Весна.

Это холодная зима. Зима... красивая, безумно красивая. Напоминает его холодный взгляд, холодные прикосновения, без любви. Так слеп, так влюблён. Он использовал его как куколку, дорогую, для своих утех. А он лишь желал любви, такой тёплой, приятной, цветущей... словно весна. Но его растерзали. Безумно сверкающая, завораживающая зима покрыла его коркой льда, пронзая каждой иголочкой его кожу, не оставляя живого места. Слёзы не помогли, как и мольбы. Кошмар не давал покоя. Мерзко от прикосновений, мерзко от самого себя, когда чувствуешь внизу жар по отношению... К нему. Нежный цветочек, такой милый, любящий... В груди играет оркестр, когда он улыбается, когда он просто находится рядом. Спокойствие, такое тихое, невинное, как и их любовь. Его светлый ангелочек, его покой. Он любит его всего: любит его руки, его светлые волосы, его яркие голубые глаза. Его объятия, его нежный голос, что заставляет расслабиться. Они были чертовски похожи, но были отличия: безопасности, тепло, любовь. А тот – противоположность. Мерзко. Мерзко. Мерзко. От самого себя, когда он желает большего, когда он хочет взять его, стать ближе... потрогать его там, где никто не сможет. Услышать его сладкие стоны. Мерзко, что он грязный. Грязный настолько, что хочет этого. Он не хочет сделать ему больно... не хочет испоганить их любовь. Но каждый раз, когда он остаётся один, он мечтает. Вжимается в его футболку, хрипит, плачет от мерзости внутри себя. И всё равно приятно делать это с собой, что он не может остановиться. Острый чёрный комок в его душе стал острее в один день, когда он перестарался, сделал неприятно. Прямо как... он. В начале они игрались, смеялись, легонько «дрались» на подушках, пока Шанс не повалил его на мягкую кровать, держа руки. Стало приятнее от его смеха, радости. Его переполняла любовь от парня сверху. А он почувствовал, что... хочет поцеловать, поцеловать его желанные губы, поддаться своим искушениям. Медленно он приблизился к его губам, ощущая их мягкость, что-то липкое, кажется... Ох, да! Он пил колу недавно. Очень любил этот напиток. Невинный поцелуй, и блондин лишь принял его, ощущая дыхание любимого. Мгновение, и поцелуй стал слаще, благодаря тому, что верхний углубил поцелуй, и нижний с удовольствием замычал, отчего прикрыл глаза, ощущая второй язык внутри. Немного сладкий, тёплый, склизкий, он блуждал по рту, переплетаясь с ним. Мелкий перерыв, и они отстранились друг от друга, наполняя лёгкие кислородом, не замечая мостика из слюней, что символизировал их любовь и теплоту друг к другу. Перерыв закончился, и блондина освободили из оков в виде рук другого парня, начав поглаживать своего любимого по волосам, а затем сжимать не больно, ощущая руки под домашней одеждой. Руки исследовали его тело, пока не опустились вниз, под клетчатые штаны. Отчего блондин замычал, отстранившись от верхнего. Тот же резко убрал руку, с тяжёлым выдохом. Внизу — теплота, желание, что было в душевой одежде. Он хотел ещё. Большего хотел. Также было и у младшего, что ощущал сжимающее чувство внизу живота. Но он не готов... не готов к этому. — Прости... Я не готов... С грустью сказав об этом, Шанс сжался. Он будто попал туда. Холодный пол, холодные руки, жар внутри. Боль. Он сдерживал слёзы. Хотелось отрубить свои руки, стереть свои мысли. А жар не унимался. — Всё хорошо. Он сказал об этом, тяжело дыша. Лишь встал, идя, кажется, в душ. Горячая вода приходилась по коже, пряча слёзы. Он хотел сделать это со своим ангелочком, не остановил себя. Мерзко. Мерзко от своей руки, что приходилась горячо по плоти, всё ещё думая о нём. Мерзко. День закончился на том, что оба лежали в кровати. Первый — с чувством вины за то, что не смог дать то, чего хотел он. Второй — с чувством отвращения к себе. — Спокойной ночи... Шанс... Робко сказав об этом сквозь тишину, он наконец-то обнял его, прижавшись к плечу. — И тебе, золотце. Тишина. Никто не спит. Да и не хотелось. — Прости. Снова слёзы хотели вылиться из его глаз. Больно, жутко больно. — За что? — Я... я полез туда, куда не стоило. Я сделал тебе больно, неприятно. С каждым словом он не смог сдерживаться, и он выдохнул, кажется, чувствуя влагу на щеках. — Эй... Эй... Он подскочил, смотря на любимого сквозь темноту. — Шанс... Ты чего...? Мне не больно, не неприятно! Я просто... не был готов. — Прости... Пожалуйста... Я не хочу... не хочу, чтобы это сделали с тобой, как и со мной... А я... Блондин замер, смотря на него. Он был таким уверенным, безбашенным... а сейчас он сжался до состояния котёнка, такого брошенного, одинокого. — Шанс... почему ты...? Лёгкая дрожь по телу. Ему делали больно? — Я выслушаю... Ты мне можешь рассказать всё. Снова объятия. Ночь пролетела быстро. Много слёз, много слов. Но стало легче, намного легче после того как он выговорился любимому человеку. Он любит. Нуб был с ним всегда. Переживал, спрашивал, говорил. Стало... не мерзко? Он снова спас его. Его ангелочек даровал ему свет, прикрыл своим белоснежным крылом. Он перестал ощущать мерзость от своих желаний. Постепенно, конечно, но он теперь понимал. Его желание — это не животный инстинкт, не использовать кого-то ради своих целей. Его желание совершенно другое — желание сблизиться, желание сделать ему приятно, увидеть его полностью. Будто мягкий, ароматный цветок расцвёл перед его глазами, настолько он прекрасен. Он забыл о холодной боли. Он пережил это, стал сильнее. Вместе с ним.

***

Замечательный день заканчивался поцелуями перед сном. В темноте, где они отдавались лишь ощущениям. И они закончились после того, как укрылись в одеяло. Но робкое движение под футболку, и сон совсем уж не давался. Дыхание в золотые волосы, родные руки... Неловко, что он притворился спящим. А зря? Шанс тяжело выдохнул, убирая руку из-под одежды партнёра, и он перевернулся к нему спиной. А затем — мокрые, приглушённые звуки. Щёки у блондина покрылись румянцем, кажется, понимая, что происходит. Невольно, он прикусил губу, прижав ноги друг к другу, ощущая, что внизу творится хаос. А он выдыхал, постанывая тихо, боясь, что разбудит, не зная о том, что его любимый не спит. Взглотнув, он приподнялся, тем самым сев. Тело, что было рядом, замерло. — Шанс... Почему ты...? Стало неловко. Безумно неловко... Такие темы реально существуют среди пар? — Мм... Нет, знаешь... Я вижу, как ты порой на меня смотришь. Я... я даже не буду скрывать то, что несколько раз палил тебя... за этим делом. Просто задать вопрос. Всё. — Почему... ты не хочешь заняться со мной сексом? Это как-то связано с...? Второй тут же приподнялся с красным лицом и тяжёлым дыханием. Они замолкли, но тему продолжил уже пепельноволосый. — Нет. Я... просто боюсь, что... ты не захочешь. Понимаешь? Он даже ухмыльнулся и хмыкнул. — Ты меня безумно возбуждаешь! Твоё тело просто... сексуально! Ты мягкий, тёплый... Тебя только жмякать за бока можно! Я бы потрогал каждый миллиметр твоего тела. Нуб просто краснел, ощущая больший жар внизу живота. Бабочки щекотали внутри. Пора? Он же любит его... Хочет его сам. Безумно хочет других ощущений. Его рука тронула щёку блондина, поглаживая. Лицо его партнёра оказалось ближе. И мягко он произнёс: — Ты... готов? Никаких слов. Он врезался в губы напротив, отчего Шанс удивился, приняв это за «да». Они оба не замечали, что снимают с друг друга одежду, кидая её в разные стороны. Им это совершенно не нужно. Но неловкость пришла после того, как они глянули друг на друга. Шанс чувствовал себя волнительно, потому что... у него не было такого, что он спал с девственниками. Он боялся, что сделает что-то не так. — И... что дальше? Неловкий смешок, и оба почувствовали, как им неловко. Но всё же старший продолжил, примкнув к его шее и начав её целовать. Рука переместилась на его член, начиная двигать рукой, на что второй ахнул, сжав его плечи. Рука опустилась к колечку мышц, начиная лишь давить на неё, тереться, но не входя. Последовало недовольное мычание, и Шанс хихикнул, поцеловав того в лоб. Всё быстро: баночка смазки, презерватив, запах чего-то сладкого и его стоны. Вот так он и начал расстёгивать своего любимого, утыкаясь ему в плечо, потому что было неловко смотреть в его глаза, даже через темноту. Ему приятно от его действий. И это безумно ему нравилось, нравилось слышать его прекрасные звуки. — Прости... Я... слишком громкий. Шанс усмехнулся на это, вытаскивая свои пальцы с него, от чего нижний последний раз выдохнул. — Мне это нравится. Сказав ему честно, он наконец-то отстранился, смотря в его лицо. А он же спрятал свои глаза за изгибом локтя, прикусывая нижнюю губу. — Ты... только говори, когда будет больно. Я всегда могу закончить или поменять темп, ладно? Он взял его за пухлые ляшечки, поглаживая его нежную кожу пальцами, и блондин лишь кивнул робко, сжав свои губы. Первый толчок, и головка была внутри. Он выгнулся, почувствовал маленький дискомфорт, пока не начали стучать по приятной точке, выбивая сладкие звуки. И не верится даже... и этого он не делал? Боялся? Возможно, это было слишком приятно, потому что он делал это с ним. Он так нежен, слишком нежен, что иногда спрашивает о его состоянии, начиная говорить о чём-то. Милый. Очень милый. Он даже хихикает от его шуток, сквозь свои стоны. Но вскоре темп ускорялся, и оба парня почувствовали, как проходит дрожь под кожей, заставляя нижнего выгибаться, а второго прижиматься к тёплому телу.

***

— Весна сегодня обещает быть тёплой. Говорит блондин, смотря на яркое окошко. Раннее утро, а он уже был одет в его одежду — рабочую рубашку, что пахла им. А второй – видел блеск в волосах любимого, держа в руке кружку кофе. — Для меня весна будет всегда тёплой. — Мм... прошлая весна была дождливой и холодной. Шанс лишь хмыкнул и, подойдя к Нубу, приобнял его, смотря на золотой рассвет. Весна.