детей. С детства мечтаю жениться на тебе и увидеть, как ты держишь на руках нашего прелестного новорожденного ребенка.       – Новорожденные дети страшненькие, ты знал?       Джейк смеется, прижимаясь к Юне еще теснее, хотя кажется, что это невозможно.       – Ты бы родила мне самых красивых детей.              Из окна автобуса как раз видно лес. Юна прижалась к окну и в очередной раз размазала слезы по лицу, когда над лесом резко взлетела стая птиц. Такое могло произойти от резкого звука. Например, от выстрела. Юна закрыла рот обеими ладонями, заглушая всхлипывающий вой.              Джейк наблюдал, как Юна бежит сквозь лес, пока она окончательно не скрылась за деревьями. Глубоко вздохнув, он сжал челюсть и вернулся в спальню, где остался лежать его пистолет. Забрав оружие и запас пуль, он поднялся на чердак, где устроился у слухового окна и стал терпеливо выжидать. Старый свитер, который он успел натянуть, неприятно колол у горла и почти не грел.       Ники, его названный младший брат, его единственная связь с прошлым, которое рано или поздно могло его догнать, написал ему одно короткое сообщение пару часов назад: «БЕГИ». Но он больше не станет бегать.              Джейк услышал шуршание шин по грунтовой дороге спустя почти час. Тело затекло, но он не шевелился. Сквозь слуховое окно он разглядел черный микроавтобус с тонированными окнами. Парень снял предохранитель.       Дверь микроавтобуса бесшумно открылась и оттуда на землю выпал высокий парень, высветленные волосы которого потемнели с одной стороны от высохшей крови. Другой человек вышел из автомобиля и схватив парня за волосы, поднял его голову.       – Ники... – прошептал Джейк и приопустил пистолет, нервно запуская пальцы в волосы.       – Эй, Джейки, вылазь давай из своей норы!       Человек встряхнул парня за волосы, парень еле слышно простонал. Его лицо, когда-то модельной внешности, представляло собой кровавое месиво. Из автомобиля вылезли еще три человека. В одном из них он узнал самого Шихёка.       – Бан, за что мне такая честь? – Джейк крикнул, поняв, что скрываться больше нет смысла.       Раздался выстрел, пуля пробила деревянную доску стены чердака у слухового окна, в метре правее от его головы. От громкого звука из леса раздалось громкое карканье ворон, взмывших вверх. Он услышал ругательства Шихёка:       – Придурок, он нужен нам живым!       – Я напугать хотел...       Джейк усмехнулся. Сын-и всегда был последним идиотом. Видимо у Шихёка «проблема с кадрами», раз пришлось его с собой взять. Так даже лучше.       – Джейки, спускайся. Иначе мы похороним здесь сначала Ники, затем тебя и твою девку.       Шим мысленно похвалил себя за то, что успел отправить отсюда Юну. Он всей душой надеялся, что ее никто не успеет перехватить и какое-то время она сможет спокойно пожить у моря, дожидаясь его. Разминая затекшие мышцы, он спустился с чердака и выставив пистолет впереди себя неторопливо сошел вниз по крыльцу.       – Зачем вам Ники? – его голос был убийственно спокоен.       Шихек, толстый мужчина за пятьдесят, по-доброму улыбнулся.       – Ты бы убрал игрушку, сынок. Ты здесь не в том положении, чтобы угрожать мне. Этот слабак помог тебе уйти, такие предатели, как ты и он мне не нужны. Где та сука, из-за которой ты решил, что свободен, а? Как ты там ее называешь, синичка? – Шихёк обманчиво добродушно рассмеялся.       – Не ваше собачье дело. – Джейк отчеканил каждое слово, держа на прицеле толстую тушу.       – Сын-и, прострели ему ногу.       Джейк отреагировал быстрее и выстрелил в руку тугодумного Сын-и. Тот выронил свое оружие и застонал от боли. Шихёк хмыкнул.       – Значит, такой у нас разговор, да? А я ведь еще раздумывал, может предложить тебе вернуться обратно в семью...       – Вы мне не семья, Бан. Вы кучка бандитов, которые вербуют ничего не понимающих малолеток в свою банду.       – Это тебе твоя птичка напела? Мы столько для тебя сделали, щенок, ты заработал хренову тучу денег в нашем бизнесе!       Джейк заметил периферийным зрением, как один из парней медленно приближается к нему за спину.       – Отпусти меня Шихёк, и тогда я не убью тебя.       – Отпущу, если ты выплатишь мне миллиард вон.       – С чего это? – Джейк криво усмехнулся.       – Неустойка за те месяцы, что ты не работал. Поверь, я еще жалею тебя.       – Я столько не зарабатывал!       – Сюда входит моральный и физический ущерб для Сын-и.       – А кто оплатит ущерб для Ники?       – Ты, родной. Ведь это ты сбил его с верного пути. – Шихёк снова прибег к своей отеческой улыбке.       – Пошел ты к черту!       Шихёк не переставая улыбаться вскинул руку, подавая знак остальным. За следующую минуту произошло сразу несколько событий. Джейк развернулся и выстрелил в парня, который собирался на него напасть, но промахнулся и задел лишь его ухо по касательной, после чего тот навалился на него, придавив к подмерзшей земле своим телом, а Сын-и подошел к ним и с перекошенным от ярости лицом несколько раз пнул обездвиженного Джейка в голову. Перед тем как потерять сознание он успел увидеть, как со стороны Йончхона бегут пятеро мужчин.       – Все-таки пришли... – он улыбнулся, обнажая окровавленные зубы и провалился в темноту.              За три месяца, проведенные в Йончхоне, он нашел себе работу на местном небольшом производстве автомобильных запчастей и на удивление близко сдружился с несколькими парнями в цеху, в который его распределили. В бандитской среде выбирали «казаться», но эти мужчины выбирали «быть». Они научили его работать, матерясь через каждое слово, но терпеливо показывая, как нужно пользоваться тем или иным станком, как использовать приборы, как работать честно, не подставляя других. Они делились своими нехитрыми обедами. Они рассказывали о своих семьях. Они звали Джейка на посиделки с пивом после работы. Джейк почти не рассказывал о своем прошлом, лишь кратко рассказав, что они с девушкой сбежали из более крупного города, так как им угрожали. Один из парней заставил его записать свой номер телефона, наказав звонить, если понадобится помощь. Джейк не верил, что кто-то из них действительно придет, но на всякий случай позвонил, как только Юна вышла из дома.              Джейк провел в госпитале Йончхона всего пару недель с сотрясением легкой степени и рассечением на скуле, Ники с закрытой черепно-мозговой травмой и переломанными ребрами, находился там месяц. Шим, вернувшись в опустевший без Юны домик, навещал Ники каждый день, чувствуя бесконечную вину за произошедшее.       О Бан Шихёке он больше не слышал. Когда парень очнулся по пути в больницу в машине одного из тех мужчин с работы, ему сказали лишь то, что волноваться больше не стоит. Джейк выбрал им поверить, так как эти парни не обманывали, тем более пистолет ему вернули с пустым магазином, хотя он сам сделал всего два выстрела.       Как только Ники стал более менее напоминать здорового человека, они умчались в Сокчо на мотоцикле Джейка на поиски Юны. Связи с ней не было, сколько он не пытался звонить на ее подставной и настоящий номера, поэтому он решил просто искать ее на улицах и в заведениях туристического города, в надежде, что она не стала искать никакого офисного клерка. Джейк решил расклеить по улицам самодельные объявления, Ники помогал ему в этом, клея небольшие разноцветные бумажки в любых доступных местах с надписью «Ласточка, я здесь. Ищи меня у моря каждый вечер». Почти все эти объявления исчезали буквально на следующий день, благодаря добросовестным уборщикам Сокчо, но он не сдавался. В одной кофейне ему разрешили оставить эти объявления, умилившись романтическому поступку. Джейк был им благодарен и старался заходить туда почаще, особенно после своих прогулок по побережью, от которых он замерзал до костей. Он брал чашку горячего шоколада и сидел там до закрытия, разглядывая всех посетителей и прохожих за окном.       Дни он проводил, обходя все заведения и магазины городка, думая, вдруг она нашла себе работу, но либо ему не везло попасть на ее смену, либо она не стала устраиваться на работу, либо... О других вариантах он даже думать не хотел. Ближе к закату солнца он выходил на пустой в несезон пляж, где его обдувало ледяным соленым ветром, и бродил по несколько часов, вглядываясь в лица редких прогуливающихся людей.       Так прошел ноябрь и больше половины декабря. Город украсили к рождеству, но в душе Джэюна, который решил забыть об имени «Джейк» и связанным с этим именем прошлым, разрасталась морозная пустота, которую с каждым днем все больше раздувал морской ветер. Его трясло от холода и разочарования после очередной бесполезной прогулки по побережью. Джэюн раздумывал над тем, сколько он еще выдержит. Денег у него оставалось не так много, потому что большую часть он потратил на лечение для себя и Ники, а также принес круглую сумму каждому парню из Йнчхона, кто вступился за него. Работу в этом городе он для себя не нашел, так как в мертвый на туристов зимний сезон даже для местных работы почти не было.       Обмотанный шарфом до самых глаз, в недостаточно теплой для такого ветра куртке и чуть промокших кроссовках он зашел в привычную кофейню и подошел сделать стандартный заказ – чашку горячего шоколада. Бариста, девушка неформальной внешности, вместо того чтобы с вежливой улыбкой принять заказ, неопределенно поиграла бровями, указывая глазами в сторону. Джэюн непонимающе повернул голову и застыл. Девушка, знакомая ему слишком хорошо даже со спины, стояла у стены с рисунками и записками от посетителей кофейни, крепко сжимая в замерзших покрасневших пальцах маленький желтый листочек, на котором его почерком была выведена короткая надпись.       – Ласточка… – он произнес севшим голосом.       Девушка обернулась и в следующую секунду Джэюна будто сбил поезд по имени Юна.       – Я думала ты умер… а потом… ты здесь… – слова девушки прерывались всхлипами, ее руки прижимали парня к себе с такой силой, словно она отказывается его когда-либо отпускать. Он обхватил ее руками, осыпая заплаканное лицо поцелуями.       – Я с тобой, ласточка. Я всегда буду с тобой.